... О друзьях, подругах, любимых и... всех остальных

      Ее история началась, когда Даше было пять лет. С самого детства она росла под маминой и бабушкиной опекой. Пятилетней девочке, скромно, вернее бедно одетой, было не понятно, почему так часто плачет мама; почему так редко у них в доме есть вкуснющие шоколадные конфеты, карамельки были чаще, но их тоже очень хотелось. А еще хотелось куколку – красивую, стройную, с длинными мягкими золотистыми волосами Барби, а не огромную рыжеволосую Аленку в простеньком цветастом платьишке с оборками. И себе хотелось платье красивое, а лучше джинсовый сарафанчик. Но одежду шила мама, вернее использовала для этого свои старые платья. А бабушка вязала… Красивые воздушные вещи, она крючком и спицами творила такую красоту. И все для чужих модниц, на такие нитки у них просто не было средств. Пятилетней Дашеньке Бариновой сложно было понять, что значат сложные слова «кризис» и «дефолт». Зато она очень рано поняла, что быть бедной это унизительно, а самая страшная фраза – «У нас нет денег». Вязать бабуля ее не научила, сложно было девочке со всеми этими воздушными и накидными петлями, зато у Дашульки оказался талант к… шахматам. Блез Паскаль утверждал, что «шахматы — это гимнастика для мозгов», поэтому кроме обычной школы, девочка посещала еще и спортивную. Даше несложно было совмещать занятия – в общеобразовательной она прилежно училась, познавая мир через учебники и множество прочитанных книг. В спортивной – развивала мышление, логику, училась думать на несколько ходов и комбинаций вперед. Она с детства трезво оценивала свои возможности и особых надежд на блестящую спортивную карьеру не питала – для этого нужны были деньги на дополнительные индивидуальные занятия совсем с другим тренером, в довесок к таланту. Если уж совсем правильно, то именно талант и был довеском к деньгам. - Я буду жить красиво! – зло пообещала сама себе тринадцатилетняя девочка- подросток в школьном туалете безуспешно пытаясь оттереть пятно с простенькой блузки, которую мама ей недавно купила. На рынке. Хотя, большая часть страны одевалась на рынке. Даже одноклассницы, очень старательно изображающие «мажористость». Но у Дашиной мамы по-прежнему было очень скудно с деньгами. Женщина не имела вредных привычек, зато имела две работы. Казалось бы, кризис миновал, многие выбрались, рабочих мест было достаточно, но… Старшая Баринова не была лентяйкой…, наверное, просто невезучей… … Время скоротечно, и вот Дарья с одногруппниками отметила экватор. Даша не выделялась одеждой, старалась не выделяться умом, просто вовремя сдавала все и получала стипендию. Пусть ВУЗ был из разряда «третий сорт не брак» в области, но ей важно было иметь вожделенный диплом о высшем образовании, а в престижное столичное учебное заведение либо по знакомству, либо на контрактной основе. Там, где будет недостаточно диплома, она добавит умом и, если нужно, красотой. Такова жизнь… Продавать себя впервые было противно. Второй раз уже проще. Ну как продавать… это скорее можно было назвать бартером. Красивое юное тело в обмен на нужное знакомство в первый раз, и на деньги во второй… Так разбились стеклами внутрь розовые очки Дашеньки Бариновой. У каждой девушки должна быть фея-крестная или крестная-фея, кто знает, как правильно будет. И у Даши, как у приличной золушки она тоже была. Но учитывая реалии жизни, какая Золушка, она же Дашенька, такая и фея. Жанна была родом из того времени, когда проституткой стать просто «повезло». Простая провинциальная девчонка, далека от эталонной красоты, но благодаря уму, бульдожьей хватке и полному отсутствию комплексов сумела «дослужиться» до владелицы «модельного» агентства. Не самое известное, но и не последнее. В их рейтинге входящее в первую десятку… - Не-а, Даша. С тобой будут одни проблемы… - задумчиво протянула женщина, глядя на стоящую перед ней девушку. Даша старалась не сжиматься, но от внимательного взгляда бывалой женщины сложно скрыть что-либо. Она считывала людей, иначе давно бы сдохла, еще на заре карьеры. – Но, если я не ошибаюсь, а это я делаю редко, у тебя другой талант. Будем развивать… Так началась другая жизнь… Днем Дашенька была прилежной скромной студенткой, а вечером училась. И вечерняя наука была намного важнее и нужнее ей. Дарья училась манерам, стилю, языкам. Поддержать беседу или обсудить новейшие постановки — легко. Как и пустить пыль в глаза, для достижения целей Жанны. А именно завладеть некоторыми предметами, не просто старыми, древними. Из разряда тех, которые не показывают с гордостью гостям и знакомым. Коротко говоря, Даша Баринова стала первоклассной воровкой, и под защитой Жанночки стала жить именно так как хотела, дорого и богато. Пока в одно совсем не прекрасное утро нашла не старую еще женщину мертвой на кухонном полу. - Прости, дорогая, — искренне произнесла Даша, собирая некоторые дорогие вещицы и наличность в свой рюкзак. Ничего очень дорогого, ценного... Только наличные и украшения попроще… Вызвать неотложку девушка даже не подумала, слишком поздно. Как и полицию… Она просто ушла, заперла дверь, унося деньги, украшения, и бесценный жизненный опыт. Еще одна страница ее жизни перевернута. Дальше –сама…

