Я приду к тебе на помощь

Было уже ближе к полуночи, когда в замке провернулся ключ. Я вскочила с дивана и уже хотела метнуться в прихожую, но тут что-то остановило меня. Запах. Пахло не только семьёй. Я уловила ещё один аромат, уже знакомый мне по Вешкам и вчерашнему дню. Иван? Неужто его опять притащили? В прихожую я на всякий случай вышла шагом. И правильно сделала, московский следователь действительно был здесь. — Добрый вечер. Иван, вы стали у нас частым гостем, — улыбнулась я. — Да вот, товарищ капитан настояла на моём визите. — Ах вот как? Что ж, мы всегда рады вас видеть. Я посторонилась, пропуская всех в квартиру, а когда Иван прошёл мимо, удержала Анну за рукав. — Какого чёрта? — прошипела я ей на ухо. — Почему он опять здесь? — Мы должны его контролировать, — так же шёпотом ответила Анна. — Ох, чую, выйдет нам это боком! Ладно, что вы хоть узнали? Что сказала графиня? — Потом, всё потом. Анна выдернула из моей хватки рукав и пошла в гостиную, откуда уже доносились голоса. Я тяжко вздохнула. Потёрла лоб. Чёрте что творится! В Вешках произошло убийство, хранители точат на нас зуб, в доме постоянно ошивается московский сыскарь. Буквально за пару дней всё не меняющееся десятилетиями существование перевернулось с ног на голову. Ох, и за какие такие грехи мне всё это послано? Я ж вообще вампиром становиться не хотела. Но что вздыхать о несбывшемся, толку от этого нет, время вспять не повернёшь. Прошлое не изменишь, а вот на будущее ещё можно повлиять. О нём и постараемся позаботиться. Я нацепила на лицо улыбку гостеприимной хозяйки и последовала за Анной в комнату. *** Утром мне удалось-таки узнать последние новости. Пропавший Барановский обнаружился в доме графини. А ещё он оказался её любовником. Совпадение? Не думаю. Слишком уж много случайностей получается. Теперь вопрос о невиновности Ольги снова был для меня под большим вопросом. Они действительно могли действовать заодно с Барановским, как и говорила Анна. Во всяком случае эта сладкая парочка подозрительно часто оказывалась поблизости от мест преступлений. И очень уж много трупов образовалось вокруг Барановского. Лично мне этих улик было бы достаточно, но для хранителей нужно подсобрать ещё информации. А потом рассказать всё Ире. Она поймёт. После завтрака — человеческая еда в вампирском жилище, какой абсурд! — Анна с Иваном отправились допрашивать Барановского, дед Слава ушёл на прогулку. Ну а мне, даже несмотря на наши приключения, всё ещё было необходимо работать. Естественно, я поехала в издательство. Сегодня мне уже было гораздо легче сосредоточиться на рукописях. Да, опасность ещё не миновала, но зато мы нашли подозреваемых. Улики всё больше говорят в пользу Женьки и против графини. Я уже смогла убедить себя в том, что виновна именно Ольга. Так было легче, потому что её мне не жаль. А когда эта версия подтвердится, весь ужас закончится и наше существование вновь вернётся в прежнее, мирное русло. Осталось лишь добыть чуть больше доказательств. Но тут уж Анна не подведёт. Она девка толковая, сработает быстро. Когда я вечером вернулась домой, то обнаружила лишь пустую квартиру. Все разбежались, даже дед Слава с Женькой. Их-то где носит? Неужели тоже решили принять участие в расследовании? Может, и мне тогда поиграть в детектива? Съездить ещё раз в Вешки, например. Или погулять по городу, поразнюхать хорошенько. Авось из сотен ароматов удастся вычленить один-единственный, который был на месте преступления. Да нет, дурная это идея, конечно. Пытаться отыскать непойми кого по запаху в большом городе — всё равно, что искать иглу в стоге сена. Да и в Вешках, думаю, мне больше делать нечего. Значит, остаётся опять только ждать. По-моему, это моё постоянное состояние в последние дни. Что ж, попытаюсь использовать свободное время с максимальной пользой. Я давно не возвращалась к работе над собственной книгой. Всё вычитывала чужие, а свою совсем забросила, нехорошо. Но сейчас есть шанс это исправить. Я притащила в гостиную пишущую машинку, взгромоздила на стол. Что бы кто ни говорил, а на мой взгляд лучше старых добрых приборов ничего нет. Компьютеры слишком бездушны, когда пишешь на ноутбуке, никакого удовольствия не получаешь. Это какой-то суррогат творчества, подделка, как электронные сигареты вместо обычных. Я уселась поудобнее, вставила чистый