... О друзьях, подругах, любимых и... всех остальных

      -… А потом мне пришлось все разбирать в обратном порядке. Вот такая грустная история, но поучительная, — важно заметил Никита и для пущей убедительности поднял вверх указательный палец. Сидящая рядом Таня Васильева, осторожно промокнула салфеткой уголки глаз, и протяжно выдохнула. С самого утра они с Никитой опрашивали свидетельницу, пожилую и очень вредную женщину. Прежде чем впустить их в квартиру, она записала имена и звания для уточнения в отделении о наличии таких сотрудников. И лишь удостоверившись, что люди под дверью действительно сотрудники правоохранительных органов, милостиво впустила их в квартиру. Но на этом приключения ребят не закончились – старушка внимательно рассмотрела их и посетовала, что теперь если ты старый, никому не нужный пенсионер, то присылают не настоящих полицейских. Вот так с жалобами и стенаниями, но они побеседовали со свидетельницей. - Никита, поучительная история с нами случилась сегодня у свидетельницы. А с твоей ласточкой очередной… - Таня щелкнула пальцами в воздухе подыскивая нужные слова, —…казус. Ты не думал сменить автомобиль? На более новый, а не такой, что старше тебя. – Видя, как глаза ее друга загораются недобрым огоньком девушка, поспешила отвлечь проверенным способом: - А давай кофе возьмем, и бургер. Что-то есть так захотелось. - Танюша, ты знаешь какие кощунственные вещи говоришь? – похоже отвлечение сработало лишь частично – Никита перестроился в крайний правый ряд, но не забыл слов напарницы. – Эта машина, эта ласточка… - Ломается чаще, чем ездит, — Татьяна была неумолима. – Зачем ты так держишься за эту рухлядь? - А вот это уже прозвучало оскорбительно, — похоже молодые люди были в нескольких шагах от скандала, пусть не грандиозного, но все же… - Да я ее… - Помню, перебрал по винтику… Но Никит, согласись, пора пересесть на что-то более надежное… - Таня, не забывай, что я простой парень из провинции. И машина у меня такая же, — простая, надежная и провинциальная. А не как у… - хотя Воронин и осекся, но девушка услышала все, что он хотел сказать. Свою «провинциальность» он не скрывал, и не афишировал. Хотя что тут афишировать… авто, манера одеваться, семечки как у гопника – все недвусмысленно говорило о парне. Вот только никто этим не заморачивался – Никиту ценили и уважали коллеги, и очень любил друзья. - Ну, договаривай! – Таня уже откровенно злилась. Воронин, он же Воронин, как сказал однажды Кирилл Дмитриевич. – Как у кого? Как у Романовского? Как у Ваньки? Или как у Ларчика? Или мне еще десяток имен назвать? Бесишь иногда своим упрямством! А твоя ласточка ломается постоянно. Постоянно, Никит! Никита смотрел на подругу и не понимал, что с ней случилось. «Озверин» вместо сахара в утренний кофе добавила? - Таня, ты сиди, я сам принесу и кофе и поесть. А ты отдыхай… На нервах вся. Пока Воронин ходил за едой, Таня сидела с закрытыми глазами. Да, она была не права, да устроила истерику на ровном месте из-за ерунды, наговорила всякого… Но черт возьми у нее сегодня отвратный день. Просто отвратный, и она имеет право на слабость. - Только слабости эти показывай сама себе, а не друзьям и коллегам, Танюша… язвительно произнесла она своему отражению в зеркальце. – А перед Никитой неплохо было б извиниться. Ведешь себя как истеричка с пмс. Лейтенант Воронин твердо решил купить подруге и напарнице ее любимый кофе. Они даже не спорили никогда, а тут… Да и права Таня – давно пора сменить ласточку на другую, более столичную штучку. Дождавшись своей очереди, молодой человек сделал заказ. - Печенье с предсказанием? – спросила улыбчивая девушка, наверняка студентка, пока разогревались сандвичи. - А давайте, — он поднял на лоб очки и улыбнулся. – Вдруг мне предначертано свидание с красивой девушкой? – бариста на этот выпад ответила только улыбкой. Скорее всего за день она слышала если не сотни, то точно десятки таких подкатов. Никита оплатил заказ и вернулся к автомобилю. - Татьяна, ваш кофе… - он передал девушке стаканчик, сверток с едой и печенюшку в прозрачной упаковке. - … и предсказание. - А вот это интересно, — Танюша ловко разорвала упаковку печенья и разломив, достала предсказашку. – «Женщина лишь тогда верит слову "люблю", когда оно сказано тихо и просто» - вслух прочитала она. - А у тебя что? Давай же, интересно… - «Имейте храбрость следовать своему сердцу и интуиции» - с выражением прочел он и свернул бумажку. – Ничего не понятно, но очень интересно. - Угу, — согласилась девушка, откусив бутерброд. - Ешь и поедем, дел еще во… - она коснулась горла. *** Незатейливая мелодия телефона