Диабет не приговор

Самой страшной болезнью для Антона всегда был сахарный диабет. Однако когда-то Антону даже не приходилось думать о чем-то подобном. На самом деле, когда-то он в принципе редко жаловался на здоровье, тем более в таком плане. Парень мог схватить нестрашные сезонные заболевания, но на этом все. Даже если такое и случалось, на помощь всегда приходил самый родной, как бы то ни было, человек. Арсения парень может гордо называть с отцом. Тот отдал годы на то, чтобы достойно воспитать его, как родного сына, и у него это непременно получилось.

<><><>

Арсений однажды рассказал, что Антон оказался в его руках совсем еще маленьким при самых печальных обстоятельствах, когда тот к отцовству готов еще не был. На тот момент, еще до жути молодой, он учился в медицинском университете и познакомился на практике со студенткой медколледжа. Влюбленность переросла в любовь, они узнавали друг о друге все больше и больше нового. Тогда он узнал о том, что мама девушки планирует родить еще ребенка. Сама девушка даже немного с этого посмеивалась, с того, что ее детская мечта может исполниться так поздно, и Арсений улыбался в ответ. Пара узнала, что мама девушки беременна, уже после своей свадьбы. Они были рады, даже безумно. Трогательный момент иногда всплывает в памяти Арсения вместе с другими воспоминаниями, уже не столь светлыми. Возлюбленная Арсения тем вечером пришла с работы совершенно никакая. Он помнил, как спрашивал ее о самочувствии, о том, что случилось, помнил, как она разрыдалась на пороге, роняя сумку на пол. Тогда Арсений узнает, что сегодня у супруги родился братик. Сегодня же при родах умерла и мама девушки. Что было дальше, Арсений даже не помнил. Вроде бы, тогда ребенка отдали отцу под его громкие протесты, а женщину похоронили. Смутные воспоминания. Через месяц Арсений узнает от супруги, что отец собирается отказаться от мальчика. Тем вечером она снова долго и горько плакала, жалея маленького Антошку. Решение принять Антона в свою семью пришло им на следующий день, а уже через три недели ребенок полностью физически и юридически перекочевал в дом к Поповым. Арсений улыбался, вспоминая радость, когда привез ребенка в свой дом. Тогда на душе было так тепло, даже жарко. Но вскоре частичка сердца Арсения откололась. Не стало и возлюбленной. Инсульт забрал у него одного из самых дорогих людей, оставил одного с малышом на руках. Не взирая на горечь в душе, Арсений поставил себя на ноги: устроился на подработку во время учебы, а после окончания университета — на работу. Ему удалось поставить на ноги Антона, приткнуть его через все невозможное в детский сад, потом в школу, на секции и что самое главное — он дал ему всю свою любовь, столько, сколько мог, и старался дать больше. Ему удалось стать для Антона хорошим отцом.

<><><>

Так Антон жил во всем самом лучшем, купался в любви и внимании отца, что главное — беззаботно занимался хобби и ел килограммы конфет день за днем. Пока однажды все это резко не прикрылось.

<><><>

В тот день, два года назад, на улице уже второй день стояла жара. Чувствовалось приближение лета. Сергей с Антоном счастливые шли в музыкальную школу на последний экзамен. Оба немного волновались — всё-таки экзамен, но и счастью не было предела. Антон точно был уверен в своих силах и не сомневался в том, что он сдаст. Шастун мечтал связать свою жизнь с музыкой и одной из целью было успешно окончить музыкальную школу, к которой он шёл несколько лет. И вот сегодня тот день, когда он должен был сдать успешно экзамен, а затем и получить диплом.

<><><>

Руки не хотели слушаться, за весь экзамен Антон сбился достаточное количество раз, чтобы, уходя, заметить хмурых жюри, которые отрицательно мотали головой друг другу, а затем и вовсе вынесли вердикт о «неаттестации». Шастун не помнил, как он добежал до туалета и, позвонив отцу, захлебываясь в слезах, умолял забрать его из чёртовой школы. Не сданный экзамен Шастун воспринял куда хуже, чем должно было быть. Его мечты просто рухнули. Года учёбы в музыкалке прошли вспустую. Не стать ему музыкантом, если он даже обычный лёгкий экзамен сдать не может. Арсению долго пришлось успокаивать сына в тот день, но он даже не мог представить, насколько всё это затянется.

