Громовержцы

Прошло десять лет с тех пор, как Заковия пала. Земо был одним из тех, кто рассыпался пеплом в 2018 и за секунду потерял пять лет жизни и пять лет скорби. Даже такого немалого срока, что он прожил после смерти семьи, ему не хватило, чтобы смириться с этим и наконец отпустить их. Мужчина ни на секунду не переставал думать о том дне, рассматривая уцелевшие фотографии и переслушивая голосовые сообщения возлюбленной, они заставляли его на мгновение забывать о боли и представлять, что всё это было кошмаром, что его ждёт жена с сыном, что он в любой момент может позвонить отцу, что у него есть дом, куда он может вернуться. Но это состояние не длится вечно, рано или поздно Гельмут возвращается в реальность, и он снова один в тёмной комнате или квартире, которая стала для него временным пристанищем. Сейчас таковой для него была комната в штабе ЦРУ. Земо бы никогда не подумал, что окажется здесь, на самом деле, если бы обстоятельства были другими, он бы никогда не согласился на то, что предложила ему Де Фонтейн. Выполнять грязную работу для правительства в команде с кучкой сверхлюдей? Спасибо, конечно, но гордость у него имеется. К своим "сокомандникам" барон испытывал вовсе не тёплые чувства. Эйва была ему наиболее терпима, хотя Земо думал, что относится к ней мягче, в связи с тем, что она ребёнок, он даже простил ей это глупое прозвище и давал небольшие наставления. Джона ему просто нравилось бесить, это хоть какое-то развлечение здесь. С Баки они обоюдно друг друга игнорировали, а о его подружке и о той молчаливой женщине в маске на пол-лица он знал недостаточно, чтобы складывать о них какое-то мнение. Была ещё Валентина. Эта женщина однозначно была не так проста, как могла показаться, таких как она нечасто встретишь. "Неудивительно, что ей удалось добиться столь высокой должности, — пронеслось в голове Земо, когда он стоял у её кабинета, — и точно не чистым путём." Он пару раз постучал в дверь, слыша в ответ громкое "Войдите". Гельмут вошёл в помещение и сразу заметил Де Фонтейн, она сидела за рабочим столом и печатала что-то на компьютере, однако женщина сразу отвлеклась от своих дел, когда увидела его. — Гельмут! — Валентина улыбнулась ему, — прошу, проходи, какими судьбами ко мне? Барон вошёл вглубь кабинета и сел на небольшой диван у панорамного окна. — Если позволишь, Валентина, я бы хотел кое-что у тебя попросить, — сразу разъяснил причину своего визита мужчина. В глазах директрисы мелькнул интерес, она поставила локти на стол и положила голову на сцепленные пальцы. — Я тебя слушаю. — Я помню, что ты говорила о том, что мы не будем покидать штаб на протяжении хотя бы двух недель, но... — Тебе куда-то нужно? — Да, я бы хотел навестить мемориал Заковии, давненько я там не бывал. — Оу... — вздохнула женщина, — Гельмут, прошло уже много времени с тех пор, но прими мои искренние соболезнования. Земо попытался не скривиться от этой притворной сочувственности, сколько раз он слышал подобные слова, но никогда они не звучали искренне, их всегда говорили лишь для галочки, но многие давно забыли о том, что такое государство как Заковия когда-либо существовало, а некоторые о ней даже не знали. — Благодарю, — выдавил из себя мужчина, — могу ли я покинуть штаб на пару часов? Валентина немного поразмыслила над чем-то, а затем улыбнулась. — Конечно можешь, я всё понимаю. Я попрошу одного из своих агентов сопроводить тебя. Гельмут тихо хмыкнул. Конечно, одного его не отпустят, даже несмотря на электронный браслет на его ноге. — Спасибо, Валентина. — Всегда пожалуйста, иди к себе, тебя позовут, когда подготовят джет. Земо молча кивнул и встал, направляясь к выходу — Гельмут, — окликнула его женщина. Мужчина остановился у двери, повернув голову к ней. — Иногда мы остаёмся, чтобы прожить жизнь ради тех, кто не сможет. Услышав эти слова, барон полностью повернулся к ней лицом, молча всматриваясь в карие глаза, больше не скрытые за тёмными стёклами очков, он видел в них лишь твёрдость характера и каменную уверенность. В данный момент весь вид Де Фонтейн кричал о её должности директора. — Горе лишь этап в нашей жизни, оно приходит и уходит, — добавила она. На это Земо лишь усмехнулся. — 松の風のように、悲しみはいたるところにあります, — на японском проговорил мужчина, а позже перевёл, — горе везде, как ветер в соснах. Ответа барон дожидаться не стал, он вышел, закрыв за собой дверь, и направился обратно в свою комнату, ожидать приставленного к нему агента. И, к своему счастью, ожидал Гельмут недолго, буквально через час он услышал стук. Мужчина открыл дверь и удивлённо посмотрел на пришедшего. — Валентина отправила со мной тебя? — Ага, ты чем-то недоволен? — раздражённо спросил Уокер. Барон тяжело вздохнул и молча обошёл Джона, направляясь на крышу, где находились все джеты. — Чтоб ты знал, я тоже не в восторге, — сказал ему вслед шпион.

