Диабет не приговор

— Я не хочу, — пробубнил Антон, но капризничать и отбиваться уже не начинал. Он еще не привык ко всему, но тем не менее потихоньку приходит осознание. Да и смысла как-то упираться не было: всё равно ведь Арсений сделает то, что хочет. Это Антон уже понял. И всё-таки было по-прежнему страшно: больно это всё, по крайней мере пока парень к этому не привык окончательно. — Я знаю, Тош, знаю, — сожалеюще кивнул Арсений, сдерживая порыв обнять и поцеловать сына. — Но так правда надо. Это помогает поддерживать тебе жизнь. Шастун всё еще обижался на отца и слушать его не желал, поэтому лишь, поежившись от мысли о скорой боли, фыркнул. — Давай мы быстро с этим всем закончим, а потом с тобой обо всем поговорим. Я тебе всё расскажу и объясню, — Арсений взял контейнер со всем необходимым и сел рядом с сыном. — Протяни мне руку, пожалуйста. Хоть Антон особо не противился, но добровольно ничего делать не собирался, поэтому, поджав губы, продолжал сидеть, не шевелясь. Мужчина вздохнул и сам вытянул руку сына, уложив к себе на колено. — Антон, тебе лучше отвернуться, — Шастун же вместо того, чтобы сделать то, что попросил врач, легонько потянул руку на себя, всё-таки не сумев проконтролировать свой страх. — Нет, так делать не надо, — ласково сказал Арсений, аккуратно придержав руку Антона. В этот раз Антон сильно не капризничал и дал выполнить все процедуры спокойно, смирившись с обстоятельствами. Лишь несколько слезинок скатились по щекам, и те больше от обиды на отца. — Ну вот, ты просто молодец, — похвалил Арсений, выкидывая мусор в непрокалываемый контейнер. — В этот раз не больно же было? Шастун счел нужным вновь промолчать. Он еще продолжал дуться на папу. — Опять молчишь? — ласково спросил врач, подойдя к сыну. — Давай поговорим с тобой? Я думаю, нам стоит разобраться с нашими резко ухудшившимися отношениями, — мужчина попытался вытереть ладонью слезы с мальчишеских щек, но тот увернулся, заставляя Попова тяжело вздохнуть. — Ну перестань вредничать. Антон самостоятельно утер слезы и лег на бок на кровати, отвернувшись к стенке. — Я не буду с тобой ни о чем разговаривать, — тихо пробубнил парень, накрывшись одеялом. — Почему? — спокойно спросил врач, чуть приблизившись к парню, чтобы хоть немного видеть его лицо. Антон уткнулся в подушку, ставя точку в их диалоге. — Ладно, я тебя понял, — наконец сдался Арсений. — Завтра утром у тебя возьмут кровь из вены. Ещё нужно будет с самого утра собирать мочу, чтобы потом сдать на анализ, — рассказал мужчина, прежде чем уйти из палаты, вновь оставляя Антона одного. — Я зайду к тебе перед сном, Тош.

<><><>

Весь оставшийся день у обоих прошел словно в прострации. Арсений на автомате выполнял свою работу, осматривая пациентов, а Антон просто лежал и думал, иногда отвлекаясь на очередные слезы несправедливости жизни или телефон. Иногда заходил Арсений, чтобы проконтролировать сахар, и несколько раз приходила женщина, раздававшая еду. Все приготовленные блюда казались Антону пресными, но есть хотелось. Организм и так был истощен из-за последних событий, и мучать его еще голодовкой было бы полнейшим издевательством. Перед сном снова зашел Арсений, чтобы уколоть инсулин. Шастун даже не стал вставать с кровати, молча все терпя. После процедуры мужчина, уже переодевшись в домашнюю одежду, пришел опять. — Хочешь ты или нет, но спать мы будем сегодня вместе. В комнате для персонала все кровати уже заняты другими работниками, — заявил Арсений, зайдя в палату. Летом всегда было мало пациентов, поэтому ночи выдавались относительно спокойными, что позволяло дежурившим работникам хоть немного отдохнуть. И хоть комната для персонала была и вправду занята, Арсений все равно скрыл тот факт, что поспать он мог в своем кабинете на диванчике. Ему хотелось в такой трудный для них с сыном момент быть рядом. — Я не буду с тобой спать, — тут же возмутился подросток, привстав с кровати. — Ну а что делать? — мужчина пожал плечами, кинув свою подушку к антоновской. — Не на полу же мне спать. — Тогда я буду спать на полу. — Антон, ну хватит. Что за бред? Дома же иногда вместе спали. Парень фыркнул. Дома они спали тогда, когда все было хорошо и между ними не было ссоры, а сейчас другая ситуация. — Так что зубы чистить и спать, — дал указание Арсений и лег на диван. Он уже с водными процедурами закончил. Шастун вздохнул, но тем не менее послушно ушел и почистил зубы. Антон лег к стенке, вновь отвернувшись от отца. Уж если спать им придется вместе, то обниматься он точно не планировал. — Ну идем обнимемся, прекрати вредничать, — ласково позвал мужчина, раскинув руки для объятий. Мальчик не повернулся, поэтому Арсений, тяжело вздохнув, сам обнял Антона со спины. На удивление подросток не капризничал и руки не скинул. Арсений подумал, что он, наверное, уже спит. Антон не спал пока, но возмущаться не стал.

