Секс по алфавиту

       Чонгук зажмурился от страха. Над ним грозно нависал альфа, которому он за эти дни принёс много неприятностей. Не надо было забегать в эту подсобку. На воле, возможно, он и не догнал бы. «Сейчас бить будет», — мелькнуло у него в голове. Он приоткрыл один глаз и осторожно посмотрел им наверх. Альфа улыбался торжествующей, квадратной улыбкой. — Ну что, маленький, давай знакомиться? — промурлыкал он. «Оу, он ещё, наверное, к тому же и садюга?!» — пронеслось в голове у Чона. Он вдруг заметил, что тот принюхался, как будто бы собирался сожрать его с потрохами. Альфа, увидев его неподдельный страх, убрал свои руки и присел перед ним тоже на корточки, ожидая ответа. Он, озадаченно крутил носом вокруг Чона, усиленно к чему-то принюхиваясь. Очередной раз глубоко втянув в себя воздух, садюга обалдело посмотрел на Чонгука. — Давай…те… — пискнул Чонгук и машинально нашарил рукой пустое ведро, стоящее рядом. Со всей дури он захерачил его на голову альфы и, быстро вскочив на ноги, тенью исчез за дверью подсобки. «Омега»! — пронеслось в голове у Тэхёна, — «Запах морского прибоя»! Только он успел об этом подумать, как в глазах потемнело. Его, как клушу, повалили на бок и вдобавок приложили пендалем под зад.       Когда Тэхён подскочил и снял с головы ведро, в подсобке уже никого не было. Не было бегуна уже и в коридоре. «Ну, огнище! — восхитился Ким. — Оказывается, это омега! Но как похож на альфу, зараза!» Тогда всё понятно, почему его так тянуло к бегуну. Так значит он, Тэхён, и не гей вовсе... Раньше Тэхёну нравились маленькие, компактные омеги, ухоженные, с наманикюренными ноготками и сладенькими голосами, податливые и нежные. А вот сейчас он точно понимал, чего ему не хватало в жизни для полного счастья. И это, мать его, бегун! Ну, как он его уделал, и уже в третий раз! Уважуха! А попка какая! Тэхён, как дурачок стоял и счастливо улыбался, мечтательно закатывая глаза. А его сердце билось часто-часто, нежно расплываясь в сладкой неге.       Идущие мимо подсобки омежки, испуганно запищали: из двери вышло нЕчто. На лице его сиял огромный фингал, волосы были всклокочены и на них нависала застывшая фунчоза. Белый джемпер был запорошен пылью и на нём краснели ягодные разводы. Но это нЕчто улыбалось так, что были видны все его тридцать два зуба. А это ещё больше испугало омежек, и они в панике разбежались кто куда.       Зазвонил телефон. Джин. Тэхён взял трубку и сказал «Алло». — Тэхён, вы где? Мы с Чимином уже обыскались вас. Попробуй только что-нибудь плохое сделать с Чонгуком! Я тебя пришибу потом! Он нечаянно. Он мой… — В это время Тэхён повернул за угол и столкнулся лбом с Джином. Тот закончил фразу ему прямо в лицо, — …соулмейт. — Кто он тебе? — изумлённо выдохнул Тэхён, вытаращив глаза. — Соулмейт! И если ты ему что-то сделал… — …ты меня пришибёшь! Я понял, — как во сне от такого известия, прошептал Тэхён. Джин вместе с его апельсиновым другом удивлённо посмотрели на него. И как по команде, захохотали: — Вау! Красавчик! Наш Гуки постарался! А Тэхён, криво улыбаясь на их веселье, с обиженным видом, спросил: — Ну, и кто кому что-то сделал? А за брата не хочешь вступиться? И почему я только что узнаю, что у тебя такие боевые соулмейты? Как ты говоришь — Чон-гук? — имя сладко прокатилось по его языку. — Ну, да. Я тебе уже сколько раз про него рассказывал, так ты же не слушаешь меня никогда. Кстати, познакомься. Это наш третий друг. Апельсиновый обаяшка, мило улыбаясь, протянул ему руку: — Пак Чимин. Третий курс. КМС (кандидат в мастера спорта), лёгкая