***

Они летели молча. Джон сидел на месте пилота и иногда поглядывал на Земо. Завтра вечером он улетает домой, и сопроводить Гельмута – его последнее задание перед отпуском, так сказала ему Валентина. Весь путь длился пару часов. Место, где находилась Заковия было в восточной Европе, теперь эта территория принадлежала государствам, когда-то соседствующим с падшей страной, именно на их границах стоял памятник погибшим жителям, как единственное напоминание о том дне. Джет приземлился на небольшом поле. Когда они вышли, Земо сразу направился к мемориалу, и Джон последовал за ним, попутно оглядываясь. Он был здесь один раз, ещё в 2015, сразу после появления памятника. Тогда здесь было много людей, большинство из них – выжившие жители, они скорбели о родных и о Родине, от которой ничего не осталось. Сейчас, кроме них, не было никого, были слышны лишь птицы, шелест листьев на ветру и их собственные шаги. Когда они подошли к мемориалу, Джон замедлил шаг, а потом и вовсе остановился, а Земо почти в плотную подошёл к статуе. Барон коснулся рукой холодного камня, на котором был изображён герб его погибшей Родины, и опустил взгляд на выгравированную надпись "В память о народе Заковии". Стояли молча. Они не сказали друг другу ни слова с начала полёта. Уокер никак не прокомментировал место, куда они прилетели, он не высказывал каких-либо слов сочувствия, он не пытался выглядеть понимающим. Агент хотел быть честным. Конечно, чисто по-человечески ему было жаль погибших и их семьи, но его всё случившееся никак не затрагивало, это место не вызывало у него каких-то чувств, он не испытывал скорби, чтобы как-либо её выразить, а чисто для галочки говорить не хотелось, хоть так и было принято. Земо, проводя по каменному памятнику ладонью, обошёл его и, оперевшись о него спиной, сел на землю, доставая из кармана старую фотографию. Джон подошёл к мемориалу и встал рядом с Гельмутом, опираясь плечом на камень, и с интересом посмотрел на фотографию, которую держал барон. На старой выцветшей бумаге была семья из трёх человек, присмотревшись Уокер понял, что это была семья Земо, он был одним из тех, кто был на фото. Мужчина выглядел моложе и счастливее, из-за чего Джон не сразу узнал его. На плечах Гельмута сидел мальчик, который обхватил своими маленькими ручками его за голову и смеялся, сам барон одной рукой держал малыша за лодыжку, а вторую его руку держала красивая женщина, с улыбкой смотрящая на ребёнка. Земо поглаживал оборванные края фотографии, невидящими глазами смотря на неё. Если сам мемориал не вызвал у Джона особых эмоций, то от этого зрелища что-то неприятно кольнуло внутри. После смерти Лемара он больше всего на свете боялся потерять Оливию, она единственная, кто остался у него, а потерять и жену, и ребёнка...Уокер бы такого не смог пережить, как и у Гельмута не получилось. Смотря на фотографию и на человека, который её держал, Джон видел лишь мимолётные сходства во внешности и больше ничего общего. Настоящий Земо будто был тенью прежнего, тусклой и тёмной тенью. Агент поразмыслил над чем-то пару секунд, а затем сел на землю рядом с бароном. Мужчина не обратил на него внимания, в воздухе продолжила витать тишина, пока её не решился прервать Джон. — Знаешь...я не должен так думать и говорить это тоже не должен, но... — этим он привлёк внимание Земо, который всё-таки удостоил его взглядом, — честно сказать, я в какой-то степени восхищён тобой. Гельмут повернул к нему голову, с непониманием приподняв бровь. — И чем же я удостоен такой чести? — с ноткой сарказма поинтересовался барон. — Как бы ты меня не бесил, отрицать, что ты умён глупо, потому что ты чертовски умён, 2016 это доказал. Земо слегка усмехнулся. — Ты говоришь обо всей этой ситуации с Мстителями? — Да, твоя месть была, мягко говоря, красочной. — Джон даже прожестикулировал, показывая руками то ли салют, то ли взрыв, — Я лишь хочу сказать, что...