***

За шахматную доску Даша садилась все реже. Было некогда, да и по сути, не с кем. Она иногда, весной и летом, позволяла себе прийти в парк, где собирались шахматисты и сыграть партию-другую. Именно там она и познакомилась с ним… С обаятельным и улыбчивым молодым человеком, который оказался не только настойчив, но и умен. Даше было интересно общаться с Кириллом. Но гораздо интересней ей была его работа… Покойная Жанна и ее школа жизни многому научили девушку и вскоре она, зардевшись и смущаясь, прятала в сумочку ключики от квартиры Романовского… Наверное, Кирилл Дмитриевич Романовский был почти идеальным мужчиной. Нежным, и внимательным любовником, заботливым, интересным собеседником, в быту аккуратным. Но один «недостаток» перечеркивал все достоинства – он был слишком умен. Но и Даша стала небрежна… На небольшой, уютной кухне они подошли к своей точке невозврата. Надеялась ли Даша на чудо? Нет! В чудеса она не верила уже давным-давно. А вот в Кирилла — да. Хотя, всегда была вероятность, что он без сожалений защелкнет наручники на ее тонких запястьях. Мужчина был зол, значит можно еще развернуть события в свою пользу. Девушка умело пользовалась своей внешностью, и сейчас проделывала то же. Невинность на лице, тонкий тихий голос, мягкая улыбка – Даша видела, как «плывет» Романовский. Видела и сожалела… С ним было хорошо, с ним можно начать новую жизнь, забыть, перевернуть как страницу книги старую, но эти все надежды разлетелись в дребезги со звоном разбитого стакана. - Убирайся из Москвы… и из моей жизни… - голос, глухой и безжизненный. Кирилл ведь действительно влюбился в эту простую, милую, умную девушку. Которая оказалась опытной воровкой и беспощадно растоптала его чувства и сердце. Но даже в приступе обиды он не смог ее арестовать… Отпустил… Прогнал… Дал последний шанс… И искренне надеялся, что больше никогда в жизни их пути не пересекутся. Каждый будет жить в своей, параллельной вселенной… Романовский не питал надежд на то, что Баринова изменится, станет вести «праведную» жизнь. Он шел на сделку с собственной совестью, в надежде, что ей и дальше будет везти, хотя понимал, что любой фарт в конечном итоге заканчивается… … Ее везение длилось пять лет. Пять долгих лет… Пять лет, что пронеслись словно миг. Города, события, люди… все это пролетело перед глазами Дарьи Бариновой в тот момент, когда Кирилл защелкнул наручники на ее запястьях. «А что было бы если бы он тогда…» подумала Даша, не отрывая взгляда от глаз Кирилла. Она готова была проспорить все что угодно, что в мужской голове был тот же вопрос. Но с другой стороны, она устала. Постоянно одна, надежда только на себя, потому что все остальные рано или поздно предадут, продадут, поставят выше собственных интересов. Допрос Романовского все же не самое плохое, что могло бы с ней случится. А если внимательно подумать, то, наверное, и самое лучшее… в свете прожитых ею лет. - Если бы пять лет назад я тебя остановил, ты не стала бы убийцей, — в тихом голосе уже майора Романовского слышалось искреннее сожаление. Дарья улыбнулась. Вот он, шанс расставить все точки над «ё». Когда-то с этим мужчиной Дашу связывали близкие, слишком близкие отношения. Она знала его характер, и сейчас сидя в допросной перед Романовским улыбалась, точно зная, что он тоже помнит их былые времена. - Ты не остановил, Кирилл, — голос все такой же. Она все такая же, может чуть больше морщинок. – Я не знаю, хорошо это или плохо. Мне есть о чем жалеть, но сожалеть сейчас поздно. Ты предупредил, я не послушалась. Наши вселенные перестали быть параллельными. Я помню правила этой игры, дорогой. - Тогда зачем, Даша? Зачем?..- она поняла, что именно он хотел узнать. Это не для протокола, это его личное. Чтоб понять и забыть. - Тебе хоть раз говорили: «У нас нет денег»? Хоть раз тебе хотелось чего-то так сильно, что ты готов все-все сделать, чтоб получить это? Хоть раз ты плакал от голода? Нет, нет и нет… Мы с тобой из разных миров, Кирилл Дмитриевич. И единственное, что было у нас общего – шахматы. Ты меня никогда не поймешь, правильный мальчик, выросший в достойного мужчину.       Кириллу было жаль эту женщину. Она пережила что-то такое, о чём ему и думать не хотелось. Хотя, никто и никогда до конца так и не узнает ее. И ее историю. А теперь Дашу ждало незавидное будущее. Или шанс начать новую жизнь, лет так через восемь. Но Романовский понимал, что ничего не изменится ни через восемь, ни через восемнадцать лет. Его опыт подсказывал, что нет у этой женщины даже восьми лет. Жила ярко, как бабочка… И так же скоротечно… И не сможет в клетке… - Зачем ты вернулась? – когда-то он смотрел на неё таким взглядом, о котором мечтает каждая девушка, а сейчас же просто равнодушный опер допрашивает преступницу. - Пришла пора. Я устала, Кирюша. Устала бегать и бояться. Самое время остановиться и переосмыслить жизненные ценности. - Ты слишком лжива, Даша. И ни капли не изменилась за прошедшие годы. - О тебе такого сказать не могу. Заматерел, волчара, — можно не играть в пай-девочку, маска сброшена, она проиграла. Но проиграла достойному сопернику, не стыдно. - Ты хоть сожалеешь? – со стороны Кирилла это выглядело как агонистическая попытка чего-то… - Ни разу… - категорично и бескомпромиссно ответила Баринова. Честно. – И рада была тебя видеть, милый.