атлетика. — Привет, Чимин. Я брат этого переростка, Сокджина. Ким Тэхён, четвертый курс, МС (мастер спорта), футболист, — в том же тоне ответил Тэхён, пожимая его руку. — Чегой-то «переростка», — выпятив губу, обиделся Сокджин, — нормальный я. — Да если бы ты был нормальным, давно бы с друзьями своими познакомил. Ну ладно, давайте, я вас отвезу куда надо, а то на меня уже половина колледжа любуется. А сам домой, отмываться. Так где ты говоришь, живёт ваш Чонгук? — Да я и не говорил вовсе. Что-то нездоровый интерес у моего братца проснулся. Не нравится мне всё это. Попробуй только его обидеть, знаю я ваши альфачьи интересы. — Да нет, Джини! Зуб даю, ничего личного, поверь. Ну что я, тебя обманывать буду? — Ты на него не обижайся, Тэхён! Чонгук — хороший парень и если что-то пошло не так, он это не со зла, поверь. Мы-то уже его хорошо знаем! — эмоционально сказал Чимин, — он и мухи-то не обидит. — Ага! Верю, верю, каждому зверю… Он только альф может пинать и синяки им наставлять, — ухмыльнулся Тэхён, — куда уж здесь мухам! Он довёз Чимина до общаги, и они с Джином поехали домой. Вскоре раздался звонок, и на дисплее телефона высветилось имя Юнги. — Тэхён, наши друзья волнуются, осталась одна буква. Но птичка на хвосте принесла, что тебе сегодня не до спора. А-ха-ха. Здорово он тебя уделал. Ну, ладно. Время работает не в нашу пользу, ребят подводить нельзя. Я предлагаю сегодня вечером вдвоём пройтись по комнатам общежития и поспрашивать фамилии у проживающих. Как ты на это смотришь? — Да уж. Колледж у нас, как большая деревня. Хах. И как ты это представляешь себе? Здрасьте, я ваша тётя, хочу узнать вашу фамилию? — засмеялся в трубку, Тэхён. — Ну, будем представляться, что мы из комитета колледжа и нам надо сделать перепись, проверить, кто где живёт. — Юн, меня чёт всё это так достало! — Тэхён устало вздохнул, ему совершенно не хотелось искать эту «Ч», пропади всё пропадом. — Надо, Тэша, надо! Один остался — и мы в шоколаде! — Ну, хорошо. Жди меня около общаги в девять вечера. Мне себя в порядок привести надо, — выдохнул Тэхён, ведь подводить друзей было не в его правилах. — Ок! — обрадовался Юнги. Тэхён, не заезжая во двор, оставил машину на улице. Про себя он уже решил, если даже они и найдут эту чертову букву «Ч», трахать он её не будет, напоит лучше до свинячьего визга. Не впервой. Ведь в душе уже крепко засел один омега, который вытеснил всех и поселился там навсегда. Ведь запах морского прибоя и запах морского бриза, который его родной, собственный — что может быть лучше? И даже мысль о том, что надо ещё кого-то укладывать под себя, Тэхёну была неприятна. Когда они с Джином сели ужинать, Тэхён его попросил: — Ну, Джини, расскажи мне о Чонгуке! — Ты прости меня, Тэ. Но Чонгука я буду защищать. Я не позволю тебе его использовать, каким бы ты охрененным братом мне ни был. Слишком хорошо я тебя знаю. Когда дело касается других, мне откровенно похуй. Но когда касается моего соулмейта — это моё личное! Так что лучше его забудь, — непримиримым взглядом посмотрел на него Сокджин. — Ты всё не так понял, Джини. Я откровенно тебе скажу — я запал на него. Это у меня впервые и, я думаю на всю оставшуюся жизнь. Только вот он меня боится почему-то, — грустно сказал Тэхён, опуская голову вниз. Джин ухмыльнулся: — Тебя не только бояться надо, от тебя ноги уносить надобно, и как можно дальше! Тэхён огорченно вздохнул, ну да он понимает, но теперь то он стал другим. И подняв на брата глаза, он смущённо прошептал: — Нет. Всё уже совсем не так. Я к нему серьёзно. И ты мне должен помочь.

