Пустой дом (The Road)

«Кто ты?» Вокруг была тьма… и больше ничего. Ни очертаний, ни звуков. Настолько непроглядная темнота просто не умещалась в воображении, так как её было значительно больше, чем этого самого воображения. Она была такой черной, что шевеля любой частью тела не видишь не то что её, а даже самых ничтожных очертаний. Тьма, в которой растворяются тени, запахи и звуки. Она казалась бесконечной… Тот, кто в ней находился, чувствовал, что ему трудно дышать. Из-за этой темноты и шока от её непроглядности, тот, кто был в ней, мгновенно потерял понимание себя. Такая чернота не просто дезориентирует — она стирает осознание самого себя. Потому что в такой черноте ты превращаешься в ничто, бесформенное и хаотичное. Невозможно определить ни её границы, ни границы самого себя. Поэтому этот человек в полной мере забыл, кто он или кем является. Однако… не к тому ли забвение приводит, что освобождает место для других осознаний? — Смотри, — чье-то присутствие не озарилось ни запахом, ни очертанием. — Смотри. Он смотрел… но не видел. Как и прежде — одна лишь тьма. Но вот словно что-то стало меняться. Появились… очертания. Человек увидел форму своих рук, увидел очертания пальцев. А потом, несмотря на то, что источника света так и не появилось, человек вдруг осознал, что… видит в этой темноте. И видит он другого человека. Тот был высок, слабо ухмыляющимся… и обнаженным. Полностью. — Смотри, — снова тот же голос. — Видишь? «Вижу что?» — хотелось спросить ему, так как очевидная и неприкрытая ничем нагота вопрошающего уже была ответом на этот вопрос. — Я стала совсем как ты, — ответил человек. — Видишь? Всё такое же… как и у тебя. И тут только до человека дошло осознание, что он видит перед собой женщину. А если так, то, получается, и он тоже… женщина? Но что-то с этой женщиной было не так. Слишком широкая грудная клетка, прямой узкий таз, худые длинные ноги без выраженной полноты, слишком проступающие кости на конечностях. Но… между ног абсолютно голый лобок с темно щелью, а грудь слабо, но выпирает. Однако… всё это было на фигуре, которая была слишком не женской. — Мне что-то добавить? — спросила она. — Где-то… тебе не нравится? — Кто ты? — спросил человек. — Кто я? — удивилась она. — Может, назовёшь меня? — Я не знаю тебя, — ответили ей честно. Она слегка нахмурилась. — Но тебе нравится то, что ты видишь? И тут же с невероятной скоростью буквально за секунду оказалась до такой тесноты близко, что их носы почти касались друг друга. — Я стала, как ты, посмотри же, посмотри! Тебе нравится то, что ты видишь, этого достаточно?! Человек по инерции отпихнул её, но не удержавшись из-за слишком сильного импульса упал на спину. Хоть и был в одежде, но ему показалось, что упал он на что-то гладкое, и коснувшись этого рукой понял, что лежит на чем-то прохладном и очень гладком. Неожиданно его силой перевернули на живот, а голову подняли за волосы. — Смотри, — когда глаза вновь распахнулись, человек увидел перед собой лицо, прямо перед собой. Но едва выдохнул, как на увиденном лице появился туман. Это был не человек. Это было… зеркало. — Смотри! Глаза человека резко распахнулись шире. Он увидел свое лицо… и то, что было за ним, прижимаясь одной его половиной к его волосам. Их отражения… были идентичными. Это было два почти одинаковых лица, бледных, длинноволосых… вот только у одного глаза были черные, а у второй… багрово-алые. «Этого не может быть… — в панике вдруг подумал человек. — Это… невозможно». Это были две женщины почти идентично отражавшие друг друга. Но различия всё же были заметны, и заключались они в массе, росте и цвете глаз. Тот, кто был за его спиной, казался значительно худее и меньше, но определённо это было такое же лицо! Человека снова перевернули на спину и силой воссели на нем. — Теперь всё хорошо? — с улыбкой спросила женщина. — Теперь ты не оттолкнешь меня? Смотри! Я стала совсем как ты, совсем как ты! Больше нет преград, чтобы… Краткий миг осознания сверкнул в глазах человека. И миг тот был преисполнен… ужасом. Она это заметила и глаза её стали больше, как у хищника. Она тоже поняла этот миг осознания, поняла, что он правильно понят. Но ужас от этого стал лишь сильнее. Человек будто на миг