меня поразило, что ты сделал то, чего не смог никто до тебя, ни Бог, ни робот-убийца, ни кто-либо ещё. Ты, обычный человек без сверхсил, уничтожил Мстителей, чуть не заставил их порешить друг друга, это правда впечатляет. Гельмут на это ничего не ответил, молча смотря на горизонт. — Ты жалеешь об этом? — вдруг спросил Уокер. — Я жалею о том, что погиб король Т'Чака, о том, что невиновных посадили в тюрьму, и о том, что сделал с Баки, но если бы я вернулся в прошлое, то всё равно бы сделал то, что сделал. — Я часто слышал о том, что месть не сделает легче, что, наоборот, только жалеть будешь, но легче-то действительно становится, — шпион посмотрел на свои руки, сложенные на коленях, — или это со мной что-то не так. — Ты не жалеешь о том, что убил того парня? — спросил Земо. — Нет. Знаю, он не виноват, но я хотел, чтобы Карли почувствовала то же самое, что и я, — признался Джон, а затем усмехнулся, — да уж, мораль не моя сильная черта, в Мстители я точно не гожусь. — Ну а в компашку, что собрала Валентина, вполне. — Громовержцы... — пробормотал Уокер и посмотрел на барона. Они обменялись секундными взглядами и отвернулись, погружаясь каждый в собственные мысли. Просидели они так достаточно долго. Валентина уже начала названивать Джону с вопросами, всё ли у них в порядке, поэтому мужчины решили вернуться в штаб. Заходя в джет, Земо остановился, кидая последний взгляд на мемориал. Впервые, уходя отсюда, он не чувствовал боли или скорби, впервые он не чувствовал ничего, и это ощущение было прекрасным, хоть и необычным.

***

Джон упал лицом в подушку. День был насыщенным, кажется, Валентина решила перед его отъездом использовать его по максимуму, дав ему объём работы, который он обычно выполняет за месяц, поэтому мужчина от усталости не мог даже пошевелиться, но, несмотря на это, настроение было отличным, завтра Уокер летит домой и мысли об этом заставляли его улыбаться даже в полуотрубленном состоянии. Однако, даже с такой усталостью у Джона был очень чуткий сон и в добавок суперслух, поэтому он проснулся посреди ночи от чьих-то шагов в коридоре. Обычно в этом крыле никто не ходит, особенно ночью, поэтому шпион решил выглянуть и проверить. Выйдя в коридор, агент нахмурился, он точно слышал чьё-то учащённое сердцебиение, но в коридоре было пусто. "Либо я сошёл с ума, либо..." — подумал он. — Эйва? — шепнул шпион. Ответа не послышалось, но и тревожное сердцебиение никуда не делось, наоборот, стало только громче и быстрее. — Хэй, я знаю, что ты здесь, — обратился он в пустоту, но при этом смотря точно туда, откуда доносился звук. Стар выдохнула и сняла маскировку, смущённо опуская глаза в пол. — Привет, — поздоровался Джон, опираясь о косяк двери. — Привет... — еле слышно ответила девушка. — У тебя всё хорошо? — Да, прости, что разбудила, я пойду к себе, — Эйва развернулась и направилась в свою комнату. — Это необязательно, если ты не хочешь. Призрак остановилась на полпути, при этом оставаясь стоять спиной к Джону. — Что тебя беспокоит? — спросил шпион, делая шаг к девушке. — Ерунда, ничего серьёзного. — Раз не даёт тебе покоя, то не такая уж это и ерунда, — мужчина, облокотившись о стену, сел на пол возле своей двери, приглашающе похлопывая по месту рядом. Эйва задумчиво посмотрела на дверь своей комнаты и, поняв, что идти туда у неё нет никакого желания, села рядом с Джоном. — Это правда глупо, — она оттянула рукава своей кофты, боясь посмотреть на собеседника. — Может всё-таки расскажешь мне? Стар замялась, думая как бы преподнести это всё так, чтобы не звучать как нервозный подросток. Уокер её не торопил, терпеливо ожидая, когда она решится рассказать. — Просто...дело в том, что...