***

      Вечером, Тэхён и Юнги с папками в руках и серьёзными лицами, зашли в общежитие. Комендант, видя такую делегацию, быстро подорвался к ним. Слишком официально одеты и, опять же, какие-то папки… Ревизия, что ли? Но, узнавая Тэхёна, он заметно выпустил пар и радостно поприветствовал : — Здравствуйте, господа. Тэхён-щи, чем могу быть полезен? — Просто не мешай, — прошептал ему Ким, — мы по своим делам. И они начали свой обход с первого этажа. Методично стучали в каждую дверь и, с умным видом спрашивали фамилии омег. Многие называли, ничего не подозревая, а некоторые интересовались, для чего им это. Парни с глубокомысленным видом отвечали, что это нужно не лично им. Это надо деканату. Как бы проверить, правильно ли расселены люди и не живут ли тут посторонние. Или хуже всего, в боксе для омег — альфы. В общем, давали понять, что сейчас, проходит ревизия. Местный люд не очень-то хорошо относился к коменданту за его стяжательства и вседозволенность. И поэтому кроме своих фамилий, охотно рассказывали о делишках коменданта. Тэхён это тоже брал себе на заметку. Такая информация, возможно, когда-нибудь пригодится. Омеги в общаге были очень гостеприимными. Все, как сговорившись, приглашали на чай или кофе. Причём, большинство старались угостить их своей выпечкой или накормить чем-то необыкновенным, состряпанным по древнему рецепту, который знает только он один. Но парни вежливо отказывались. Ведь им надо было успеть пройти все семь этажей. Хуже всего было, когда открывали дверь омеги, с которыми Тэхён имел дело. И каждый из них думал, что Ким одумался и пришёл возобновить отношения. Омега начинал дуть губы и закатывать глаза. А когда он понимал, что это просто ревизия, начинались упрёки и оскорбления. И это занимало дополнительное время. А время уже перевалило за полночь.       На шестом этаже они, уже уставшие и вымотанные, постучались в очередную дверь. Немного погодя она открылась, и перед ними предстал заспанный Чимин. Он недавно пришёл с работы и только-только прилёг отдохнуть. — Привет, Тэхён. Тебе чего? — удивлённо спросил он. — То есть, вам чего? — неприязненно перепросил он, заметив за спиной Тэхёна его друга. Юнги стоял и молча взирал на Чимина. Его уши заполыхали красным огнём и он не мог произнести ни слова, словно проглотил железный кол. Этот апельсинка, взлохмаченный и сонный, по-домашнему уютный, стоял в дверном проёме так близко, только руку протяни. Так бы и захапал его в свои объятья, прижался бы к его пухлым губкам, занежил бы и зацеловал… Юнги с ужасом почувствовал, что в штанах его стало узко-узко и некомфортно. И он моментально спрятался за Тэхёна. Ну вот ведь кринж какой! Интересно, откуда знаком с ним Тэхён? Если бы Юнги знал раньше об этом…       С тех пор, как Юнги так дико прокололся в кафе, он начал неустанно ходить туда каждый день. Он садился за столик, обслуживаемый Чимином, в надежде установить с ним контакт. Но тот обслуживал его ровно и хладнокровно, ни на какие личные вопросы не отвечал. Он явно игнорил Юнги и глядел на него, как на пустое место. А Юнги всё больше и больше влюблялся в этого независимого омегу. Он так ему нравился, что был готов с ним хоть завтра в ЗАГС. Юнги никогда в жизни не приходилось так волноваться из-за кого-то. Сидя в кафешке