лейтенанта Воронина раздалась, когда ребята заходили в здание УВД. Он достал гаджет и посмотрел на номер. - Я догоню, — бросил Никита застывшей в дверях Тане и развернувшись на сто восемьдесят градусов, ответил на звонок. Девушка еще успела услышать его негромкое: «Привет мам» … В отдел Воронин пришел спустя пятнадцать минут. Обычно балагур и шутник, сейчас лейтенант был необычно тихий, нервный и напряженный. - Что-то случилось? – Инга, после долгих перемигиваний и гримас с Тимофеем, осторожно спросила. – Ты какой-то загруженный… Парень едва взглянул на нее и отмахнулся рукой, прося оставить его в покое. Он уставился на экран телефона, который продолжал дребезжать вибровызовом. То, что он не в порядке было видно невооруженным глазом. Вот только в чем причина? Таня едва успев снять куртку поспешила с докладом к Романовскому, который уже дважды интересовался местом пребывания молодняка. Есть надежда, что она просветит их относительно такого состояния напарника. Увы, для девушки это тоже стало неприятным сюрпризом. Первой из комнаты оперов вышла брюнетка, махнув Татьяне на дверь, Таня и Тима вышли вместе, пытаясь соблюдать некую деликатность, правда получалось это у них из рук вон плохо. - Танюх, что с ним случилось? – немногословный Тимофей выдал целую тираду. - Да, Таня, что с ним. Сидит, в телефон смотрит. Не отвечает и не сбрасывает... - Ребята, извините, но я не в курсе. Ему мама звонила, как раз, когда я пришла. До этого все нормально было, мы поцапались, попили кофе и сюда приехали… - Мать, значит звонила… - задумчиво протянула Инга, — Видимо… - Бездельники, что за стачечный комитет? – неслышно подошедший Кирилл перебил девушку. - Работы мало? Все отчеты написаны? – при упоминании отчетов майор очень выразительно посмотрел на младшего лейтенанта Васильеву, которая имела красивый почерк, но жутко не любила отчеты. – И где Воронин? - Кирыч, — Инга кивнула в сторону и мужчина, закатив глаза, подошел к ней. – Ты Воронина не грузи сегодня. У него что-то случилось… - Что? – он, чуть прищурив глаза внимательно посмотрел на подругу. Причины не доверять ей у него отсутствовали, наоборот, девичья интуиция и чутье не раз выручали. – Что за детский сад? - Кирилл… - Ладно, пусть сидит. Вы с Тимом поезжайте в СИЗО, к… - он назвал фигуранта по одному из недавних дел. - А я с Татьяной на труп, раз больше некому… Работаем! – он развернулся и направился в кабинет. - Что делать с Никитой. Он не того?.. - необычайно разговорчивый сегодня Тимофей поднес два пальца к виску и слегка провернул. - Ну ты что такое говоришь? - возмутилась Таня, но на всякий случай все же позвонила Ларчику. Девушка бегло пересказала все бабушке, дважды уточнив, что она не знает в чем дело, но Никита настолько странный, что лучше его одного не оставлять. - Ба, как говорят, лучше перебдеть…       Очередной входящий был не от матери, а от Лары Андреевны. Никита слышал и видел все передвижения коллег, вот только хоть как-то реагировать на эту возню вокруг него не было ни сил, ни желания. Его девятым валом накрыло прошлое, которое для себя лично он похоронил уже очень давно. - Добрый день, Лара Андреевна, — не поднимая головы от стола ответил молодой человек. – Ничего не делаю, отчеты вместо Танюшки хочу составить, а то у нее завал с этим... – он внимательно выслушал женщину, прикрыл глаза и тяжело вздохнув, пообещал: - Приеду. Вот сейчас и приеду…       Никита остро нуждался в совете. А с кем еще поговорить, если не с мудрой и все понимающей бабушкой своей подруги? Конечно, можно просто проигнорировать сегодняшние новости, и даже, скорее всего, нужно было так сделать, но… Вот это пресловутое но всегда становиться на пути камнем преткновения. - Никиточка, — Лариса уже ждала молодого человека, которого приняла во внуки наравне с Ваней. Женщина открыла дверь еще до звонка. – Проходи, дорогой… - Извините, я сегодня и без цветов, и без бутылки. Вот – он расставил руки в стороны, словно демонстрируя себя, — сам пришел. - И хорошо, что пришел… - Лара стянула с плеч гостя куртку и повесила в шкаф. – Куда ж еще идти, как не к родным? – она немного подтолкнула его к креслу возле накрытого чайного столика. Никита послушно уселся. Он даже не обратил внимания, что не было традиционного напоминания помыть руки. - К родным… - Никита горько улыбнулся. – Иногда чужие становятся родне самых близких…        Как и большинство людей, Никитка помнил свое детство с определенного момента. До этого урывочные воспоминания. Но почему-то его воспоминания всегда были связаны с бабушками – он часто гостил у них. Иногда с мамой, но чаще без. Ребенок был