Я приду к тебе на помощь

Дед Слава сидел за кухонным столом, читал «Правду». Кажется, этот выпуск — с новостью о смерти Элвиса Прэсли — был его любимым. Во всяком случае я чаще всего видела дед Славу именно с этим номером газеты. Очки с толстыми линзами сидели на самом кончике носа дед Славы, казалось, что они вот-вот упадут. После инициации я думала, что хотя бы проблемы со здоровьем вампиров не волнуют, но на деле всё обстояло несколько иначе. Да, мы очень быстро регенерируем, нам не страшен ни порез, ни ожог, ни падение с четвёртого этажа. Только вот зрение у дед Славы всё равно ни к чёрту, а ещё поясницу заклинивает и нога болит. В общем, по части здоровья тоже вышел грандиозный облом. Узнав это, я окончательно рассталась с надеждой найти в существовании вампира хоть какие-то плюсы. — Доброе утро, дедуль, — я подошла и нежно поцеловала старого вампира в висок. Конечно, на самом деле Станислав Вернидубович никакой мне не дед, но за десятилетия совместной жизни я настолько привыкла к нему, что действительно стала относиться, как к родственнику. И даже полюбила. — Доброе, внучка, — дед Слава аккуратно сложил газету, положил на стол и серьёзно посмотрел на меня. — Ну, рассказывай. Что тебе поразнюхать удалось? Я опустилась на соседний стул. — Новости такие… Слушай, а сыскарь московский здесь ещё? Может лучше подождать пока с разговором? — Да не боись, дрыхнет он без задних ног. Так что говори свободно. — Ну, хорошо, — я вздохнула. — Скажу сразу: вестей не особо много. Женькин запах на месте преступления точно есть. Ну, что он там был, мы и так знаем. В остальном… Трудно понять что-то, слишком много следов. Там же помимо жертв с убийцей ещё и опера основательно потоптались. Все ароматы так переплелись, что одну ниточку не вытянуть. Но я абсолютно уверенно могу сказать, какого запаха НЕ почувствовала. Ольгиного. Её там не было. — Вот как, — дед Слава побарабанил пальцами по столешнице. — Выходит, не графинюшка это порезвилась. Интересно. Вдруг одна вещь привлекла моё внимание. Я прикрыла глаза и втянула воздух носом. Точно, не почудилось. Приторно-сладкий запах роз и пудры. — Кстати о графине. Вспомнишь солнце, как говорится, вот и лучик. Ольга решила сама к нам пожаловать. Она уже на подходе к дому. — О как! — дед Слава приподнял брови. — Что ж, послушаю, чего она сказать хочет. Ну, это уж без меня. И так настроение с утра поганое, не хочется ещё усугублять дело общением со вздорной бабой. Я поднялась из-за стола. — А я, пожалуй, пойду собираться. Помочь всё равно больше ничем не могу, а работу никто не отменял. Так что… В эту секунду в дверь постучали, дед Слава пошёл открывать. Нужно побыстрее скрыться, чтобы даже в коридоре ненароком не столкнуться с этой… Дамой. Я молнией метнулась через всю квартиру и заперлась в своей комнате. Так-то лучше. Поначалу я и сама не до конца могла отдать себе отчёт в том, за что так невзлюбила Ольгу. Просто с первого взгляда возникла мощнейшая антипатия, причём взаимная. Мне в этой даме было неприятно абсолютно всё: голос, манеры, характер, даже запах. От её аромата меня почти выворачивало. И вот казалось бы, с чего? Совершенно незнакомый человек, — точнее, вампир — и вдруг такая ненависть. С другими членами семьи я же легко поладила, в чём же тогда тут дело? Причём обычно подобный типаж меня как раз привлекал. Красивая, утончённая, интеллигентная, сильная женщина с внутренним стержнем — всё, как мне нравится. Но в Ольге явно что-то было не так. Впрочем, впоследствии оказалось, что интуиция не подвела. Графиня оказалась взбалмошной рассчётливой эгоисткой без тормозов, но это ещё было полбеды. Потом я узнала и про убийство служанки, и про другие поступки Ольги. Она была невероятно