Секс по алфавиту

      Когда Юнги пришёл на следующий день в кафе, Чимин молча пригласил жестом его за столик. Он улыбнулся и поприветствовал его кивком головы. Юнги медленно пробрался к означенному месту. Он ещё не до конца верил своему счастью. Его простили! Его хотят видеть! Он присел на краешек стула, и начал тихо уплывать от вида своего краша — своего «апельсинки». Очень стройный, гибкий и чрезвычайно быстрый, Чимин вьюном метался от столика к окну выдачи и обратно. Огненно-рыжая копна волос светилась то тут, то там. Казалось, что будто солнышко перекатывалось по всей кафешке, радуя всех в округе своим светом. Юнги сидел и залипал на это чудо, не замечая своей отпавшей челюсти. Вдруг он увидел светящийся нимб над головой Чимина. Такие нимбы обычно изображали художники на иконах святых. Юнги помотал головой и мысленно отогнал это видение. Что это с ним? Наверное, съел что-то не то… Но так как ел он в последний раз только утром, эта мысль ушла в небытие. И сейчас Юнги, не виляя перед собою, чётко понял — он влюбился! И влюбился так, что обратного хода нет! Если бы было можно, сидел бы он здесь всю жизнь и любовался бы на его смешливые, пухлые губки; на его веснушки, похожие на брызги солнечной зари; на его рыжие, улыбающиеся глаза; на его летящую походку…       Но тут очередь дошла и до него. Чимин обслужил другие столики, дал полюбоваться Юну на свою стать и, наконец-то, обратил внимание на этого альфу. — Привет, Юнги! А я тебя ждал. «Не похоже», — подумал про себя Мин. Но вслух сказал: — Привет, Чимин. Вот… Я пришел… — Юнги растерянно развел руки, и покраснел. Тот озорно подмигнул, солнечно улыбнулся, и игриво спросил: — Нравлюсь я тебе что ли? Мин смутился от такого прямого вопроса и подавился воздухом. Он закашлялся. Потом быстро пришёл в себя и согласно кивнул. Но испугавшись, что его вдруг не поняли, вскочил со стула и громко, отчётливо сказал: — Ты мне ОЧЕНЬ нравишься, Чимин! В помещении повисла тишина. И только гул пчелы, выписывающей рулады на окне, напрягал атмосферу. Вдруг, с соседних столов, громко захлопали такой откровенности и весело заулюлюкали. Юнги, не ожидавший от себя такой прыти, смущённо оглянулся. Ничё себе! Он это громко сказал? Но стоило ему опять перевести свой взгляд в смеющиеся рыжие глаза Чимина, как его захлестнула волна нежности. И, наплевав на всех, он снова твёрдо повторил: — Очень! И я хочу с тобой встречаться. Как ты? Чимин опять подмигнул ему с кокетливой улыбкой. Потом он передёрнул своими плечиками и манерным жестом поправив рыжий локон. — А хер ли! Давай, попробуем! — игриво ответил он и весело засмеялся. У Мина защемило внутри и сразу же захотелось хапнуть его в свои объятья. Внизу живота табуном затопали розовые пони. Сердце сделало двойной кульбит и сильно забилось. А на лице расплылась довольная улыбка Чеширского кота. И опять, залипая на своего «апельсинку», он увидел нимб над его головой. А откуда-то из-за его спины вдруг выросли ангельские крылья. Они были тоже рыжего цвета и очень гармонировали с цветом его волос. «Ну, чисто апельсиновый ангел, — подумал про себя Юнги, млея от увиденного. — Ну, разве так бывает»? А вслух сказал: — Тогда я сегодня тебя приглашаю на свидание. Ты какие цветы любишь? — Ну-у -у… Всякие, наверно. — На лице Чимина появилось недоумённое выражение. Ведь ещё никто и никогда не спрашивал его об этом. Да что там и говорить, ещё никто и никогда не дарил ему цветов. Он попытался вспомнить хоть какое-нибудь название цветка, но