вспомнил… всё вспомнил. И сердце его умерло. — Нет! — закричал он. — Прочь, прочь! Её глаза так и оставались возбужденно распахнутыми, а больная одержимая улыбка расползалась на весь рот. Она держала его, не отпуская. — Прими меня! — Убирайся! — Прими меня! Тяжелая рука резко ударила вниз. В тот же момент зеркало треснуло, будто тонкое стекло, и человек полетел вниз. Тот, кто был на нем, однако, вниз не рухнул, так как мгновенно вырос еще один слой, не давший ему упасть. — Нет! — отчаянно-гневно закричала она. — Нет!!! Человек, падая, всё быстрее летел вниз… в черноту, в которой не было ни мыслей, ни воспоминаний. Воспоминаний, у которых было это лицо. Воспоминаний, которые позволяли помнить свое собственное лицо…

***

— Г-хах… Кто-то резко дернулся и страшно втянул будто замершими легкими воздух. Звук получился глухой и жуткий, как у ходячего мертвеца. Обнаженное тело, лежавшее на зеркале, начало дергаться, а глаза закатывались. В какой-то момент человек закашлялся и скрючился, согнувшись пополам. Всё это время некто, кто неподвижно стоял в углу комнаты, медленно двинулся к нему и скоро опустился на колени, обхватывая тело. — Черт… — грубый, раздражённый, с низким рыком голос потряс комнату. — Черт подери!!! Прибившись словно сумасшедший зверь к подошедшему, человек сжался, будто ему было очень холодно. — Черт… — уже в отчаянии прошептал он, но тут же поднял мокрый от слез взгляд. — Мой принц… Подошедший был с опущенной головой, будто смотрел на него, однако взгляд… не был сконцентрирован ни на чем. Человек влажной выдохнул и его дрожащие глаза начали сиять от нездоровых больных слез, связанных не то с чувствами, не то с воспалениями. Он всё продолжал звать: «Мой принц…» и цепляться за подошедшего, почти полностью укрываясь в его руках, груди и торсе. Под ними всё еще было прямоугольное зеркало, на котором тот до этого лежал. — Да будь он проклят! — вдруг с яростью закричал этот человек и отпихнул от себя неподвижного подошедшего. — Черт подери! Я не могу зайти туда, а значит придется выманить! Ему всё равно придётся выйти, он должен выйти! В ярости, сопровождаемой срывающимися криками, дрожащее не то в агонии, не то от холода тела начало бросаться на все подряд и крушить, рушить, извергая из себя хаос. — Ты… — он вдруг остановился и прошипел это с яростью, сравнимой со змеиным ядом. — Подойди. В комнате был кто-то еще и он робко сделал несколько шагов, при этом держа глаза в пол, а лицо имея хоть и бледное, но максимально бесстрастное… насколько позволил расползающийся внутри страх. Длинные волосы были откинуты с плеч. Мужчина поднялся и, сделав шаг в строну, взял со стола какую-то одежду, как оказалось… шубу и накинул её на плечи женщины, ставшей во весь рост — Красной королевы, чья комната была погружена в багровый мрак от красного цвета ночников. Мрачная, темно-алая, с черными тенями — вот какой была эта комната. Зло суженые глаза смотрели на девушку, которая стояла перед ней. Та не смотрела в ответ, видя только пол и обнаженные ноги. Но в какой-то момент по этим ногам потекли густые алые струи. Медленно сползая, они обогнули колено, неизбежно стремясь вниз. И только в тот момент девушка подняла свои глаза. — Что? — удивилась та, будто бы не замечая, однако видя её взгляд медленно опустила свой. — О, как прискорбно… помоги. Та не двинулась с места. Красная королева взорвалась яростью. — Помоги! — и она со всего размаха толкнула стоявшего рядом с ней мужчину. Тот рухнул, как поваленное дерево, тяжело и сильно, и рухнул он на зеркало, разбив его. Осколки тут же вошли в плоть. Но мужчина даже не пошевелился. Он замер, потом дернулся и начал медленно подниматься. Вонзенные в кожу осколки потянулись вслед за ним, со звонким звуком осыпаясь, падая обратно на зеркало. — Мне что, снести ему голову, чтобы ты наконец-то отмерла? — Не надо, — её голос дрогнул. — Пожалуйста… не делайте брату больно. — Он уже не чувствует боли, дурочка, — скривилась она. — А вот я — да. — Лечение больше не оказывает нужного эффекта, — сказала она. — Имеющаяся проблема… — Что? — сузила взгляд она. Девушка помедлила. — …не подлежит. — Что? — Точка невозврата пройдена, — более твердо сказала она. — Исцелению данный вопрос не