жестокой. Вампирша относилась к людям только как к кормовой базе, мусору под ногами. Этого я простить не смогла. Но хватит забивать себе голову мыслями о всякой дряни. Сейчас мне действительно пора собираться. Конечно, меня пугает сложившаяся ситуация, конечно, я переживаю за Женьку, но объективно сейчас ничем помочь не могу. Пока всё зависит только от Анны. Она, как капитан полиции, будет расследовать дело и искать виновного. Ну а я сделаю то, что может сделать обычный корректор, хоть и с феноменальным нюхом, — пойду на работу в издательство. Я наскоро накрасилась, облачилась во второе любимое платье — самое-самое любимое вчера пострадало во время неудавшегося ограбления — и вышла из комнаты. Надеюсь, что графиня уже покинула нашу скромную обитель. Проверить это при помощи «дара» не получилось бы, запах-то не уйдёт вместе с хозяйкой, теперь розово-пудровым ароматом провонял весь дом. Хоть бы до вечера выветрилось. В прихожей я столкнулась нос к носу с Иваном. Чёрт, уже забыла про него. — Доброе утро, Лиза. Вчера нас всё-таки представили, когда капитану таки позволили очнуться. По легенде я была сестрой Анны. Иван окинул меня заинтересованным взглядом. — Прекрасно выглядите. Я с трудом подавила ироническую ухмылку. Вот же ж дамский угодник, вчера за Аньку заступался, сегодня мне комплименты делает. Но можешь не стараться, мальчик, я за другую команду играю. Вслух я, конечно, сказала: — Благодарю. Как ваше самочувствие? Как голова? — Ничего, спасибо. Мы вместе вышли на улицу. — Вы куда сейчас? — поинтересовался Иван. — На работу. Я в издательстве корректором служу. А вы в участок? — Нет, поеду сейчас зацепку одну проверять. Но могу вас подвезти заодно. — Не нужно, спасибо. Я лучше прогуляюсь. Люблю, знаете, ходить пешком. — Что ж, как знаете. До свидания. Иван кивнул мне, и мы разошлись в разные стороны. *** Рабочий день тянулся невыносимо долго. Я никак не могла сосредоточиться на рукописи учебника, которую должна была править. Строчки перемешивались, буквы прыгали перед глазами. Мысли постоянно улетали то домой, к Женьке, то в отдел, к Анне. Как-то у моей названой сестры дела? Удалось ли, как она надеялась, к московскому сыскарю в доверие втереться? Получилось ли что-то найти? А как Женька всё это переносит? Над ним, как-никак, смерть косу уже занесла, он ведь первый кандидат на казнь из-за молодости да несдержанности. Хотя этот оболтус может и не «париться», по его собственному выражению. Вряд ли Женька правильно оценивает угрозу и понимает, насколько серьёзно обстоит дело. Для него хранители — всего лишь люди. Но не «всего лишь», в том-то и дело. В первую очередь это не люди, а воплощённый закон, вот как надо к ним относиться. Меч правосудия, который отсечёт голову одним махом. Женька, конечно, не виновен, но и правосудие, как мы знаем, слепо. Надо бы поговорить с Ирой, воззвать к её логике, к голосу разума. Я ведь понимаю, что не мог Женёк совершить убийство, ну не мог, и уверена, что мне удалось бы всё растолковать хранительнице. Если бы у нас только был шанс поговорить! Может, рискнуть и сходить всё же к ней? Нет! Я зажмурилась и потрясла головой, будто пытаясь выкинуть дурную мысль. Нельзя. Ира не захочет меня видеть, так что лишь хуже сделаю. Значит, остаётся только ждать. Надеяться и ждать. За такими невесёлыми размышлениями, наконец, пролетел день. Я с облегчением отодвинула рукопись и вскочила. Мне хотелось поскорее добраться домой, чтобы узнать последние новости. Надеюсь, что Анна смогла что-то раскопать. Дома я застала Женька лежащим на диване в гостиной, скрючившись в позе эмбриона. Сначала мне показалось, что до него, наконец, дошёл весь трагизм ситуации, и теперь он впал в депрессию. Но потом