<><><>

Спустя неделю Антон принял решение и вовсе не пересдавать экзамен, решив, что раз один раз не получилось, то, значит, и музыка — не его судьба. После его, соответственно, отчислили из музыкальной школы, не выдав даже никакого сертификата. Из-за этого Шастун почти перестал есть, а ночью тратил свое время не на полагающийся сон, а на очередные тихие истерики в подушку. Арсений сильно переживал за Антона и старался всячески поддерживать, покупая его любимые вкусности. Однако и сладкое не справлялось со своей функцией полностью: как только конфеты заканчивались, депрессивное состояние опять возвращалось. За это время Шастун сильно похудел, что очень не нравилось Попову. Но сколько бы тот не пытался вразумить сына, всё было бестолку. — Тоша, тебе надо кушать, — в очередной раз уговаривал врач, когда подросток за день не притронулся к еде. — Я правда понимаю, как много для тебя значило музыкальное образование, но это же не значит, что ты теперь должен ещё и здоровье угробить. — Ты не понимаешь, — вскипел парень. — Не понимаешь! И никогда не поймёшь. Я лишился своей мечты. Я даже экзамен сдать не смог, хотя я готовился. Я не понимаю, почему в тот день руки не хотели меня слушаться… — обречённо всхлипнул Антон. Арсений вздохнул и, отставив тарелку с супом на стол, сел к сыну, прижав его к себе. — Прости, Антош. Я, наверное, действительно не понимаю. В жизни не бывает всё просто, но обязательно будут и светлые моменты, — мягко начал объяснять мужчина, поглаживая парнишку по голове. Антон отрицательно помотал головой. — Ты со временем сам убедишься в этом, малыш, — вздохнул врач. — А пока я тебя очень прошу: ешь, хоть немного, но главное кушай. Поверь мне, до добра такой образ жизни не доведёт, да ещё и стресс. Вскоре действительно стало чуть легче. Антон начал ходить к психологу, потихоньку прорабатывая проблемы; становилось лучше.

<><><>

Однако спокойствие длилось недолго. Вскоре Антон стал замечать, что у него начало садиться зрение. Он долго не рассказывал об этом Попову, но когда перестал видеть с третьей парты написанное на доске, то уже сильно заволновался и всё-таки рассказал о проблеме отцу. В ближайшее время они сразу же сходили на приём к офтальмологу, который выписал Шастуну очки. Арсений сразу начал подозревать, что-то неладное. Было очень странным, что зрение без особо явных факторов начало падать. Врач также заметил, что хоть Антон и восстановил режим питания, всё равно продолжает худеть. И поначалу он отметал все свои предположения и догадки, хоть и понимал, что плохо оттягивать, но было страшно. Одно дело ставить неутешительные диагнозы другим, а совершенно другое — своему ребёнку. Но в один из дней всё-таки не выдержал.