<><><>

Утро началось с неприятной мелодии будильника, которая разбудила обоих. Антон недовольно сморщился от звука и открыл глаза. — Выключи его, я хочу спать, — пробубнил Шастун. Арсений выключил будильник и сладко потянулся, чуть разминая мышцы после сна. — Поспать не получится, Тош. Надо взять кровь, — сказал мужчина, вставая с кровати. — Я пойду умоюсь и буду переодеваться. Ты тоже пока иди и приведи себя в порядок после сна. — Я не хочу ничего сдавать. Это больно. Мне и так хватает уколов, — Антон не спешил вставать, наоборот, укутываясь в одеяло. — Я знаю, что не хочешь, но надо. Я обещаю, скоро станет лучше, — мягко улыбнулся врач. — И, Тош, чуть не забыл, в туалете стоит трехлитровая банка. В нее нужно будет ходить весь день, до шести часов утра следующего дня. Только сейчас нужно в унитаз, а вот потом уже в банку, — предупредил он. — А зачем? Разве не просто в маленькую баночку сходить нужно? — удивился Антон. Всю жизнь в поликлиниках он именно так сдавал анализ мочи. — Нет, это немного другой анализ, — объяснил мужчина, прежде чем уйти из палаты. — Ладно, — вздохнул мальчик, лениво поднимаясь с кровати. Арсений ушел, а Антон пошел заниматься утренними процедурами, рассчитывая с ними повозиться подольше, чтобы отсрочить мучение.

<><><>

К сожалению, потянуть время у Антона не вышло: стоило ему зайти в палату, как следом зашел Арсений, катя небольшой манипуляционный столик. — Антон, тебе как будет лучше: чтобы я взял, или стоит позвать медсестру? — мягко спросил мужчина. — А медсестра аккуратно все сделает? — тихо спросил парень. Хоть и спокойнее было, когда все делает папа, потому что он точно будет делать все бережно, сейчас Антону, несмотря на оставшуюся обиду, хотелось, чтобы его поддержали, обняли и пожалели. А эту любовь он привык получать только от отца. — Сегодня очень хорошая процедурная медсестра. Мы ее можем попросить, и она все сделает безболезненно. — Давай тогда медсестру, только ты меня будешь обнимать. Мне одному страшно, — тихонько пробубнил мальчик, опустив взгляд в пол. — Конечно, милый, — улыбнулся врач. — Только я еще обижаюсь, — решил все-таки предупредить Антон на случай того, если Арсений подумал, что он все ему простил. Но тем не менее спать вместе ему сегодня ночью определенно понравилось. — Я понял, — кивнул мужчина, прежде чем выйти из палаты, чтобы позвать медсестру

