Диабет не приговор

На улице было хорошо. Прохладный летний ветерок приятно освежал лицо и мысли. Погода и вправду была замечательной. — Мне так не хочется, чтобы этот момент заканчивался, папа, — Антон подошел ближе к отцу и взял его за руку. Хотелось ощутить родное тепло. — Мне тоже, — врач притянул сына к себе и ласково поцеловал в лоб. — Если ты хочешь, то мы можем гулять чаще. Это тебе будет точно на пользу. — Я… — только было начал говорить Антон, как запнулся, задумавшись, но всё-таки продолжил. — Я не знаю, чего я хочу. Мне вроде бы нравится гулять, но я как будто бы не понимаю, хочу ли я снова здесь быть. Я ничего не знаю, — он как-то обречённо и грустно вздохнул и уткнулся отцу в шею. — Всё в порядке. Тебе сейчас сложно, я всё понимаю, — Арсений погладил сына по спине и поцеловал в щеку. — Скоро все образуется. Ты привыкнешь, и тебе станет полегче. — К этому нельзя привыкнуть, — не согласился парень. — Можно. Ты со временем это поймешь. — И, пап, — тихо позвал Антон. — Прости, что я наговорил тебе лишнего за все эти дни. Я был не прав. Я не хотел. Извини. — Я не обижаюсь, Антош. Я знаю, как тебе тяжело, — успокаивающе сказал врач. — Завтра к тебе придёт врач-психиатр. Она с тобой просто поговорит, — решил предупредить он. — Она только поговорит, честно? — на всякий случай уточнил Антон. — Честно, — кивнул врач. Что же, возможно, ему действительно так будет лучше. Антон не стал спорить. Многим помогает психиатр, и ему тоже должен помочь, наверное. Хотя, быть честным, он всё же сомневался, что когда-нибудь сможет принять свою болезнь. — Ещё будешь гулять или пойдем? — отстранившись, спросил мужчина, напоследок поцеловав мальчишку в лоб. — Давай уже пойдём. — Хорошо. Арсений проводил сына до палаты и пообещал скоро прийти вновь.