<><><>

Арсения на работе завалили документацией, с которой ему нужно было разобраться в ближайшие дни. Поэтому ночь обещала пройти без сна. Шёл уже четвёртый час ночи, когда мужчина, не выдержав, устало откинулся на спинку стула, откинув ручку и отчёты в сторону. В этот момент за дверью его рабочего кабинета послышался очередной скрип двери в туалет. Антон уже третий или четвёртый раз за ночь встает в туалет. Такое поднапрягло врача ещё больше: здоровый человек за ночь в туалет ходит максимум два раза. Заволновавшись, Арсений встает со стула и выходит из кабинета. В коридоре полная темнота, свет пробивается только через щели закрытой двери санузла. Арсений прислоняется спиной к стене и ждет. Антон моет руки и выходит в коридор, тут же ловя на себе взгляд отца. Невольно он думает, что мог разбудить отца, но тот выглядел так, будто вообще еще не ложился: усталые глаза, съехавшие на кончик носа очки. Тот даже не переодел свою домашнюю одежду на спальную. Антон хотел спросить, почему отец ночью бродит по дому, но тот взял его за руку и повел в сторону своей спальни. Зайдя в комнату, мужчина сажает Антона на кровать, а сам встает напротив. — А что ты не спишь? — все-таки спрашивает Антон. — У меня к тебе тот же вопрос, — говорит Арсений, присаживаясь радом с сыном на кровать. — В туалет выходил, — отвечает парень. — Который раз за ночь? — Антон хмурится. — А какая разница сколько? — Я сегодня ночью не спал: там, по работе мне надо было что-то. За всю ночь ты вышел, кажется, раза четыре точно, — Антон сначала промолчал, не зная, что сказать, а потом тихо посмеялся. — А зачем ты считаешь это? — Арсений строго посмотрел на сына, и тот замолчал. — Это может быть плохим сигналом твоего организма, — сказал мужчина и пояснил, смотря на недоуменное лицо парня. — Когда с организмом что-то не так, он подает сигналы об этом в виде каких-то симптомов или других проблем со здоровьем. И я беспокоюсь, что это может быть одним из таких сигналов. Еще больше меня волнует, что помимо этого ты стал терять в весе, несмотря на то, что мы построили тебе правильный и здоровый рацион. И эти проблемы со зрением как из ниоткуда… Я думаю, это повод присмотреться к твоему здоровью. Это может быть каким-то заболеванием, и если это так, то надо начать лечение как можно раньше. Антон молчал, не зная, что говорить, но по лицу его было видно, что он напуган сказанным. На мгновение в комнате воцарилась тишина, а потом Арсений, сказав, что должен кое-что проверить, направился к выходу из спальни. В голове Арсения зародилась некоторая теория, но он надеялся, что она не подтвердится. Он молился на то, чтобы он ошибался Арсений направился на кухню, к шкафам, где стояла домашнаяя аптечка — областная аптека, как называл ее Антон из-за внушительных габаритов. Из чемодана Арсений достает глюкометр в чехле. Когда-то прибор пренадлежал покойному отцу Арсения. По спине мужчины пробежал холодок, заставляя поежится. Умер отец Арсения полгода назад от сахарного диабета. Арсению было горько не только потому, что болезнь отняла у него еще одного родного человека, а еще и потому, что в итоге ему приходится связывать свою жизнь с этой сферой. Теперь Арсений снова держит глюкометр в руках, почти новый, пользовались им всего-ничего — месяц до смерти владельца. Тут же лежали и полоски для прибора. Не было только игл. Арсений подумал, что можно взять иглу от шприца. Разницы особой не будет. Держа в руках всю эту аппаратуру, Арсений снова ежится, надеясь, что все обойдется. Арсений возвращается в комнату, где Антон встречает его недоуменным взглядом. — Это у тебя что? — он указывает пальцем на прибор. — Антон, это глюкометр — прибор для измерения сахара в крови. — А мне он зачем? — настораживается парень. — Мне нужно проверить некоторую теорию свою, — начинает мужчина. — В общем, для начала я хочу проверить уровень сахара у тебя в крови. — Допустим, и как? — Антон примерно понимал как, но верить в это отказывался. — Так же, как и на анализ кровь ты сдаёшь из пальчика. Так же и тут, — объясняет мужчина, и Антон бледнеет. — А что, по-другому как-то нельзя определить этот сахар? — А как ты его ещё бы определил, если не через кровь? — Арсений подбадривающе улыбается и тянется к парню, чтобы положить руку на его плечо, но тот отдергивается. — Не надо мне такого! — Антон, это правда не больно. Давай пальчик мне, — ласково пообещал Арсений, погладив мальчишку по волосам. — Ага, конечно, — Шастун отодвинулся от врача. — У меня всё хорошо. Не надо мне ничего делать. — Тош, пожалуйста, — врач уже отсоединил иглу от шприца и вставил полоску в глюкометр. — Давай по-хорошему, — строже добавил он, когда не увидел никаких действий от подростка. — Пап, пожалуйста, — на глаза начали наворачиваться первые слёзы страха. — Это займёт всего лишь несколько секунд, солнце, — мужчина сел рядом с сыном и чуть приобнял, вытянув левую руку мальчика к себе. — Давай, мой маленький, глазки закрывай. Антон особо не сопротивлялся, смирившись, послушно закрыл глаза и уткнулся носом в плечо старшего, чтобы ничего не видеть. Арсений, пользуясь моментом, продезинфицировал безымянный палец спиртовой салфеткой и быстро проткнул его иглой. Шастун сразу же дернулся и захныкал. — Ай, больно, — всхлипнув, пискнул Антон, попытавшись выдернуть руку, но врач держал крепко. Выдавив кровь на полоску, мужчина погладил страдальца по голове и поцеловал в лоб. — Всё, ты умничка, — похвалил он, прижимая ватку к месту прокола, откуда продолжала сочиться кровь. Глюкометр медленно отмерял выделенные пять секунд на определение глюкозы. Арсений ожидающе смотрел на табло аппарата, прижимая Антона к себе сильнее. Глюкометр протяжно пропищал в руках врача, заставляя мальчишку вновь дернуться. Высветившиеся цифры заставили Попова тяжело вздохнуть. Все опасения врача подтвердились. — Шестнадцать и один, Антош. — А норма какая? — сказанные врачом цифры не дали парню абсолютно ничего. — А норма до пяти и пяти на голодный желудок, — Арсений ещё раз вздохнул, погладил сына по плечу и встал. — Надо будет сделать сейчас укол, малыш. — предупредил мужчина, прежде чем уйти. Антон опешил. Какой ещё укол? Он не успел отойти от измерения сахара, а тут его снова решили затыкать иглой. Он десять минут назад себя вообще чувствовал полностью здоровым, не считая не таких уж и значительных проблем со зрением.