почему-то в голову его лезло только слово «кактус». — Ну… внизу… чтобы зелёненькие были, а сверху… Сверху… Всякие! — мигом решил он эту задачу, и сам же расхохотался над своей сообразительностью. Юнги засмеялся тоже. Они хохотали минуты три. И их смех звучал так заразительно и увлекательно, что сидевшие в кафешке люди тоже начали улыбаться. Потом, немного успокоившись, Чимин сказал: — Только я сегодня не смогу, мы с друзьями договорились встретиться. А вот завтра, пожалуй можно. Мин сразу погрустнел. Его Тэхён тоже позвал сегодня в гараж, но он был готов отказаться от этого. Лишь бы быть с «апельсинкой» рядом. Но раз так… — А завтра давай пойдем в зоопарк. Я давно хотел погладить выхухоль! — с надеждой в глазах, выдал ему Чимин. — Кого? — Ну выхухоль, которая выхухляется. Не знаешь, что ли? Она в Африке водится. А туда её завезли арабы из Белой Арабии, где столица Мадагаскар. Обычно она там выхухляется. А не знаешь, почему из Белой, ведь арабы чёрные? Наверное, в Белой Арабии арабы всё же белые, — очень рассудительно поведал Чимин. У Юнги от этого рассказа округлились глаза. Он невольно зажал себе рот рукой, и молча затрясся от гомерического хохота. Из глаз брызнули слёзы. Чимин молча, с осуждением на лице, заботливо подал ему салфетку со стола. — Эх, ты! Ничего-то ты не знаешь. А выхухоль — она такая, такая! — он мечтательно закатил глаза в потолок, — правда, я её сам никогда не видел… — Чимин вдруг запнулся на слове и подозрительно посмотрел на Юнги: — А ты точно хочешь ее увидеть, или… Отметая все подозрения, Юнги быстро быстро закивал головой: конечно точно, точнее не бывает! Чимин удовлетворённо вздохнул. Юнги почувствовал, как чувство обожания к этому ангелу охватывает все его существо. Это ж надо! Его «апельсинка» — весёленький парнишка, однако! Наверняка с ним не заскучаешь! Ведь сам Юнги, совершенная противоположность, сухарь и продумАн. Юнги понял, что он безвозвратно влюбился. Ему вдруг захотелось заботится об этом солнышке, как ни о ком раньше, окружить его лаской и вниманием, оградить его от всяких несчастий и преград, забрать его себе и безропотно выполнять все его хотелки.

***

      Вечером Сокджин заехал к Чонгуку в общежитие. Чонгук быстро открыл ему дверь и пригласил к себе в комнату. На него он посмотрел неприветливо: — Ну привет, Джини! Это что за подстава сегодня была? Вот от тебя-то я никак такого не ожидал, — обидчиво произнёс Чон, и с укоризной посмотрел ему в глаза. — Ну, Гуки, прости! Тэхён очень меня просил с тобой познакомить. А я как откажу? Ведь он мне брат. — Как брат? О-о-о-о… Это тот самый, который умный, но дурак? Который по омегам? Да ты сдурел, Джини? О-ё-ёй! Ну, за что мне такое? Ну, что плохого я в прошлой жизни сделал? Может быть я отказался бабушку через дорогу перевести, или дал пинка какому-нибудь депутату? — громко запричитал Чонгук. — Да стой ты, не ерепенься. — одёрнул его Джин. — Слушай сюда. Ну, да! Тэхён был омежником. Но сейчас он в тебя влюбился, и это серьёзно! Первый раз в жизни я увидел его таким. И я ему поверил. Может быть у вас всё получится, не делай поспешных выводов. А если что пойдёт не так и он проколется, я ему обещал таких люлей навешать, по самое ни хочу! Я за тебя, Чонгук, всеку со всей силой, ежели чё! Ты не сомневайся. Ты мой соулмейт! Если что, мстя будет жестокой! Но мне кажется, что тебе надо с ним попробовать, ведь он очень даже неплохой! Я ж его с детства знаю. — А я помню, что ты мне говорил, что он спорил на