лист в пишущую машинку и приготовилась творить. Не знаю, сколько времени так прошло. Наверное, не меньше нескольких часов. Уже давно стемнело, когда в замке провернулся ключ. Наученная вчерашним опытом, я сперва принюхалась — Иваном не пахло — и только потом метнулась в прихожую. Женька, кажется, с ещё большей скоростью прошмыгнул мимо меня в туалет. — Чего это с ним опять? — удивилась я. — А это ему утренняя пицца привет передаёт, — пояснил дед Слава, снимая ватник. Я усмехнулась. Понятно. Так и думала, что не стоит вампиру, пусть и новообращённому, есть человеческую пищу. И хотела ведь предупредить охламона, но не стала. Ладно, пускай помучается немного, продрищется как следует, зато будет это ему хорошим уроком. — А вы где были, дед Слав? — поинтересовалась я, следуя за вампиром в гостиную. — Да ещё и вдвоём с Женькой. — В Вешках, внученька, — дед Слава с кряхтением опустился на стул. — Нащупал днём одну ниточку, думал, авось куда выведет. — А чего мне не позвонили? Я б съездила вместе с вами, помогла. — Да зачем мне тебя дёргать, Лизанька? Я бы и сам справился, делов-то. Женька так, просто следом увязался. — Понятно. Ну так удалось вам что-нибудь найти-то? — Ещё как удалось. Очень интересный домик. Не знаю, кто там живёт, но он явно на вампирах повёрнутый. А ещё вот что мы там обнаружили, — дед Слава бросил на стол собственную фотографию. Я взяла карточку и повертела в руках. — Это было в доме среди вещей? То есть кто-то вас раскрыл? — Получается, так. — М-да, это нехорошо. Ну а с самим хозяином побеседовать удалось? — Пока нет. Там Аннушка с москвичом остались. Так что будем ждать, какие вести нам принесут. Вести, принесённые Анной, оказались не самыми добрыми. Хозяин дома, Фёдор Зеленцов, каким-то образом сумел проникнуть в тайну вампиров. Не знаю уж, где дед Слава допустил промашку, но его действительно вычислили. Когда наш секрет был раскрыт, конечно, вмешались хранители, и потенциально опасного человека упекли в психологическую клинику на долгие двадцать лет. Выпустили только недавно, видимо, решив, что угрозы он больше не представляет. И доживает теперь Фёдор свои годы один-одинёшенек. Только вот тема вампирская его не отпустила, помешательство из-за таблеток, видимо, лишь прогрессировало. Теперь в доме Зеленцова целая экспозиция, посвящённая нашему виду. Фото, статьи, газетные вырезки — всё, как положено. Может, из-за этого даже нужно было бы волноваться, только кто ж поверит старику, полжизни проведшему в психушке? Новости эти дед Славу, мягко говоря, не обрадовали. — Схожу-ка я завтра с утреца к хранительнице, — произнёс он. В голосе его при этом прозвучало что-то недоброе, поэтому я поспешила спросить: — Зачем? Из-за этого Зеленцова? — Из-за него! — я редко видела дед Славу по-настоящему рассерженным, но сейчас он явно вышел из себя. — Пусть хранительница пояснит мне, за что человека в психушку упекла? За что жизнь ему сломала? — Во-первых, это были восьмидесятые годы, так что «упекала» не Ирина, а её отец. Глупо требовать с неё ответ за действия другого человека. Во-вторых, у хранителей не было выбора. Если уж человек раскрыл нашу тайну, они должны были что-то сделать. Это же часть договора. Мы не убиваем людей, хранители помогают держать в секрете наше существование. Так что… — А, чего с тобой говорить, — дед Слава безнадёжно махнул на меня рукой. — Да даже если б хранительница сюда пришла и нам на порог насрала, ты б её всё равно стала выгораживать. Я с трудом сдержала улыбку и произнесла как можно более серьёзно: — Ну, справедливости ради хочу отметить, что Ирина Витальевна подобным заниматься не стала бы. — Да тьфу ты! — дед Слава в сердцах сплюнул и похромал к двери. На пороге комнаты он остановился и повернулся ко мне. — Завтра я иду к хранительнице. Точка. И хлопнул дверью. Я вздохнула. Ох, надеюсь, что этот визит не слишком ухудшит наше и без того не самое хорошее положение. *** На следующее утро дед Слава, как и обещал, отправился к Ирине. Я почему-то сильно распереживалась из-за этого визита, хотя причины для нервов в общем-то не было. Но сердце всё равно было не на месте. Появилось дурное предчувствие. Словно должно случиться что-то очень, очень плохое. Глупо, конечно. Но с другой стороны, интуиция меня ещё никогда не подводила. В общем, я твёрдо решила остаться дома и дождаться