я приметила болезненную бледность, лихорадку и мученическое выражение лица. — Что это с ним? — забеспокоилась я. — Да вот, наш полудурок весь день себя ножичком тыкал, — ответил сидящий за столом дед Слава. — Ах, месьё экспериментировал с регенерацией. Понимаю. Ну, ничего, скоро оклемаешься. Я ласково-снисходительно потрепала Женьку по плечу и прошла к столу. — Ну что, есть новости? — Есть, — ответил Жан с тяжким вздохом. — У нас третий труп. — Оп-пачки, — я медленно осела на стул. Только этого не хватало! Чтобы на нашу семью третье убийство повесили. — Вот и последняя жертва нашлась. — В том-то и дело, что нет. Это не тот же человек, что был в лесу. Не Барановский. — О как, — удивилась я. — Всё чудесатее и чудесатее. А от Анны что слышно? — Пока ничего, — Жан пожал плечами. — Ждём. — Ждём… И вновь потянулись минуты. Ожидание было невыносимым. Я хотела отвлечься, но не могла. Кровь не лезла в горло, читать не получалось, мозг снова отказывался воспринимать информацию извне. Между собой мы с Жаном и дед Славой тоже почти не говорили, каждый варился в своих мыслях. Женёк молча страдал на диване. К счастью, Анна вскоре пришла. — Ну? — сразу накинулись мы на неё. Анна села, мрачно осмотрела нас и произнесла: — Барановский был с концертом в Мытищах в день убийства. — Вот шарада и сложилась, — дед Слава пожевал губами. — Барановский был в Вешках, был в Мытищах. А вот в гараже не его опечалило. — Но Барановский никак не связан с убийствами в Ярославле, — парировала Анна. — Зато вот что там нашли на месте преступления. Она достала смартфон и продемонстрировала нам фото. Я прищурилась и нагнулась поближе к экрану. Там было изображение серебряной пуговицы. Довольно затейливой, явно старинной. Сейчас таких не делают, осталось их, думаю, не много. Но всё равно, что это нам даёт? — Пуговка, — дед Слава пожал плечами. — Да мало ли таких на свете? — Пуговка, пуговка… — пробормотал Жан. — Сейчас! Он притащил откуда-то пухлый фотоальбом, бережно опустил на столешницу, полистал и ткнул пальцем в одну из карточек. На ней была запечатлена Ольга. Я не сразу поняла, что именно хотел показать доктор. Рассмотрела портрет ещё раз, повнимательнее. И тут до меня дошло: на наряде графини были точно такие же пуговки! — Евпатий Коловрат, — многозначительно протянул дед Слава. — Значит всё-таки Ольга, — я нахмурилась. — Но в Вешках её запаха не было, точно говорю! — Может она работает не одна, — предположила Анна. — Всё возможно. В любом случае, думаю, пора брать графиню за цугундер, — дед Слава хлопнул себя по коленям и с кряхтением поднялся. — Едем! Я тоже встала и хотела идти к двери, но дед Слава остановил меня: — А ты, Лизанька, останься. Пригляди за этим недоумком, чтобы он опять чего не натворил. — Хорошо, дед Слав. Я с трудом скрыла недовольство. Конечно, мне не нравилось выполнять роль няньки при юном вампирёныше, но спорить со старшим вампиром я не привыкла. — А мне что, нельзя с вами? — возмутился Женька. — Я что, не вампир? — Вампир, только с задержкой в развитии. Сиди уж дома, — дед Слава повернулся ко мне: — Ты смотри за ним внимательно, внучка. Ах да, и проследи, чтобы он погладил. *** Я сидела на диване с книгой в руках — по иронии это был «Идиот» Достоевского — и время от времени поглядывала на Женьку, проверяя, как он там справляется. Вампирёныш старательно наглаживал простыни, что-то бубня себе под нос. Наверное, жалуется на несправедливую судьбу и диктаторские замашки дед Славы. Надо бы поучить его послушанию, отоварить пару раз подзатыльником, чтобы не возмущался, но вставать мне было лень. Так что я продолжала читать, делая вид, что не слышу жалоб. — Тёть Лиз, — вдруг подал голос Женька, — а вы как здесь оказались? — Где — здесь? — флегматично спросила я, перелистывая страницу. — Ну, в семье. Как стали вампиром? — Тебе зачем эта информация? — я бросила на него быстрый взгляд поверх книги. — Да низачем, просто интересно, — Женька пожал плечами. — Дед Слава уже рассказал, как Жана и Анну обратил. А вас? Как вы вампиром стали? — Ну, это не такая уж интересная история, — я усмехнулась. — Да ладно, расскажите! Что вам, жалко? Всё равно сидим тут вдвоём, скукота, а так мне хоть гладить повеселее будет. — Вот пристал, как банный лист к жопе! Хорошо. Всё равно ведь не отцепишься. Я отложила книгу, откашлялась. — С чего бы начать? Меня, в отличие от других, обратил не дед Слава. — А кто? — Ты после каждого слова перебивать станешь? Жан, это был Жан. Мы познакомились, когда мне исполнилось двадцать четыре года. Совершенно случайно встретились в ресторане. Я в тот вечер напилась просто до свинского состояния. Пыталась залить грусть. — С парнем расстались? — усмехнулся Женька. — Опять перебиваешь? Почти. Рассталась, но с девушкой. — Так вы из этих? — Женька уставился на меня, вытаращив глаза и открыв рот. Он настолько удивился, что даже про глажку забыл, так и застыл, держа утюг на простыне. — Утюг подними, прожжёшь ткань, — усмехнулась я. Женька дёрнулся, словно выходя из оцепенения, и принялся лихорадочно гладить. — Да, из этих. А может из тех, это с какой стороны посмотреть. А что тебя, собственно, так удивило? Двадцать первый век на дворе, ты всё-таки представитель молодого поколения, должен быть более продвинутым и толерантным. — Да не, не, я не против, просто странно. Я думал, в восьмидесятых не было… ну… лезбиянок в России. Я рассмеялась. Святая наивность! — Спешу огорчить тебя, дружочек, мы были всегда и везде. Даже в древние времена. И в СССР были, хотя старались не афишировать свою ориентацию, конечно. Скрывались прям как вампиры, иронично, да? Но вернёмся к основной теме. Я страдала из-за расставания с любимой. Тут-то мне и встретился Жан. Подсел за столик к симпатичной одинокой девушке, спросил, почему грущу, предложил ещё вина. Завязался разговор. А потом… Не знаю уж, что было виной: алкоголь или вампирские чары Жана… Обычно-то мужчины, как ты понимаешь, меня абсолютно не привлекали… Но в этот раз всё обернулось иначе. Мы переспали. — Фига се! — Женька опять уронил челюсть. — Так вы с дядей Жаном встречались? — Нет, — я улыбнулась. — Не встречались. Это был единичный секс. Но после одного-единственного раза с мужчиной я забеременела. Такое вот невезение. — Так эксперимент удался! А я думал, что дядь Жан не смог вывести новую расу, как мечтал. — Верно, пока не смог. Оплодотворить из всех девушек — а их было мно-о-ого! — удалось только меня. И — ирония. Но и этот эксперимент закончился провалом. Я решила оставить ребёнка, не хотелось делать аборт, брать грех на душу. Чего уж, если так получилось… С Жаном мы не были вместе как пара, но он часто появлялся и старался поддерживать меня. Наблюдал за ходом эксперимента, как я сейчас понимаю. Но женское тело — по крайне мере моё — оказалось не способно выносить чемпира. У меня случился выкидыш, а я сама чуть не умерла от кровопотери. Тогда Жан и обратил меня. Не из любви, нет, из жалости. И чувства вины. Ведь в моей гибели действительно был бы виноват он. Я не умерла бы, если бы не забеременела от него. В общем, Жан напоил меня своей кровью, я стала вампиром и с тех пор живу с семьёй Святослава Вернидубовича. Ко-нец. Женька молча и серьёзно смотрел на меня. — Да уж, — сказал он через какое-то время, — не думал, что у вас всё так… Прям мексиканский сериал какой-то. — Ага, Санта-Барбара, — хохотнула я. — Давай, гладь, Золушок. Я снова взялась за книгу. Эх, ну когда же вернутся наши?..