омег… — вдруг вспомнил Чонгук. — Да уже давно я про это ничего не слышу. Не срослось, наверное. Но я обязательно узнаю. И если что… Хотя знаешь, может это даже шутка была по-пьяни. Ты знай, что у нас с тобой омежья солидарность и никаким альфам-хуяльфам, даже брату, я не позволю, чтобы с тобой что-то плохое произошло. Чонгук немного успокоился, и уже со смехом начал рассказывать, что ему понадумывалось, пока Тэхён вёз его в ресторан. Сокджин схватился руками за живот и, округляя глаза от смеха, начал рыдать как ненормальный. — Аха-ха… На органы! Аха-ха… В лес! Аха-ха… Нет, ну ты фантазёр! Аха-ха… Кому рассказать… — Вщить! Не вздумай даже! Мне самому уже стыдно. Чонгук вдруг покраснел ушами, только сейчас до него дошли слова Джина, что в него влюблены. Он растерянно посмотрел на Джина и тихо спросил: — А откуда ты знаешь, что он в меня влюбился? Чонгук не понимал, за что его можно такого полюбить? Ведь он не богат и одежда у него не брендовая, да и поводов он никогда никому не давал. А особенно Тэхёну. Наоборот… — Да он, когда умолял меня познакомить с тобой, сам об этом сказал, — ответил Джин. — С фигасе? Я ведь ему столько подлянок наделал… Что-то здесь не сходится! — Да вообще, не знаю я. Только я ему поверил. Потому что такого Тэхёна, я видел впервые. Чонгуку всё это показалось кринжово — чушь какая-то. Хотя… Тут он вспомнил завтрак, который устроил ему Тэхён, и комнату уступил, и в ресторан возил. А еще прижимался в автомобиле и нежно улыбался… Чонгук не знал, каково это — любить. Но, наверное, и правда в него влюбились. Наверное, любовь в этом и заключается. Но не факт. Может быть, всё это хитрые подкаты к тупому, деревенскому омеге… Но Чонгук-то не такой дурак, чтобы сразу ноги раздвигать. Вдруг он вспомнил, как увидел Тэхёна без одежды, и от этого внутри его сладко заныло. «Тьфу, тьфу, тьфу! Сгинь, сгинь, сгинь! Чур меня, чур меня, чур меня!» — быстро помолился про себя Чонгук какой-то, одному только ему понятною, молитвою. Этого ещё не хватало! Ну, блин, за что это ему такое? Джин, с улыбкой наблюдая внутренние метания Чона, ласково обнял его. — Гуки! Да не бойся ты ничего. Ведь любовь — это прекрасно! Поверь мне, я-то знаю, — с видом знатока, заявил он, мягко улыбаясь. Чонгук уже давно был посвящен в отношения Сокджина, который в последнее время просто летал от счастья, от своей любви, и всегда делился этим с Чоном. — Да-а-а, тебе хорошо, ты с Хосоком давно знаком уже. А здесь… — Ну, Тэхён тебе хоть нравится? Не бойся, я ему ничего не скажу. Чонгук, густо краснея, коротко кивнул и отвернулся к окну. Богом похабно подмигнул ему, нагло толкнув за щёку язык. У Чонгука задрожали ноги. Джин про себя улыбнулся — «Вот стесняшка! Ну и чудненько», — подумал он. Он сам был влюблён и ему сейчас очень хотелось, чтобы все вокруг тоже испытывали такое чувство. Ведь это так прекрасно! — Давай собирайся, сейчас я вас с Чимином повезу в одно очень интересное место. Вам понравится, обещаю! Нет, нет, пока не спрашивай только. Это сюрприз. Чимка уже, наверное, сейчас подойдёт. Я с ним договорился. — Но за мной Тэхён обещал заехать. — Ааа… Ну, тогда жди. Тогда, я думаю, мы сегодня встретимся. Их разговор прервал стук в дверь. Это пришёл Чимин. — Привет, ребята. Я готов. Поехали. — Чонгук остаётся. Он к нам присоединится позже, — сказал Джин, увлекая Чимина за собой к выходу. «Что он этим хотел сказать?» — озадаченно подумал про себя Чонгук, но махнул на это рукой. Ведь у него сейчас были мысли совсем про другое.