Секс по алфавиту

      Учебный год подходил к концу. Впереди каникулы и полная свобода. Студенты колледжа веселыми стайками разъезжались кто куда. В общежитии колледжа шла большая движуха. Многие собирали чемоданы, готовясь к отъезду на каникулы к родителям. Но общага никогда не оставалась пустой. Некоторым просто не по карману было разъезжать туда-сюда. Им приходилось в дни каникул довольствоваться городскими утехами. Но здесь уж было, кто во что горазд: кто метался по ночным клубам, кто просто болтался по улицам города, кто зависал в библиотеках, кто спасался от жары на пляжах реки Хан. Но в основном студенты срочно устраивались на подработку, в надежде заработать на оплату учёбы и на жизнь в большом городе на следующий год. В общем, каникулы проводили тоже неплохо — по интересам. А вместе с тем, в общагу активно заселяли новеньких, кто был зачислен на первый курс колледжа физической культуры.       Чон Чонгук, в ветхой одежонке, со стареньким чемоданчиком в одной руке и с кактусом в другой, стоял переминаясь с ноги на ногу в очереди, где будущим студентам раздавали ключи от комнат. Он был самым последним из всех новичков. Вот дошла очередь и до него. Комендант общежития, окинув его презрительным взглядом, небрежно сказал: — Осталось только одно место. Но тебе повезло, там сейчас никто не живёт. Хотя ты и омега, но пока твоим соседом будет альфа. Он всё равно здесь бывает очень редко. В каникулы и не жди. А потом мы тебе подберём место. Просто все места в омежьем кампусе уже заняты и поселить тебя некуда. А твой сосед в основном живет у брата и переезжает только к учёбе, далеко ездить ему оттуда. Так что будешь, как барин, один проживать. Гук послушно кивнул головой. Он очень радовался тому, что его приняли в колледж на бесплатной основе, и он был рад любой жилой площади, лишь бы было, куда приклонить голову. А тем более, что и соседа-то он не увидит. Почувствовав себя счастливым человеком, Чонгук поблагодарил коменданта и быстро подорвался к себе на этаж. Комендант ухмыльнулся ему вслед кривой улыбкой: ну и студент пошёл — заморыши одни голожопые! То ли было раньше. Он вздохнул, вспоминая, какие корзины, полные деревенской еды и бутыли с соджу из собственных погребов, преподносили ему деревенские при заселении! Такое место, которое он отдал за просто так этому задохлику, раньше бы дорого стоило! А сейчас… Эх! Хорошо, что ещё остались богатые студенты, которым было в лом ездить в колледж из дома по пробкам! А то, вообще, сидел бы он здесь, несолоно хлебавши, за одну зарплату.       Чонгук открыл дверь своего нового жилища. Комната большая и светлая. На двоих. Два стола, две кровати, два шкафа и одно зеркало. И самое главное — здесь есть душевая и туалет. Вот это ему повезло! А то, что всё разбросано и беспорядок — так наплевать! Чонгук уберётся, ему не привыкать. Видимо хозяин второпях собирался куда-то. На застеленной кровати скопом была набросана одежда. Чонгук с интересом рассмотрел её. Одежда дорогая, модная. Наверное, надо повесить её в шкаф соседа. Негоже такой красоте валяться вразброс. Потом он аккуратно вынул из чемодана свою одежонку, такую неприглядную и заношенную. Но другой нет. Ничего, будет ещё у него красивая одежда. Вот только на работу надо устроиться, ведь на что-то ещё надо жить… Он, со вздохом поставил на подоконник кактус, и сказал: — Ну, Богóм, обживайся! Теперь это наше с тобой жильё. Богом пошевелил колючками и больно тяпнул за руку. Чонгук понял, что новое жилище ему чем-то не понравилось. А может, он просто затосковал по отчему дому, по селу.       Весь вечер Гук отмывал комнату и душевую. По-видимому, этим здесь никто никогда не занимался. Вынося полмешка пустых бутылок, банок из-под пива и использованных презервативов, завязанных узлом, Чонгук неодобрительно хмыкнул: наверное, его сосед сюда приезжает только по надобности. Наскоро перекусив тем, что было завёрнуто в газетку, Чонгук постелил себе постель и быстро отдался во власть Морфея. Сегодня у него был очень трудный день. А утро вечера мудренее.       