Хорошо воспитанные женщины редко делают историю

— Ты не можешь бросить меня здесь! — прокричала Хюррем, врываясь в покои Мелике-султан, — Ты моя единственная подруга в этом дворце. Госпожа нахмурилась и поднялась с тахты. Глаза рыжеволосой горели от злости, что только слегка позабавило султаншу. Она сделала несколько шагов на встречу к девушке и проговорила: — Мы с тобой подруги, верно. Только не забывай, что я — сестра султана Сулеймана. В мои покои нужно заходить должным образом. Хюррем поникла, услышав эти слова. Она упала на колени, целую подол тёмного платья Мелике-султан. Сердце рыжеволосой фаворитки обуял страх за свою дальнейшую судьбу. Она знала, что соперницы не дадут ей спокойно жить в стенах этого дворца. — Если ты уедешь, то я умру... — Не драматизируй, Хюррем-хатун, — ответила Мелике, заботливо поднимая девушку с колен, — Не смей больше вставать на колени. Ты — человек, в первую очередь. — Если ты уедешь, то Валиде и Махидевран избавятся от меня, — не унималась рыжеволосая. — Рядом с тобой будет Бильги и Умида. Они позаботятся о тебе как следует. Служанки тревожно переглянулись. Девушки думали, что непременно отправятся следом за своей госпожой. Бильги-хатун, в отличие от Умиды, была рада такому исходу событий. Светловолосая служанка не горела особым желанием ехать на поле боя и сражаться с неверными, подобно мужчинам. — Как же так, госпожа? — удивлённо просила Умида и сделала шаг вперёд. — Вы останетесь рядом с Хюррем-хатун и будете докладывать мне обо всём, что происходит в гареме. Следите за Валиде. Я уверена, что она захочет избавиться от Хюррем, — сказала Мелике, придавая своему тону строгости. Умида расстроилась, но своего недовольства не выразила. — Мелике, как это понимать? — воскликнула Разан, как только последние новости дошли до её ушей. — Я не пущу тебя туда, так и знай! Госпожа махнула рукой Хюррем, давая той понять, что на этом разговор будет окончен. Как только служанки, в сопровождении наложницы падишаха, покинула покои, Мелике нахмурились и воскликнула: — Ты не в праве запрещать мне! — Я не позволяю тебе идти туда, где может случиться беда! — настаивала Разан, её голос, как струна, натянулась от волнения, — Ты ещё слишком молода, чтобы осознавать всю опасность. Мелике стиснула ладони в кулаки до побеления костяшек, её сердцебиение отдавалось в ушах. Меньше всего девушка хотела, чтобы Разан вмешивалась в её решения, которые, по её мнению, обсуждению не подлежали. Она нахмурилась и сделала шаг уверенный вперёд. — Я взрослая, Разан-ханым! Почему же ты не можешь этого принять?! — спросила Мелике, стараясь заглушить резко нахлынувший гнев. Сколько женщина себя помнила, Мелике всегда была под её крылом. Раньше юная госпожа боялась принять подобные решения без совета Разан. Женщина с лёгким разочарованием осознала, что перед ней теперь не та маленькая девочка с наивным взглядом на мир и нетерпеливым характером, а взрослая юная девушка, которая сама в праве распоряжаться своей судьбой. — Все мы однажды взрослеем, но не каждая взрослая душа готова к тому, что она увидит, — поджав губы, строго произнесла Разан, а на последних словах её голос стал тише. Мелике шагнула ближе к Разан. В её сердце бушевали противоречивые чувства: желание свободы и страх перед неизведанным. — Разан, если я не пойду, я никогда не смогу стать кем-то — ни для себя, ни для других. Разан, вздохнув, отодвинулась, понимая, что её защита может лишь усугубить страдания Мелике. Она с сожалением проговорила: — Я могу лишь молиться за твоё благополучие…