возвращения дед Славы. Всё равно не смогла бы сейчас нормально работать в столь растрёпанных чувствах. В издательстве я сказалась больной и попросила выслать рукопись мне на почту. Благо сейчас, в век технологий, можно трудиться удалённо. Что ни говори, а все эти компьютеры сильно упростили нам жизнь. В квартире мы были с Женькой вдвоём. Названый братец опять снимал в комнате свои дурацкие видеоролики. Я в гостиной пыталась работать, но конечно же не могла понять и слова из текста. Тревога с каждой секундой становилась сильнее. Пальцы покалывало, будто от электричества. Что же это творится? Никакого повода для паники нет. Ведь нет? Или… Я прислушалась к доносящемуся из другой комнаты голосу. Неужто хранители передумали? Неужто время вышло, и Женьку заберут? Интуиция пытается это мне подсказать? Нет, не может быть! Ох, хоть бы дед Слава поскорее пришёл! Когда он, наконец, вернулся, я ещё по звуку шагов поняла, что мои худшие опасения сбылись. Выражение его лица только подтвердило эти мысли. Принесённые вести были явно дурными. Дед Слава вошёл в гостиную и медленно приблизился к столу. Довольно долгое время старый вампир молчал. — Что такое? — я не выдержала и вскочила. — Ты поговорил с хранительницей? — Да, — дед Слава ласково коснулся моего плеча. Странно. — Ты присядь. — Зачем? Что случилось? Ирина что-то сказала про Женьку? Его казнят? — Нет, про Женьку речи не шло. Ты присядь, присядь, внученька, — продолжал уговаривать дед Слава. Он даже выдвинул для меня стул. Нич-чего не понимаю. Я всё-таки выполнила просьбу. — Вот, села. Теперь объяснишь мне, что происходит? Дед Слава тяжко вздохнул. — Хранительница готова забыть про убийства в Вешках. При одном условии: если я обращу её в вампира. — З-зачем ей это? — произнесла я внезапно севшим голосом. В душу уже начало закрадываться подозрение. Вдруг в голове всплыл аромат Ирины, такой, каким он запомнился мне после недавнего её визита. Я не сразу подметила это, тогда было, о чём подумать. А сейчас вдруг вспомнила, что к родному медовому запаху примешивалась чуждая химическая нотка. Больничная. Это могло означать только одно. Но такого не может быть! Я не хочу верить… — Хранительница больна, — подтвердил дед Слава. — Саркома. Умирает она. Эти слова ударили по мне, словно обухом. Из груди будто вырвали лёгкие и запихнули взамен кусок стекловаты. Каждый вдох причинял боль. Из глаз брызнули слёзы. По ушам ударил жуткий, невообразимый вой. Наверное, так воет животное, попавшее в капкан. Только услышав этот звук, я поняла, что издаю его сама. Это я кричу. Дед Слава молчал, даже не пытаясь меня утешить. В комнату влетел Женька, наверное, тоже услышавший мой вопль. — Что, что случилось? — выпалил он. — Не-е-е-ет, — простонала я, не отвечая ему. — Не верю, не хочу, не верю, не хочу… Я раскачивалась взад-вперёд, сжимая себя в объятиях так крепко, будто иначе могла развалиться, рассыпаться на осколки. Этого не может быть! Ира… Моя Ира… Она не может умереть, нет, должен быть какой-то выход! Выход… Я резко подскочила, бросилась на деда Славу, вцепилась ему в ворот и принялась трясти, бормоча: — Она же просила, да? Сама просила? Вы должны её обратить! Это единственный шанс, иначе нельзя! Ну что, что вы молчите? Не хотите сами, ну давайте я! Да… Я уже хотела рвануться к двери, но дед Слава крепко схватил меня за запястья. — Стой! Никто её обращать не будет. По крайней мере пока. Подумать я должен. — Но… — Никаких но! Не смей без ведома моего что-то делать, поняла? — в голосе зазвучала угроза. Сейчас на меня смотрел уже не дедуля, а первородный вампир. Сразу стало понятно, что спорить здесь бесполезно. А если вдруг вздумаю ослушаться, то покарают меня быстро и жестоко. — Поняла? — чуть громче повторил вампир. — Да. — Ну вот и умничка, — дед Слава быстро вернулся к прежнему ласковому тону. Он отпустил мои запястья, и я сжала руками голову, будто пытаясь её раздавить. — И всё же мы должны ей помочь! Может, у неё нет времени на твои раздумья. Ира ведь страдает! И… — закончить я не смогла. — Ты вот это выключи, — дед Слава коснулся моей груди в районе сердца, — а это включи, — он ткнул меня пальцем в лоб. — Пойми, внученька, не могу я допустить, чтобы родственники опять по разные стороны закона оказались. Рассказывал ведь, что из этого может выйти. Да и откуда мы знаем, каким вампиром