<><><>

Арсений не мог поверить, что у Антона, скорее всего, сахарный диабет. Руки начали трястись, отчего флакончик с лекарством и шприц чуть не выпали из рук. Попову пришлось усилием воли взять себя в руки и наконец набрать инсулин в шприц. Арсений не понимал, что он сделал такого плохо в жизни, что все самые близкие люди умерли и сейчас, когда у него остался только Антон, то и он умудрился заболеть. Казалось, что все жизненные проблемы не обходят стороной только его. Приготовив все необходимое, врач с тяжёлым сердцем пошёл ставить укол своему боящемуся ребёнку.

<><><>

— Нет, папа, не надо, — захныкал Антон, стоило ему увидеть отца со шприцом в руках. — У меня всё нормально. Я же не болею. — Антош, надо, чтобы сахар упал. Он слишком высок, — попытался мягко объяснить врач, но Антона это мало успокаивало. — Я обещаю, больно не будет. — Ты так говорил пять минут назад, а в итоге было ещё как больно. — Тош, но ты же умный и смелый мальчик у меня, правда? Понимаешь же, что нужно. Потерпеть-то немного, — Арсений подошёл к сыну и успокаиваще погладил того по голове. — Давай, мой хороший, рукав пижамки чуть приподними. — А это честно не больно? — спросил Шастун, доверчиво смотря на отца. — Может быть, совсем немного будет больно. Больше неприятно, скорее всего, — врач сам закатал мальчишке рукав. — Давай, отвернись к окошку или закрой глазки. Антон обречённо всхлипнул, но отвернулся и для большего спокойствия закрыл глаза. Хотелось, чтобы всё поскорее закончилось. Шастун всё ждал, когда Попов обработает место укола спиртовой салфеткой, но вместо этого сразу почувствовалось лёгкое покалывание, заставляя Антона испуганно дернуться. — Тише-тише, мой маленький, — врач придержал сына свободной рукой и, доведя поршень до конца, досчитал до десяти и вынул иглу. — Ну вот, посмотри, какой ты у меня умница, — ласково протянул Арсений и, отложив шприц в сторону, притянул сына в свои объятия. — Ты у меня просто молодец. Шастун, всхлипнув, уткнулся отцу в шею и утер выступившие слёзы ладонью. — А разве не нужна спиртовая салфетка? А как же кровь и зараза, которая попадёт в ранку? — спросил подросток, чтобы хоть как-то отвлечься от прошедших процедур. — А крови и нет, — заметил мужчина. — А место укола я не обработал, потому что спирт не должен взаимодействовать с инсулином, иначе разрушит его, — объяснил он и поцеловал Антона сначала в щеку, а затем в висок. — Ты очень смелый, малыш. — Угу. — Со мной вместе ляжешь сегодня спать, хорошо? Или ты не хочешь. — А как же работы и отчёты? — участливо спросил подросток. Мешать отцу совершенно не хотелось. Он и так потерял с ним много времени. — Какая работа, Тош. Сын важнее всего, — Арсений мягко улыбнулся и расправил постель. — Давай, ложись, солнце. Антон внутренне был счастлив и совершенно позабыл о своих переживаниях и страданиях. Хоть Шастун был уже взрослым, как он считал, но папу очень сильно любил и по-прежнему обожал с ним спать, как в детстве. Мальчишка лег, не мешкая. — Спокойной ночи, Антон-а, — устроившись рядом с сыном, пожелал врач, одной рукой притянув его к себе поближе, чтобы поцеловать Антона в носик, как делал это всегда перед сном. — Спокойной ночи, пап, — мальчишка блаженно вдохнул и довольно быстро уснул в объятиях отца. А вот Арсений, несмотря на отложенные документы по работе, уснуть не мог. Он очень переживал за Антона. Что теперь будет, было страшно представить. Хоть и врач пока не говорил о своих предположениях сыну, но он подозревал, что мальчик и сам уже догадался. Однако Антон до конца не понимает всей сути проблемы. В ближайшее время, пока сахар не придёт в норму, Шастуну придётся постоянно колоть инсулин и сдавать кровь, чтобы контролировать глюкозу в крови. Утром врачу предстояло сказать сыну, что ему придётся лечь на обследование в больницу к нему в отделение. И это было бы, возможно, менее проблематично, если бы Антон так панически не боялся врачей и уколов.