Секс по алфавиту

       Лучик солнца игриво пробежал по лицу Чонгука. Его веки, почувствовав световое колебание, мгновенно открылись, губы улыбнулись, тело выгнулось, потягиваясь с наслаждением. Быстро соскочив с постели, он замер в удивлении. На соседней кровати спал, чуть посапывая, по-видимому, его сосед. Наверное, пришёл ночью. Лица не было видно, оно уткнулось в подушку. Одеяло валялось на полу. Сосед лежал на животе без пижамы, в одних боксерах. Медового цвета кожа чуть переливалась в лучах солнца. Тело накачанное, сильное — наверное, спортсмен. Ну, а кто ж ещё, в их-то колледже… Спящий немного ёжился, вероятно ему было холодно. Чонгук подобрал с пола одеяло и аккуратно накрыл им соседа. Тихо, чтобы не разбудить спящего, он шмыгнул в душ. Выходя из него, он собрал учебники в рюкзак, туда же засунул новую, подаренную спортивную форму и написал записку, — «Спасибо за форму и кроссовки. Выручил! Деньги верну попозже». Ведь Чон даже и не допускал мысли, чтобы принять такой дорогой подарок из рук незнакомого человека. И конечно же, он вернёт деньги. Правда, если бы он сам покупал себе форму, то сэкономил бы и купил подешевле. Но, что ни говори, сейчас эта форма была очень кстати. Ведь когда он пришёл в своей старенькой, на него в группе стали показывать пальцами и смеяться. И всё бы ничего. Он привык уже к этому. Но презрительная улыбка Ким Сокджина решила всё.       С тех пор, как Сокджин вошёл в аудиторию, Чонгук не переставал любоваться его красотой. И несмотря на презрительное к нему отношение, он, как сталкер, следил за ним глазами. Ему нравилось всё: и гордая посадка головы, и плавная походка, и красивая одежда, и голос… И, несмотря на канон «Не сотвори себе кумира», Чонгук себе его сотворил.       Теперь каждое утро Чон старался пораньше прибыть к дверям колледжа, засесть в ближайшие кусты и ждать, ждать, когда прибудет его краш. Уж очень ему нравилось наблюдать, как подъезжал красный, по-видимому дорогущий автомобиль. Из него сначала показывались стройные ноги, обутые в красивую обувь. Их аккуратно ставили на асфальт. Потом появлялось само тело, каждый день облачённое в новую стильную одежду известных брендов. И наконец из машины выглядывало красивое, надменное лицо. Как бы Чонгук хотел хоть чуть-чуть быть похожим на эту икону стиля, как бы он хотел подружиться с этим небожителем! Но подсознательно он понимал, что это невозможно. Хотя этот парень являлся его соулмейтом. А Чонгук, с его чувствительной душой, понял это сразу.       Сокджин, подъезжая к колледжу, по привычке оглянулся. Он уже знал, что его ожидает внимательный взгляд сталкера, засевшего в кустах около входа. Этот взгляд постоянно преследовал его. Сначала его утомляло такое внимание от нищеброда-омеги, но потом он понемногу стал привыкать к этому. И теперь, если Сокджин не встречал этих чёрных глазюк, он уже чувствовал себя ущемлённым. Ему их начинало не хватать.        Джин вышел из машины и, глядя на кусты, негромко сказал: — А ну, давай-ка, вылазь! Кусты медленно раздвинулись. Из них показалось воронье гнездо смоляных волос, за ним круглые глаза-омуты. В конце концов вылезло всё тело. Оно стояло такое неловкое, такое пришибленное, напряжённо согнувшееся, как будто в любую минуту его обладатель был готов броситься на утёк. Джин весело рассмеялся: — Ну и чё ты сталкеришь меня каждый день? Влюбился, что ли? Как тебя там… — Чон Чонгук. И ничё я не влюбился! Просто…просто… Ты — мой соулмейт, — тихо прошептал он, опуская глаза вниз. — Я? Твой… кто? — ошарашено спросил Сокджин. — Соулмейт. — Опять тихо повторил Чон. Но тут зазвенел звонок, и они оба подорвались в аудиторию.       