<><><>

Подошедшая процедурная медсестра — Яна Анатольевна — оказалась весьма доброй и приветливой. На удивление Антона она была совсем молодая, будто только после училища. Почему-то в представлениях подростка медсестра выглядела пожилой и злой бабулей, которая уже лет десять как должна уйти на пенсию. — А это не больно? — в сотый раз спросил парень, перед тем как вытянуть руку. Антон устроился на краю кровати, вытянув руку медсестре, а Арсений сидел у его головы, ласково поглаживая кудряшки, чтобы немного поддержать и успокоить сына перед процедурой. — Не больно, Тош, — мягко ответил мужчина. — Просто закрой глазки и отвернись к стенке. Тебе нечего тут смотреть. — Точно, Антон, папа дело говорит, — поддержала Яна врача, когда, затянув жгут, начала обрабатывать место венепункции. Антон все-таки послушно отвернулся. — Антоша, хочешь, я тебе привезу гитару сюда? Будешь иногда выходить на улицу играть? — начал говорить Арсений, когда увидел, что медсестра начинает вводить иглу. — Нет, — категорично ответил Антон. Вспоминать о музыке и инструментах было еще неприятно: всегда вспоминалась музыкальная школа. Хотя музыку он по-прежнему любил всем сердцем, почему-то ему казалось, что он никогда не сможет уже к этому вернуться. — Ай-й, — тихонько пропищал подросток, почувствовав легкую боль, которая почти моментально исчезла. — Тише, мой хороший, тише, — тут же среагировал врач. Арсений чуть подался вперед и поцеловал сына в носик. — Уже все, больше больно не будет. Ты умничка. — Ты говорил, что больно не будет, — обиженно сказал Антон. — Сейчас же уже не больно, — ушел от ответа мужчина. — Все самое страшное позади, зайка. Ты у меня молодец, — продолжил ласково успокаивать он парня, невесомо поглаживая ладонью волосы. — Вот и все, Антон, — радостно заключила медсестра, наклеив пластырь на место прокола и согнув руку в локте. — Поддержи в таком положении минут пять-семь, — велела она, перед тем как уйти, унося пробирку с кровью на исследование. — Еще немножко полежи, ладно? Голова может закружиться. — Угу, — тихо ответил мальчишка. — Только не уходи пока. Не хочу быть снова один. — Я не ухожу, Тош, не переживай. У меня смена только в восемь, так что у нас есть с тобой в запасе полтора часа. Мы можем провести их вместе, — улыбнулся врач, перебравшись к сыну на кровать. Потихоньку обида Антона на отца начала сходить на нет. Эта и так была самая затяжная обида, если сравнивать со всеми предыдущими: обычно Антон никогда особо сильно не злился на Арсения.

Утром, когда все процедуры были сделаны, Арсений ушел работать.

<><><>

В обеденный перерыв Арсений решил сходить с Антоном прогуляться на территории больницы, чтобы хоть немного развеяться. Возможно, прогулки на свежем воздухе помогут поскорее выйти Антону из апатии. По крайней мере, Арсений на это очень надеялся. Но перед тем как пойти в палату к сыну, он подошел на сестринский пост. — Оксаночка, привет. С утра еще не пересекались, — поздоровался врач. Оксана, склонив голову, разбиралась с документацией, но как только услышала голос Арсения, сразу встала и приветливо улыбнулась. — Добрый день, Арсений Сергеевич. Да я целый день по больнице бегала. Там в педиатрическом отделении вновь накосячили с бумагами, — пожаловалась она. — Ой, они уже заколебали. У них что ни день, то приключение в этом отделении, — усмехнулся мужчина. — А вы что-то хотели, или так, поболтать? — спросила Оксана, принимаясь сортировать папки с документами по ящикам. — Да, хотел попросить, чтобы ты пригласила психиатра завтра к Антону. Где-то в районе обеда. Алену Викторовну желательно, если она может. — А что, все так плохо? — сочувствующе спросила медсестра. — Да вроде нет. Сегодня чуть получше уже, но я все равно хочу, чтобы с ним поговорил специалист. Я же вижу, как ему тяжело все принять, — вздохнул Арсений, мельком кинув взгляд на палату, где лежал Антон. — Понятно. Но, я думаю, он еще освоится, — поддерживающе сказала Оксана, по-дружески похлопав врача по плечу. — А как же иначе? — улыбнулся врач. — Ну все, идите к сыну, Алену Викторовну я приглашу. — Спасибо, Оксанушка, — поблагодарил мужчина, прежде чем уйти. — Моя работа, — кинула вслед врачу девушка, снова возвращаясь к документации.

<><><>

Когда Арсений пришел в палату, Антон сидел на кровати и играл в телефон. — Антон, не хочешь пойти прогуляться? Погода на улице такая хорошая, — предложил Арсений, присев рядом с сыном и погладив его по плечу. — Хочу, — Антон убрал телефон и положил голову на грудь отцу.