🕊🕊🕊

На следующий день были назначены дополнительные исследования для подтверждения диагноза. Слава богу, ничего страшного: УЗИ, сдать мочу и из самого страшного — кровь из пальца, но в свете последних событий уже не казалось таким ужасным, поэтому это Антон, можно сказать, пережил. После всех процедур снова пришел Арсений. — Ну как дела? Всё хорошо? — Нормально, — отстраненно ответил Антон, уткнувшись в телефон. Всё-таки утренние испытания немного настроение подпортили. Поэтому сейчас хотелось немного отдохнуть и прийти в себя, но папа пришел, как всегда, вовремя, а самое главное — пришел со шприцем. Антон вроде за эти дни начал привыкать, даже попытался смириться, но страх по-прежнему был, может, не такой дикий, как раньше, но тем не менее полностью бояться не перестал. — Хорошо. Нужно сделать укол, потом будешь кушать, — сообщил Арсений, набирая в шприц инсулин. — Рукав чуть подними. Мальчик убрал телефон на тумбочку и послушно выполнил просьбу папы, понимая, что возникать бесполезно. Арсений, не растягивая процесс, быстро сделал инъекцию и, отложив все в сторону, попытался обнять сына, но тот отстранился. — Ты все еще злишься? — спросил врач, вздохнув. — Да, — Антон помедлил. — Не знаю. Я не понимаю. Все сложно. Подросток уткнулся в свои ладони, не зная, что сказать. Он вроде и понимал, что папа не виноват в его болезни, но и злился, что иногда тот шел против его воли. — Антош, — мягко начал Арсений, присаживаясь рядом с мальчиком, аккуратно приобнимая его за плечи, будто спрашивая разрешение. На удивление, мальчик в этот раз не воспротивился.— Я понимаю, как тебе сложно и непривычно все это. Но заболевание не спрашивает никого, оно просто берет и появляется. И с этим остается только смириться. — Пап, мне страшно. Я не хочу жить так постоянно, — не выдержал мальчишка, утыкаясь отцу в плечо. — Мне страшно, что это заболевание нельзя вылечить. — Антош, его можно контролировать. Со временем, мы установим тебе инсулиновую помпу, которая сама будет вводить инсулин, когда понадобится. Есть еще системы непрерывного мониторинга глюкозы. Он сам будет контролировать сахар в крови, — начал рассказывать врач. — Ты ко всему привыкнешь, правда. Просто тебе нужно время. Антон слушал отца и глубоко дышал, стараясь успокоиться. Потихоньку приходили мысли, что все не так уж и страшно. Что с этим можно жить, как это делают многие. Несмотря на заболевание, продолжают жить обычной жизнью, ну или по крайней мере стараются. — К тому же, Антош, я всегда буду с тобой, — пообещал Арсений, крепко обнимая сына. — Мы вместе со всем справимся. Вот увидишь. — Ага, — кивнул Антон, обнимая папу в ответ. Мальчик ненадолго замолчал, обдумывая вопрос, который давно хотел задать отцу, но все не решался. Но сейчас, казалось, было самое идеальное время: — Пап, а почему ты выбрал эту профессию? Арсений тяжело вздохнул, отстранился от Антона и сел напротив на стул. Он не очень любил рассказывать эту историю, потому что для него она была очень болезненная. Но сын должен знать, решил врач, потирая ладонями лицо. — Когда мне было пятнадцать, я мечтал вообще стать крутым прокурором или судьей, начитавшись детективов, но внезапно отцу, как он считал всю оставшуюся жизнь, вынесли приговор: диабет, — тяжело начал Арсений. — Он в упор не хотел принимать свою болезнь. Врачей он не слушался, периодически нарушал лечение, а потом и вовсе начал пить. Маме тогда пришлось работать одной и обеспечивать нас с папой, который часто из-за своего образа жизни лежал в больнице, пару раз даже, не уследив за сахаром, впадал в гипергликемическую кому.       Антон слушал с замиранием сердца, понимая, что не одному ему так тяжело в жизни. — Мама из-за этого очень страдала, пыталась вразумить отца, уговорить его лечиться, но папа для себя решил, что раз жизнь вынесла ему «приговор», то смысла бороться нет и нужно весело и разгульно проводить остаток жизни, — Арсений на минуту замолчал, готовясь сказать самое тяжелое. Это в последний раз он рассказывал своей покойной возлюбленной — сестре Антона. — И мама не выдержала. У нее случился инсульт. Ее парализовало почти полностью. Я пытался бороться хотя бы за ее жизнь, но потом пришел второй инсульт. И он забрал ее, — по щеке мужчины скатилась скупая слеза, которую он быстро вытер, стараясь собраться. — Сестру тоже забрал инсульт, — тихо сказал Антон, по глазам которого снова текли слезы. Он сочувствовал своему отцу. Сначала у него заболел папа, потом ушла мама, потом умерла возлюбленная, а теперь заболел его сын, причем болезнью по его профилю. Но Арсений старался быть сильным, несмотря на это. — Прости, пап, — искренне сказал Антон, разрыдавшись. Он подошел к папе и крепко его обнял. — Я не хотел мотать тебе нервы, — горько плакал мальчик, сжимая Арсения в объятиях. — У меня есть только ты. И я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. А если я буду мотать тебе нервы, то… — Антон не смог продолжить, ему было тяжело произнести эти слова вслух. Он очень боялся, что папы однажды может не стать. — Тише-тише, милый, — Арсений мягко гладил сына по голове, пытаясь успокоить. — Я рад, что ты все понял. Но не стоит так расстраиваться. Я обещаю, что буду рядом с тобой, и никуда не денусь. — Правда? — со слезами на глазах Антон посмотрел заискивающе на отца. — Правда, — подтвердил Арсений, поглаживая сына по спине. — Поэтому я решил стать эндокринологом, чтобы учить людей жить с этой болезнью и доказывать, что диабет еще не приговор, если его лечить и выполнять рекомендации, — завершил он. — Так, значит, моя болезнь — не приговор? — спросил Антон. — Конечно нет, со временем все нормализуется. Я тебе обещаю. И мы будем жить с тобой как прежде: совместные прогулки по выходным, отдых летом на море — ничего из этого не изменится. — А куда мы поедем летом? — заинтересованно посмотрел на папу Антон, понемногу успокаиваясь. — А ты куда хочешь? — В Испанию. Говорят, там очень круто. Я мечтал там побывать, — искренне поделился мальчик. — Не значит, в Испанию летом, — улыбнулся врач, поцеловав сына в макушку. — Все, успокаивайся, мой золотой. Все у нас с тобой будет хорошо. Через несколько минут Антон стал поспокойнее. Начало приходить осознание, что он хотя бы не один с этой болезнью. Папа всегда будет рядом. — Ладно, котик, мне пора идти. Другие детки тоже ждут, — обняв напоследок сына, сказал Арсений. — Я загляну к тебе попозже, хорошо? — Угу, — Антон грустно кивнул, смотря вслед отцу. И когда Арсений почти покинул палату, внезапно окликнул его: — Пап, а ты можешь принести мне сюда гитару? — Что? — удивился врач. — Пожалуйста, я хочу немного заниматься музыкой, — Антон жалостливо посмотрел на отца, пытаясь состроить глазки. — Хорошо, — вздохнув, кивнул Арсений. — Только долго и громко бренчать не будешь. Это все-таки больница, если кто-то об этом узнает, нам с тобой плохо будет. — Понял, — улыбнулся мальчик. — И не забудь, у тебя сегодня разговор с психиатром, — напомнил Арсений и вышел из палаты. — А психиатр точно нормальный? Меня потом на учет какой-нибудь не поставят? — забеспокоился Антон. — Нет конечно, — усмехнулся Арсений. — С тобой просто поговорят. Может, врач посоветует что-то, например, психотерапию, или семейного психолога, чтобы мы вместе занимались. — объяснил врач. — Точно? — недоверчиво уточнил подросток. — А то я слышал всякие истории, сначала просто поговорить, а потом люди месяцами в специальных больницах лежат. — Антош, это было в прошлом веке. Сейчас психиатрия шагнула далеко вперед. Никто тебя никуда забирать не будет, поверь, — пообещал Арсений, поцеловав сына в макушку. — Ладно, мне все же пора идти. Антон обнял папу покрепче, а потом улегся в кровать, думая поспать. Но в итоге со сном так и не вышло.