***

Этим вечером Мелике чувствовала себя плохо. После разговора с няней её душу обуяла тревога. Тревожные мысли прочно засели в её голове. В первую очередь султанша переживала как раз таки за няню, которая могла стать жертвой интриг Валиде-султан. Мелике тихо поднялась с кровати, прочно завязала пояс своего халата и вышла из покоев. Разан-ханым уже давно спала, хотя сон дался ей с большим трудом. Первый час няня несколько раз вставала, чтобы попить воды или посмотреть в окно. Спали и служанки, для которых сборы выдались тяжёлыми. Ноги сами повели Мелике в покои Хатидже-султан. Подойдя к двери, султанша сразу же почувствовала что-то неладное. Стражники, которые должны были охранять покои госпожи, где-то бессовестно гуляли. Интуитивно ускорив шаг, Мелике резко остановилась, обнаружив, что двери чуть приоткрыты. Руки девушки затряслись, но она не отступила ни на шаг. Аккуратно заглянув в просвет, Мелике несколько раз поморгала, пытаясь сфокусировать взгляд и разглядеть хоть что-нибудь, что может объяснять отсутствие стражи. Собравшись с духом, Мелике осторожно распахнула дверь, и в ту же секунду ощутила резкий холодок, пробежавший по спине. Комната была погружена в полумрак, освещаемая лишь тусклыми огнями свечей. Взгляд девушки сразу же упал на ковёр, который когда-то был подарен покойным султаном Селимом. Сердце Мелике дрогнуло от осознания того, что сестра хранила подарок от деспотичного отца. На нём лежала чаша, осколки и содержимое которой благополучно разместились на ковре. Подойдя ближе и присев на корточки , чтобы как можно тщательнее рассмотреть эту картину, Мелике с лёгким испугом поняла, в чаше ещё сохранились следы недопитого вина. Но где же Хатидже? Лёгкий страх сковал её тело, как будто глухой страх расставания с самыми дорогими сокровищами. Тяжело вздохнув Мелике медленно выпрямилась, ощущая предчувствие надвигающейся беды. Только сейчас султанша обратила внимание на распахнутую настежь дверь, ведущую к балкону. Не теряя ни одной секунды, она бросилась туда. Эта осенняя ночь выдалась весьма необычной: снег хлопьями осыпал империю, а также балкон Хатидже-султан. В самом центре стояла султанша и, опустив голову, совсем не обращала внимания на погоду. Ветер шевелил её волосы, заботливо сдувая своеобразную диадему из снега. — Как же так получилось? — прошептала она, не услышав шорохи за спиной. Мечта о свадьбе с Ибрагимом ускользнула, оставив лишь следы горечи. Известие о болезни Мехмеда Челеби порадовали султаншу, хотя она старательно делала вид, что была глубоко разочарована. Тогда повелитель отправил молодого учителя набираться сил в Эдирне. Рядом с султаншей лежало письмо от будущего супруга, который писал, что почти выздоровел и со дня на день будет заниматься сборами, чтобы вернуться на своё рабочее место. А именно — продолжать обучать Шехзаде Мустафу. Это могло означать, что Мехмед Челеби полностью выздоровел и мог возобновить приготовления к предстоящей свадьбе. Мелике задумчиво стояла около дверей, её сердце сжималось от беспокойства за сестру. Она медленно подошла к Хатидже и тихо произнесла: — Хатидже, — тихо позвола Мелике, не дожидаясь, пока сестра её заметит, — Что с тобой? Хатидже медленно подняла голову и встретила взгляд сестры с удивлением и печалью. — Я… я пыталась узнать, сбудется ли моя мечта, — честно, но с большим трудом произнесла Хатидже, пытаясь сдержать невольно нахлынувшие слёзы, — Я ворожила на Ибрагима, но чаша… она лопнула в моей руке. Я не понимаю, это знамение или просто каприз судьбы? Мелике опустила взгляд вниз и нахмурилась, видя как капли крови стекают по тонкой руке сестры. В ладони её был крепко зажат небольшой осколок чаши, что только усугубляло значимость раны. При упоминании о хранителе покоев, сердце султанши дрогнуло. Пазл мгновенно сложился в голове Мелике, и она, стараясь скрыть волнение, осторожно взяла руку Хатидже, прижимая её к себе. — Это не знамение, — произнесла она уверенно, стараясь не поддаться панике, — То, что произошло, всего лишь случайность. Хатидже, казалось, не могла поверить в слова сестры. Состояние её души отразилось на лице — бледность, слезы, страх. Мелике знала, что ей нужно сделать всё возможное, чтобы поддержать сестру в этот трудный момент. Она осторожно прикоснулась к осколку в руке девушки и аккуратно попыталась разжать ладонь. Хатидже-султан сразу же поддалась этим попыткам. Осколок с шумом упал на мраморный пол. — Я поговорю с братом-повелителем, — начала Мелике, — Свадьбу можно отменить. Может быть брат позволит тебе связать судьбу с другим мужчиной... Мелике довольно быстро привела в порядок мысли и, стараясь скрыть тревогу, повела Хатидже обратно в покои. Девушка отрицательно покачала головой, окончательно смирившийся со своей судьбой. — Не нужно навлекать гнев Сулеймана, — отмахнулась султанша и присела на тахту, — Чаша была для меня знаком. Я стану женой Мехмеда Челеби и уеду вместе с ним в Эдирне. Тем более... — Хатидже тяжело вздохнула и отвела взгляд, — Мне кажется, что в сердце Ибрагима появилась другая женщина. Мелике, хоть и укол совести за дальнейшую судьбу сестры, но понимала, что уже слишком рано что-то менять. — Если ты так решила, Хатидже, — мягко произнесла она, — Я не буду мешать тебе. Но помни, что я всегда рядом. Ты не одна. Султанша, чуть смягчившись, посмотрела на Мелике, в её глазах вспыхнула искорка надежды. Она знала, что поддержка сестры делает её сильнее, и всё, что остаётся — это поверить в лучшее. Хатидже-султан не думала, что младшая сестра, прожившая большую часть своей жизни далеко от семьи, станет ближе, чем матушка или Гюльфем-хатун. — Ты права, — тихо ответила Хатидже, — Я должна быть сильной, несмотря на всё. Я не могу позволить чувствам управлять своей жизнью. Если Мехмед ждет меня, я должна идти к нему с открытым сердцем. Состояние духа Хатидже изменилось, вдруг она ощутила, как будто бремя ушло. Мелике обняла её, и в этот момент обе сестры поняли, что, вместе преодолевая трудности, они смогут справиться с любыми испытаниями. Через время Хатидже уснула. Удостоверившись в этом, Мелике собрала осколки разбитой чаши и покинула покои сестры. Мысли султанши заняли слова Хатидже-султан о том, что в сердце Ибрагима появилась другая женщина. Мелике понимала, что это не должно было её волновать. Но мысли почему-то не хотели покидать её голову. Этой ночью султанша так и не смогла уснуть.