счастлив, потому что его любили и баловали. Не сильно, конечно, по чуть-чуть, как говорится. А потом он узнал, что причиной этих визитов к бабулькам был отец. Как и большинство мужчин, он много работал, а после работы расслаблялся. Как водиться с мужиками в баньке и с водочкой… Ну а после — возвращался домой. К жене, сыну … Он относился к тому типу людей, что считают себя всегда правыми и чье слово – последняя инстанция. Уже позже, во время учебы, он много читал про абьюзивные отношения. Когда ему было шесть, перед школой, мама собрала их нехитрые вещи и ушла с ребенком за руку. Да она ушла к другому мужчине, но даже в таком нежном возрасте мальчишка понимал, что другие семьи живут иначе. Мамы его друзей не вздрагивают от громких звуков, и даже целуют пап, когда те возвращаются с работы. В его семье этого не было.       Никиту поселили в отдельной комнате, в которой было много игрушек и даже робот-трансформер – вещь дорогая и для детской души ценная. - Это все мое или другие дети тоже придут? – с детской непосредственностью спросил он у высокого мужчины, которого мама представила, как дядя Юра. - Твое. Нравится? - Еще бы, — у Никиты никогда не было столько игрушек, да еще и таких ярких. – А папа не сломает, как поезд? – от этого вопроса мама зажала рот рукой и вышла, оставив дядю Юру обещать, что никто, особенно папа, никогда не тронет его игрушки. - Лара Андреевна, — Никита рассказывал о себе маленьком, словно смотря в доступную только ему пустоту, — в день собственного совершеннолетия я подал заявление и сменил фамилию, отказавшись от отцовской. Так уж получилось, что отчество менять не пришлось, — Никита взял чашку с чуть теплым чаем и выпил ее в один глоток, прежде чем продолжить рассказ.       В положенное время случился с пареньком переходный возраст. Протест, юношеский максимализм – все так, как и должно быть. Снова материнские слезы и попытка сбежать из дома. В то время дядя Юра в первый и единственный раз применил к тринадцатилетнему пацану метод влияния в виде ремня – не педагогично, но и наказание равноценное проступку – Никита позволил себе поднять руку на мать. Он сделал и сразу испугался, застыл на месте. Они так и стояли друг напротив друга женщина и ребенок одного с ней роста. Но, к несчастью, или может наоборот, к счастью, свидетелем этой сцены стал отчим. Он на ходу выдернул ремень и хлестко ударил парня по рукам. - Никогда не смей так делать, — буквально выплевывая каждое слово в лицо подростку, — с нее достаточно твоего отца.       Никита потом не раз прокручивал в памяти эту позорную сцену – больно ему не было. Только стыдно. Он был достаточно взрослым, чтобы анализировать собственные поступки, и этот был одним из самых гадких в его жизни. Он посмотрел сначала на мать, потом на отчима и вдруг залился слезами. Горькими, обидными, но в тоже время очищающими. Нет, ему не было больно физически, дядя Юра бил не для боли, а в назидание — но боль внутри была нестерпимой. Паренек извинялся, обнимая маму, что-то пытался сказать отчиму, оправдаться и доказать, но тот только обнимал жену и мальчишку, сам едва сдерживая слезы. Это стало вторым переломным моментом в его жизни. - Папа, — дядя Юра остался в прошлом, теперь только папа или отец, — я решил поступать на юрфак, — шестнадцатилетний Никита пришел к человеку, который всегда поможет и подскажет. – Что ты думаешь об этом? - Адвокатом решил стать? – мужчина прищурил один глаз, поддразнивая. - Нет, оперативным сотрудником, — выбор пасынка Юрий одобрил и всячески помогал по мере сил и возможностей. Помог поступить, что уж греха таить, и поспособствовал направлению в столицу. - Многое, что я умею, — это отцовская школа. А сегодня позвонила мама и сказала, что от инфаркта умер мой биологический отец. Просила приехать… - А ты что же? – Ларчик слушала молча, не перебивая, давая возможность все прожить еще раз и принять правильное решение. - А я не хочу ехать к абсолютно чужому человеку. В шесть лет у меня появился папа, и другого мне не нужно. - Тогда зачем, по-твоему, мама сообщила тебе? – вместо ответа парень только пожал плечами. – Чтобы в будущем ты не корил себя за то, что оставил эту страницу не перевернутой… Так что переверни эту ее и оставь прошлое в прошлом…       Через день Никита Юрьевич Воронин поднялся на борт самолета, чтоб через два часа полета приземлиться и окончательно похоронить человека, который лично для него умер давно. А через несколько дней вернуться к привычной жизни, друзьям-коллегам, которых иногда слишком много в его жизни и работе мечты… и возможно подумать о покупке новой ласточки. Отец обещал помочь...