в общем, дело в завтра, — наконец, смогла выдавить из себя девушка. — В завтра? — непонимающе переспросил агент, пытаясь вспомнить, что должно быть завтра. — Завтра у нас стрельба и... — А, я понял, подведение итогов тренировок, тот "экзамен", — Джон показал пальцами кавычки. — Мгм... — Подожди, ты боишься этой проверки? Эйва не ответила, натягивая на себя капюшон кофты, пряча своё смущённое лицо. — Я же сказала, это глупо. — Нет, вовсе нет, — заверил её мужчина, — такие переживания вполне нормальны. Вспомни школьные годы. — Эм... — Стар обняла колени руками и положила на них голову, — я не ходила в школу, меня всему учил папа... У девушки всё внутри скрутило от боли, когда она вспомнила о приёмном отце. —...и я никогда не сдавала экзаменов или что-то типо того... — Ну тогда твой страх вполне обоснован, — Джон положил руку ей на плечо и ободряюще улыбнулся, — но тебе не стоит так беспокоиться, это базовые тесты, которые проходят все агенты перед тем, как их примут к нам. — И если они эти тесты проваливают? — настороженно спросила девушка. — Тооо, их не берут, — ответил Уокер, но почти сразу добавил, — но в любое время они могут пересдать их, и эти правила только для обычных агентов, ты исключение. — Я исключение? — Да, как и мы все, можно сказать. Ты нужна Валентине, и если завтра что-то пойдёт не так, тебе просто назначат дополнительные тренировки, не более. — Правда? — слегка боязливо спросила Стар. — Конечно, а ещё у нас достаточно много свободного времени, поэтому ты сможешь тренироваться каждый день, чтобы всему научиться, — Джон наклонил голову, чтобы заглянуть призрак в глаза, — ты слишком строга к себе, нельзя уметь всё и сразу, я, например, не очень поворотлив, да и, в принципе, ловкость не моя сильная черта, в этом у нас мастер Елена, но у меня есть то, что не достаёт ей – силы, мы поэтому и работали в паре, дополняли друг друга. Возможно, ты стрелок не очень, но в маскировке и шпионаже равных тебе точно нет. Эйва улыбнулась, а её напряжённые плечи немного расслабились. — Спасибо, Джон, — тихо поблагодарила она. — Всегда пожалуйста, Эйва, — мужчина улыбнулся в ответ и встал, протягивая девушке руку, помогая ей подняться, — думаю, ты ещё сможешь урвать несколько часов сна. — Да, наверное, — призрак подошла к двери своей комнаты, — спокойной ночи. — Спокойной ночи, — кивнул ей на прощание Уокер. Когда дверь за девушкой закрылась, агент протяжённо зевнул и уже собирался возвращаться в кровать, как тут услышал голос за своей спиной. — Ты выбрал не ту профессию, Джон. — Да, в последнее время я думаю так же, — мужчина усмехнулся и повернулся к голосу, — а ты всё слышал? — Не у одного тебя есть суперслух. — Чего же ты не присоединился? — Не хотел мешать вашему милому разговору, — Баки настолько тихо, насколько мог, закрыл дверь в свою комнату и облокотился на неё спиной. — Странная ночка, почему-то все решили провести её на ногах, ты, я, Эйва,... — Джон сделал паузу, прежде чем добавить, — Елена. Барнс молча отвёл от него взгляд, поглаживая спящего Альпина на его руке, он тоже слышал её. — Слушай, завтра я уезжаю домой, телефон будет отключён на всю неделю, поэтому бесплатными советами я раскидываться не смогу, лучше вам помириться до завтрашнего вечера, и сейчас самое лучшее время. — Сейчас? — удивлённо спросил Баки. — Да, сейчас, именно ночью происходят все самые искренние и честные разговоры. Барнс задумчиво посмотрел на дверь напротив. — Короче, я в комнату, иначе отрублюсь прямо здесь, и чтоб завтра утром вы снова слюни друг на друга пускали, иначе за дело возьмусь я, пока, — Джон зашёл в свою комнату и закрыл дверь, оставляя мужчину в коридоре одного. Баки впился взглядом в дверь девушки. Он был готов поговорить с Еленой, но захочет ли она этого? Скорее всего, она всё ещё злится и вряд ли пустит его даже на порог своей комнаты. "Не попробую, не узнаю," — пронеслось в его голове, и