подлежит. Женщина вдруг подняла бровь, с неясной ухмылкой глядя на эту девушку. — Доктор Вэнь, — усмехнулась она, — ты, кажется, чего-то не понимаешь? Слишком глупа или, быть может, ты лишь притворяешься такой? Я не могу выйти с этим кровавым потопом между ног, понимаешь? — Если бы вы только умерили время и количество близости… — будто бы взмолилась она, мельком взглянув на брата. — Если они продолжатся, хирургическое вмешательство больше не сможет оказывать положительного эффекта. — Проще говоря, надоело тебе всё там зашивать, я права? — улыбнулась она. — Вэнь Нин. Девушка вздрогнула. Тот, кого позвали по имени, напрягся и с большим усилием поднялся на ноги. Это был высокий крупный мужчина с серым оттенком кожи и абсолютно расфокусированным взглядом стальных, когда-то карих глаз. — Вэнь Цин, — женщина указала на девушку. — Есть ли что-то сильнее связи брата и сестры, м? Ты согласна? Взгляд Вэнь Цин стал отчаянным. К её глазам подступили слезы. — И, раз ты говоришь, что твои услуги стали бесполезными… — Я не говорила… Резкий звук прозвучал раньше, чем Вэнь Цин в шоке открыла рот и рвано схватила горлом воздух. Из её спины торчала… рука, которая за секунду вошла ей в живот. — То ты мне больше не нужна, — шепнули ей на ухо и отступили. Вэнь Нин, чья рука и была у неё в животе, тем не менее не двинулся. Ноги Вэнь Цин подкосились, с губ полилась кровь. Она медленно осела на колени, всё еще с рукой в животе. — К тому же, — лениво посматривая на свои ногти, Красная королева слегка дернула бровью, — ты была плохой девочкой, Вэнь Цин. Оказавшись у неё за спиной, женщина подняла её голову за волосы, вынуждая сестру смотреть в лицо брата. — Зачем ты рассказала Лань Сичэню наши секреты? — тоном, который словно журил дитя, спросила она. — Ты же этим самым подписала ему смертный приговор… ну и себе тоже. Женщина посмотрела на Вэнь Нина и дернула подбородком. Рука резко вытащилась наружу, сопроводившись сорванным звуком из горла Вэнь Цин. Но всё же у девушки хватило сил открыть глаза еще раз и устремить мокрый от слез взгляд на лицо брата. — Как ты и просила, я пригляжу за твои братом, — улыбнулась она. — Счастливой дороги на небеса. Она разжала пальцы, отпустив волосы, и уже плохо соображающая Вэнь Цин рухнула на пол. Под её телом быстро расползалась темная лужа крови, а еще через несколько мгновений глаза девушки завлекла бледная пелена, расширив зрачки. Она была мертва. — Вот же, — женщина стряхнула руку, — запачкалась. Затем, переступив через тело, стала перед Вэнь Нином. — Мой принц, — улыбнулась она, — мой принц… И обняла, с покойным вздохом прижавшись к нему. Вэнь Нин стоял неподвижно. Его взгляд был направлен вникуда. — И всё же это проблема, — медленно пробормотала она. — Столько дел… и все стали накладываться друг на друга. Выманить нашу добычу, добить нашего врага… — её лицо тут же исказила гримаса ярости. — Этот чертов Лань Ванцзи! Ни сбежать, ни прибить! А ведь как просто всё было в тот раз. Всего один взмах и вот он уже лежит с перерезанным горлом. Но, видно, он нашел время провести работу над ошибками, что теперь его хрен убьешь. Она сделала несколько шагов, краем глаза зацепившись за тело Вэнь Цин. — Времени мало, — пробормотала она. — Времени не осталось совсем. И… — она будто бы мягко улыбнулась, погрузившись в себя, — наш дорогой друг уже заждался. А мы не можем заставлять его ждать, верно? Вэнь Нин не ответил. Впрочем как и всегда. Бездушная кукла, выполняющая команды — вот каким он был. Но бесстрастное серое лицо было неподвижным, а горло беззвучным. Всё, что было вокруг, он воспринимал лишь с позиции того, кто им управлял. — Вэнь Нин, — слабо позвала она. — Тебе жаль свою сестру? Она нас предала. Вэнь Нин не ответил. Да и не собирался. — Она так хотела спасти тебя, — ухмыльнулась женщина. — Умоляла, просила сохранить тебе жизнь. Было бы невежливо отказывать ей… в иллюзиях. Как и всякому сумасшедшему, которому улыбается доктор, незаметно подзывая санитаров, мне тоже пришлось ей улыбнуться. Но всё же она неплохо решала насущную проблему, а теперь необходимого хирурга у нас нет. Пойдем. Она развернулась и, сильнее натянув шубу, как и была, вышла из комнаты. Её мертвая тень последовала за ней.