Лекция проходила своим чередом, а Сокджин всё оглядывался на заднюю парту, озадаченно сверля Чонгука своими глазищами. Он никак не мог поверить, что этот стрёмный омега — его соулмейт. Ну, конечно, если рассмотреть его поближе, вроде бы он и ничего. Приодеть его, и за первый сорт сойдет. Глазищи большие, круглые, совсем не корейские. Волосы в порядок привести — так вообще симпатяга. И Джин, всё-таки, на перемене сам подошёл к Чонгуку. Аудитория ахнула. Принц и нищий! Они стояли вместе и мирно разговаривали как ни в чём не бывало. Ничего себе! Ведь ещё никто из студентов их курса, с Чоном не общался. Слишком нелюдимым и неприветливым казался он всем. Если кто и осмеливался заговаривать с ним, Чон всегда очень смущался и старался быстрее улизнуть. Он ходил в одиночках и явно всех чурался. Он, по ходу, был ещё тем социофобом. А Джин был звездой, совсем из другого мира — другого поля ягодка. Ему бы в элитном колледже учиться, а не в этом социальном. Он прекрасно чувствовал себя в толпе и не лез за словом в карман. И с ним любой был рад подружиться. Но он со всеми ладил одинаково, но близко к себе никого не подпускал. Но то, что он сегодня снизошёл до скромного Чонгука и не отходил от него потом весь день, и даже пересел к нему за парту — эта новость будет крутиться на языках ещё не один день.       А между тем парни, с интересом разговаривая, вышли вместе из аудитории и пошли в раздевалку, чтобы подготовиться к спортивным занятиям. Сегодня у них занятия по бегу с препятствиями. Переодевшись, они побежали на стадион. Джин искоса посмотрел на Чонгука. Надо же, а форма-то у него не ширпотреб! Всё-таки пока Чон ему был непонятен. Но разговаривать с ним Джину было очень интересно. Чонгук был начитанным и неглупым, с хорошим чувством юмора. И Джин постепенно начал чувствовать какое то приятие — наверное, точно они с Гуком были соулмейтами!       На стадионе сегодня занимались две группы. На поле тренировалась футбольная команда — сборная колледжа, а на беговых дорожках оттачивали бег с препятствиями первокурсники. Джин, не без гордости, похвалился Чону: — У меня брат — капитан футбольной команды. Только что-то я его сегодня не вижу. Чонгук с завистью посмотрел на него: — Повезло тебе, брат есть… Чонгук всегда мечтал иметь брата. Или сестру. Или собаку. Или, хотя бы, кошку. Но мама разрешила только кактус. — Да у меня их двое. Я младший. — Значит повезло вдвойне! А вот у меня никого нет. Только кактус. Его Богомом зовут. Раньше ещё была мама, но теперь я не знаю, когда её увижу. Джин, сочувствующе взглянул на него, жалея в душе. Но тренер громким голосом тотчас же присёк все разговоры и показал, что и как нужно делать. Группа подорвалась на выстрел стартового пистолета и толпой понеслась по дорожке, уставленной барьерами. Сначала надо было пробежать мимо них, а на обратном пути обязательно преодолеть — перепрыгнуть каждый. Это смотрелось очень смешно. Тренер громко захохотал. В первый раз наблюдать такое за первокурсниками было всегда весело. Это было похоже на скопище уточек, которые переваливались, прыгали, скакали через низкие заборчики. Они их обязательно заваливали и падали, при этом создавая кучу-малу. Даже футболисты на поле забыли про мячи и надрывались гомерическим смехом. Но Чонгук, не обращая ни на кого внимания, преодолевая все препятствия, нёсся вперёд как угорелый. Ведь он должен быть во всём первым. Ну, такой уж у него был характер. Но когда увидел, что Джин отстал от него, он возвратился за ним, схватил его за руку и увлёк за собой. И не зря, у финиша они оказались первыми Пока толпа «уточек», бежавшая позади, поднялась и стала отряхиваться, тренер, поднимая за ними упавшие барьеры, подозвал Кима и Чона к себе. Похлопав их по плечам, он громко сказал: — Ну вот, лидеры и определились. — Он скомандовал всем построиться и громко добавил, — Хорошо, немного повеселились, а теперь будем заниматься по-серьёзному! И тренер начал монотонно и буднично показывать приёмы и посвящать их в тайны стипль-чеза (бега с препятствиями) уже основательно. За первый курс они должны были ещё много чего освоить, и только потом выбрать себе спецификацию.       