Чонгук — простой деревенский парень-омега, восемнадцать лет от роду. Он родился и вырос в небольшом селе под Сеулом. Жили они вдвоём с мамой, которая считала себя интеллигенткой. Работала она по вызову на дом, время от времени делая маникюр сельским красавицам. А так, как в селе особо этим не увлекались, работы у неё было мало. И поэтому жили они бедненько, почти на грани нищеты. Но на свиноферму или в коровник, куда её несколько раз звали на достойную зарплату, идти не хотела. Считала ниже своего достоинства. — Пусть мы бедные, но гордые, — говорила она сыну, в очередной раз рассказывая ему, что они, вообще-то, потомки древнего княжеского рода. Какого, правда, не говорила, и Чонгук, когда подрос, уже особо этому не верил. Но каждый раз послушно кивал головой в знак того, что он понимает. Иногда его просили убраться в коровнике, заменив заболевшего работника. И он по вечерам трудился, получая небольшие деньги. Ведь маме постоянно нужно было обновлять свой гардероб, иначе её никто бы не звал делать маникюр. Отца своего Гук не знал. Мама рассказывала, что он был лётчиком, но погиб. Но в сельском магазине он случайно подслушал разговор двух кумушек, что «Эта вертихвостка всегда чуралась сельской жизни. А когда убежала от родителей в город учиться, через год принесла в подоле этого чудного мальчика. Жалко только мальчонку, он-то ни в чём не виноват. Когда ещё дед с бабкой были живы, хоть кормили его по-человечески». Но, как всегда, на свой счёт он это не принял. Мало ли, про кого это говорят. И когда он закончил школу, мама поставила его перед фактом, что уезжает с каким-то забредшим в село строителем. А Чонгук уже большой мальчик и может справиться с жизнью самостоятельно. И Гук, как обычно, принял мамино решение. Он любил её и хотел, чтобы она была счастлива. Хорошо, что сельсовет имел право раз в год направлять на бесплатную учёбу одного выпускника сельской школы в город. А в этом году была разнарядка в колледж физической культуры. Хотя Чонгук не был приверженцем спорта, послали его. Ничего, там научат и бегать, и прыгать! А он и рад! Вот она, новая жизнь — не за горами! Тем более, жить ему уже было негде. Мама сразу продала их хибарку за какие-то небольшие деньги. Ведь ей надо было начинать строить свою жизнь на что-то. Быстро собрав в старенький чемоданчик незатейливую одежонку, он взял на руки своего единственного друга Богома (он же кактус), получил билет на поезд и рекомендательное письмо в колледж, и поехал в Сеул.       По приезде его поразила столовка. Его и нескольких таких же парней из глубинки кормили бесплатно ТРИ раза в день! Обед состоял из трёх блюд — первое, второе и компот. А завтрак и ужин — из двух. Конечно, еда была не особо вкусная, но Чонгук дома и такой не видел. Поэтому, набивая свой живот, он чувствовал себя счастливым. Вот она, жизнь! Голодным он теперь не ходил. Так, в счастье и благополучии прожил он все каникулы, проводя вечера вместе со своим другом Богомом. Богом уже освоился, похорошел и выпустил цветок. Он больше не кусал Чонгука, а тот делился с ним своими впечатлениями от прожитого дня, рассказывая о немногочисленных событиях. Так Чонгук рассказал, что познакомился с соседом по общаге, Пак Чимином, омегой-третьекурсником. Чимин ему понравился. Он не гнул свою рожу как другие от того, что Чон был плохо одет, и с ним было интересно проводить время. Чимин и сам был из не очень богатой семьи и тоже учился на бесплатной основе. И к третьему курсу имел звание кандидата в мастера спорта по легкой атлетике и вечернюю работу официанта в кафе. В общем, жизнь у него удалась. Он обещал устроить Чона на подработку, как только будет вакантное место. Самому Чонгуку, сколько бы он ни ходил по разным заведениям в надежде устроиться на работу, не везло. Слишком уж молодо он выглядел и казался совсем ещё школьником, смущённым и стеснительным. Но каждый раз работодатели обещали перезвонить. Только номер телефона, которого у Чона в жизни никогда не было, даже и не спрашивали. Так, день за днём, в поисках работы и проходили дни. Пока не наступил день начала учёбы.       На вступительной линейке Чонгук впервые увидел своих одногруппников. Их всех поздравили, сказали напутственное слово, познакомили с учителями и отправили учиться. В аудитории Чон сел за последнюю парту. Он там привык сидеть в школе. Лекция уже началась, как вдруг в аудиторию вошел ещё один студент. — Извините за опоздание, пробки… Можно мне войти? — спросил он. Вся группа, вместе с преподавателем, повернулась на этот голос и зависла. Высокий, утонченный красавец-омега, одетый по последней моде, не смущаясь такому вниманию, вопросительно смотрел на лектора. — Представьтесь и садитесь. — Спасибо, я Ким Сокджин, — ответил он. Грациозно двигаясь между парт, он выбрал себе место. У Чонгука замерло сердечко. Таких красивых людей он ещё не встречал. Таких только по телеку показывали, да и то через раз. Гуку сразу же вспомнились бабушкины сказки, про принцев и королей. И ему показалось, что этот Ким откуда-то оттуда. А ещё, ему айдолом на сцену очень бы пошло. Ким, затылком почувствовав его взгляд, повернулся. Он критически посмотрел на Чонгука и презрительно хмыкнул. И первый раз в жизни Чонгуку стало очень стыдно за свою дешёвенькую одежонку, неухоженный вид, воронье гнездо на голове, которое он сам себе всегда стриг. Он почувствовал себя каким-то никчёмным существом, никому не нужным плевком, выброшенным на шипящий от зноя асфальт.