зазноба твоя станет? Нельзя так рисковать. Я застонала, рухнула на стул, уронила голову на руки и разрыдалась. Дед Слава гладил меня по спине, приговаривая: — Поплачь, поплачь, внученька, легче станет. Ничего, боль поутихнет. Такова уж судьбинушка наша, вампирская. Ты ж знала, что так всё будет. Понимала, что люди смертны. — А кто умирает? Я что-то не пойму, — подал голос Женька, до этого хранивший молчание. — Хранительница, — тихо ответил дед Слава. — Рак у неё. Она даже хочет вампиром стать, видать времени совсем мало осталось. Я взвыла пуще прежнего. — Так вы эт, — сказал Женька, — из-за старухи рыдаете? — Старухи?! Я молниеносно подскочила и, шипя, бросилась к щенку. Но добраться до него не успела, дед Слава меня перехватил. — Стой, внученька, стой! Не трогай его, он ж по дурости ляпнул, по незнанию. А ты заткнись лучше, полудурок! Но заткнуться Женька как раз не захотел. — А чего вы на меня бросаетесь? — обиженно продолжал он. — Из-за какой-то старухи… Она меня вообще убить хочет. Да если она помрёт, нам всем только лучше станет. — Лучше?! — завизжала я. — Да я тебя сейчас сама убью! Паскуда! Щенок! Я дёргалась и тянула руки, пытаясь схватить недоумка, но не могла достать до него. И вырваться не могла, дед Слава держал крепко. Я билась, пока силы не оставили меня, и я не обмякла в его объятиях, захлёбываясь слезами. — Ненавижу, — шептала я. — Ненавижу… — Ну тихо, тихо, — повторял дед Слава. Щенок молчал и испуганно жался в угол. Постепенно я более-менее успокоилась. Пелена ярости, застлавшая разум, развеялась. Рыдания утихли. Я замолчала и выпрямилась. Стёрла слёзы с лица. — Всё, успокоилась. Дед Слава с опаской, но разжал руки. А я и правда больше не собиралась нападать на Женьку. Мне вообще ничего не хотелось. Точнее, хотелось лишь одного, но это было невозможно. Я обошла Женьку, который боязливо отшатнулся от меня, быстро прошагала в свою комнату и бросилась на кровать. Ну за что нам всё это? За что?.. *** Я лежала на кровати, пялясь в потолок. Вдруг в дверь постучали. — Войдите, — вяло ответила я. В комнату заглянул Женёк. — Тёть Лиз, — смущённо начал он, — вы эт… простите. Я ж не знал. Мне дед Слава всё объяснил. Простите, я не должен был так говорить про… Про кого он так и не сказал. Я села. Посмотрела на Женьку и кивнула: — Ничего. Забудь. Получив моё прощение, Женька сразу как-то приободрился. Он подошёл к кровати и опустился рядом со мной. — То есть вы, получается, со ста… — он осёкся. — С хранительницей встречались? Я горько усмехнулась. — Какой ты простой. Конечно, нет. Да и как это могло быть? Гомосексуальная и гетеросексуальная девушка, вампир и человек, вампир и хранитель… Какие тут отношения возможны? Нет, без вариантов. Но я любила её. Всегда любила. Женька пожал плечами. — Всё равно не понимаю. Чё вы в ней нашли? Она ж просто жирная мерзкая старуха. Это могло бы прозвучать оскорбительно, но мне почему-то стало смешно. — Дурачок. Это для тебя она «старуха», — я изобразила пальцами кавычки вокруг слова. — Но для меня-то нет. Когда мы познакомились, нам обеим было по двадцать пять лет. Помню, обязанности хранителя ещё исполнял Виталий Бредихин, её отец. Ира сразу мне понравилась. Она была очень симпатичной тогда… В двадцать пять… И знаешь, сейчас, когда я смотрю на неё, то не вижу «жирную мерзкую старуху». Я вижу задорную девушку-хохотушку. Ту самую. Понимаешь? Женька довольно долго молчал, потом неуверенно произнёс: — Д-да. — Вот видишь, как оно всё… — я вздохнула. — Но если вы со ста… С хранительницей были так близки, почему она нас кошмарит? Разве вы не можете замолвить за меня словечко? По старой памяти. — Боюсь, нет уже никакой памяти. Не стала бы Ира меня слушать. Да, мы долгое время были подругами, но когда она узнала, что я вампир… — я вздохнула. — Всё, кончилась дружба, как отрезало. Боюсь, она так и не простила мне обман. Я всё надеялась, что мы помиримся. Не через десять лет, так через двадцать, через сорок. А оно вона как повернулось. Теперь Ира… — горло снова перехватило. — Уйди, прошу тебя, уйди ради бога! Женька быстро вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Я упала на кровать лицом в подушку и заорала от боли, от отчаяния и бессильной злобы. Постепенно вопль перешёл в плач. Ну почему, почему я не могу ей помочь?! Прости меня, Иришка, прости, пожалуйста.