После занятий Джин с Чонгуком из колледжа вышли вдвоём. — Давай, я тебя подвезу, — предложил Джин. — Да не надо, я недалеко живу, вон в той общаге. — Оу, у меня там брат тоже иногда обитает. Ему неохота по пробкам каждый день из дома добираться. Что-то сегодня его в колледже не было, да и на поле я его не заметил. Проспал может быть. А вообще он у меня отличник. И умный очень. Но и дурак тоже. Чон прыснул от смеха: — Как это? Два в одном? — Да по омегам он таскается, всё никак не остановится и за ум не возьмётся! Даже Намджун его уже ругает. Это наш старший. А недавно, представляешь, забились с другом на спор, что Тэ перетрахает всех омег по алфавиту. Вот дурачьё! Весело им, видите ли… Чонгук посмотрел на Джина с недоверием. У него в голове не укладывалось, что так можно — на живых людей спорить. Ну, возможно у них в городе это и принято, но Гуку это всё равно было непонятно. Незаметно для себя, они подошли к общежитию Чона, встали у дверей, расставаться им не хотелось. Они никак не могли наговориться друг с другом. Джина как прорвало, ему давно не приходилось чувствовать такой к себе интерес. Он рассказал о своей семье: что родителей они и не видят от слова «вообще» — они по загранкам бизнесы свои строят. И, в основном, их с братом воспитывает старший — Намджун. А родители только деньги им высылают и подарочки дарят. Вот как раз машину ему подогнали к началу учёбы. — И ещё, — с хитрой улыбочкой поведал Джин, — мне нравится один альфа. Он наш друг, и я его знаю с детства. Но недавно я понял, что он мне не безразличен. Только вот он ко мне, как к брату относится. И не подозревает ни о чём. Джин вздохнул: — А тебе кто-нибудь нравится из альф? Чонгук мотнул головой: да он и не думал ещё об этом. Какая всё же интересная у Джина жизнь! Вот ведь, как бывает! А ему, Гуку, особо про себя и рассказать нечего. Но так как Джину всё же хотелось побольше узнать о жизни своего соулмейта, Чон тоже рассказал про маму и про деревню. Джин очень удивился. Надо же, 21 век на дворе, а жизнь в глубинке такая тяжёлая. Ему стало жалко этого растрёпанного мальчишку. Зря он так презрительно к нему относился. Видимо жилось ему нелегко. Ему вдруг стало очень стыдно за свое благополучие. — А давай, вон в ту кафешку зайдем, чёт я проголодался, — позвал он Чона. Чонгук замялся. Ему было неудобно сказать, что нету денег. А Джин понял: — Насчет денег не беспокойся. Я заплачу. Но Чон вспомнил мамины слова, что «хоть они бедные, но гордые», и отказался, ссылаясь на занятость. Ему же уроки надо делать. И вообще, его друг один заждался… наверное. — Ну тогда до завтра? — сказал с сожалением Джин. Он бы еще с удовольствием поболтал со своим соулмейтом. С ним было интересно и ему хотелось рассказать обо всем. Не то, что этим, блять, альфам, которым только про футбол подавай, да про омег легкодоступных. Чонгуку тоже никак не хотелось расставаться, с Богомом ведь так не поболтаешь. Но, пора и честь знать. Да и он сам же сказал, что его ждут. И надо играть до конца. Наконец парни пожали друг другу руки. Чонгук зашёл в общагу, а Сокджин возвратился к своей машине. Ему ещё предстояло полтора часа по пробкам добираться домой. «Какое счастье встретить соулмейта, вот везуха! Чонгук такой классный! Теперь мы с ним — друганы до гроба!» — думал он всю дорогу, — надо Тэхёну рассказать, пусть обзавидуется!