за несколько уверенных шагов мужчина преодолел расстояние между его комнатой и дверью Беловой. — Полагаюсь только на твоё обаяние, Альпин, — шепнул он коту, а тот во сне лишь повёл ухом. Баки постучал в дверь и просто надеялся, что Елена не захлопнет её, когда увидит его. Через пару секунд на пороге появилась Елена. Девушка выглядела уставшей, но когда она увидела пришедшего, её глаза удивлённо распахнулись и, кажется, сонливость рукой сняло. — Привет, — поздоровалась она, рассматривая ночного гостя. — Привет, — ответил ей Барнс и замолчал, почему-то всё, что он планировал сказать, вылетело из головы. Они оба стояли в тишине, не зная, с чего начать разговор. — Слушай, Лен, нам нужно... — Поговорить, — закончила за него девушка, — да, нам действительно нужно. Тут уже пришла очередь Барнса с удивлением рассматривать её. Шпионка отошла от двери, пропуская мужчину внутрь, и Баки, когда зашёл, остановился посреди комнаты, рассматривая её, он успел соскучиться по этому месту. Увидев Фанни, лежащую на кровати, суперсолдат положил Альпина рядом с ней и потрепал спящую собаку по голове, садясь на матрас недалеко от животных. Елена молча стояла рядом, наблюдая за ним. — Ты всё ещё злишься? — внезапно спросил Баки. — Мой ответ как-то повлияет на разговор? — Нет, я всё равно буду извиняться. Девушка усмехнулась и села рядом с ним. — Я не злюсь, точнее, не так сильно как раньше. Барнс выдохнул с каким-то облегчением и мягко взял руку Елены. — Лен, я... — Подожди, — шпионка закрыла мужчине рот ладонью, — сначала скажи, ты правда говорил с Джоном? — Да. — И что он тебе сказал? — Он сказал быть честным и доверять тебе. — Дельный совет, — усмехнулась чёрная вдова. — Да, это точно, именно это я и собираюсь делать, — Баки посмотрел Беловой прямо в глаза, — Лен, я доверяю тебе, правда, я понимаю, что у тебя есть силы постоять за себя, но...знаешь, когда я наконец избавился от кода зимнего солдата в своей голове и снова стал собой, единственным дорогим для меня человеком был Стив, он был моей семьёй и последней живой частичкой моего мира, моего прошлого мира, а теперь у меня есть Сэм и ты, я просто не могу вас потерять, поэтому какими бы вы ни были сильными, какой бы ничтожной ни была угроза, я всю равно буду вас защищать, несмотря ни на что. Я знаю, что меня это не оправдывает, мне стоило поговорить с тобой об этом, но тогда мне казалось, что я поступаю правильно, я ошибся, прости. Елена крепко сжала его руку, обрабатывая всё то, что Баки ей рассказал. Она знала каково ему, Наташа также была для неё самым близким человеком в мире, островком безопасности, главным сокровищем, а теперь её нет, поэтому каждого, к кому Белова проникалась, она старалась всеми силами не потерять, но ей самой было слишком непривычно быть таким человеком для кого-то другого. — Я понимаю, — выдохнула она, — и на самом деле, мне не стоило так резко на это реагировать, я ведь поступила бы так же, но...меня просто не покидала мысль о том, что я являюсь причиной того, что мы облажались. — Мы бы не облажались, если бы Валентина предупредила нас о том, что та штука может обрушить здание. — Да, хорошо, что я предъявила ей за это в тот день. — Правда? Жаль, что меня там не было. — Она всё равно не признала вину, — шпионка весело усмехнулась. — Начальство везде одинаковое. Елена тихо засмеялась, и Баки в этот момент лишь глупо улыбался, не в силах отвести от неё глаз. — Я скучал, — сказал мужчина, убирая выбившуюся из косы, что он ей заплёл, прядь волос за ухо. — Я тоже, — девушка накрыла его руку ладонью, прижимая её к своей щеке. Что-то наконец-то встало на место и в тёмной комнате вновь стало тепло. Тревога, вот уже вторую ночь мешающая спать, отступила, и Белова молча обняла Барнса, прижимаясь щекой к его плечу и прикрывая сонные глаза. Теперь всё так, как и должно быть.