до закрытия, он частенько наблюдал, как к «его» апельсинке пытаются клеиться разные хмыри. И в такие моменты, он молча вставал и за шкирятник вытаскивал их на улицу. В своем роде, он стал уже охранником этого парнишки. А после его работы, Юнги неизменно провожал паренька домой. Юнги шёл поодаль от Чимина и зорко следил, чтобы никто к нему не приставал. Сначала Чимин бесился. Менялся столами с Чонгуком. И в таких случаях, Юнги неизменно пересаживался. Но после нескольких эпизодов с приставалами, Чимин стал уже смотреть на Юнги благосклоннее и иногда приносить ему кофе за счёт заведения. Так распорядился хозяин. Ему очень нравилось, что кафе приобрело бесплатного охранника. Но сегодня Юнги в кафе не пришёл. Он надеялся, что узнает, в какой комнате живёт его краш. Он и Тэхёна-то спровоцировал на эту перепись только ради этого. А когда увидел его, сонного и домашнего, Юнги растерялся. И забыл заготовленную для этого случая речь.       Тэхён почувствовал, что здесь что-то не так. Он заметил перекрёстные взгляды этих двоих. А-а-а-а, вот в чём дело! Ну, надо же! Однако, какой скрытный его друг! И Тэхён понимающе закатил глаза в потолок и сказал: — Ну Юн, здесь осталось немного, так что я тебя отпускаю. Тебе же ещё до дому надо добираться. А я останусь ночевать в общаге. Давай, пока. Чимин, тебе тоже пока. Увидимся. С этими словами он быстрым шагом побежал по лестнице на последний этаж. Юнги про себя зааплодировал Тэхёну. Он смущённо посмотрел на Чимина: разгадал ли тот хитрость Тэхёна, оставив их наедине. На всякий случай, он пожал плечами, как бы говоря, что он здесь не причём. — Привет. Ну вот, как-то так получилось. Не подумай чего. Я здесь случайно, друг попросил помочь ему, — как бы извиняясь, промямлил он. — Привет. А чего в кафе сегодня не пришёл? — улыбаясь, вдруг спросил Чимин, — я ждал тебя. Юнги покраснел, потом побледнел. Он посмотрел на него с удивлением: уж никак не ожидал от Чимина таких откровенных слов. Он вообще уже не ожидал, что Чимин когда-нибудь заговорит с ним сам. — Ну вот, — опять замялся он, — я же вот здесь… весь вечер… помогаю другу… — А завтра придёшь? — По-свойски, как-будто хорошего друга, спросил Чимин. И от этого, такого простого, житейского вопроса, Юнги почувствовал, что задыхается от счастья. Не может быть! Ему вдруг стало не хватать воздуха. Он попытался что-то ответить, но его губы онемели. И он стоял и просто смотрел на этого апельсинку, такого чудесного, самого желанного в мире человека. Наконец-то Юнги, большим усилием воли, взял себя в руки и тихо произнёс: — Да. Чимин протянул ему стакан с водой и заливисто засмеялся: — Так приходи, я буду ждать! А сейчас — до свидания и спокойной ночи! — Он залихватски подмигнул Юнги. Ну, какой спокойной ночи? Сердце еле успевало тыгдымкать …Какой спокойной ночи?! Душа повисла на рёбрах и с рыком отогнала все внутренности. Спокойной ночи?! Ага… Сам-то понял, чего пожелал? Сегодня у Юнги спокойной ночи не предвидится! Юнги выпил залпом воду, поблагодарил и на негнущихся ногах, кланяясь несколько раз, медленно пошёл к лифту. Когда за Чимином захлопнулась дверь, Юнги наконец-то пришёл в себя. От счастья у него закружилась голова и он мысленно поблагодарил всех богов за сегодняшний вечер. Это что такое было? Его простили?