Секс по алфавиту

       Чимин с работы набрал номер Чонгука: — Чонгук, ты где? В доме Тэхёна? А Тэхён с тобой?.. Ага… Здесь такое, такое! Нужно срочно встретиться! …Я пока на работе… Я сейчас отпрошусь и поеду к себе в общагу. Срочно приезжай ко мне… Ну, не телефонный разговор!.. Ну, просто наши с тобой альфы — блядво! …И это не просто так я тебе говорю, есть доказательства. Кто-то прислал мне фотки. Тебе обязательно нужно их посмотреть! Голос Чимина сорвался от волнения, и в его словах Гук услышал слёзный надрыв. Видимо Чимка был очень расстроен. Зазвучали гудки. Чонгук блокнул телефон и несколько секунд позависал на потухшем дисплее. Он старался осмыслить услышанное, но у него не получалось. Кто блядво, какие фотки? Из бессвязного чимкиного разговора, Гук ничего так и не понял. Но всё же, наверное, это было важно. Гук знал, что без веской причины, Чимин никогда в такой поздний час не позвонил бы. Чонгук подумал, может надо спросить у Сокджина? Может он в курсе? Может опять всплыло это пари? Джин же тогда рассказал, что Тэ и Юнги замешаны в этом. Ну, так это было ещё до Гука. А потом, вроде бы всё поутихло. Да и спят все сейчас, будить Джина неловко. Но Чимин попросил Гука приехать, и он поедет. Просьба друга для Чона — закон. Наверное, Чим опять нафантазировал себе что-то. Надо приехать и срочно его успокоить . Чонгук быстро набрал на дисплее номер такси. Оператор попросил подождать. Опять заблюмкал рингтон телефона. Чонгук нажал кнопку и поднёс дисплей поближе к глазам… Перед его взором начали мелькать какие-то фотографии. Чонгук пристально стал их рассматривать. Это была какая-то вакханалия — раздетые омеги в постели. Наверное, про эти фотки сейчас говорил ему Чимин. Перед его глазами промелькнул весь чат, вперемежку с фотками — типа, отчёт о проделанной работе. Там все альфы восхищались Ким Тэхёном, какой он плэйбой. А потом — видео, на котором показано, как Юнги сначала сидит в ресторане с омегой, улыбается и танцует с ним. А потом на своём плече тащит этого омегу в лав-отель!       Чонгук почувствовал, как им овладела истерика. Как же так? Это что же такое? Тэхён — предатель? И Юнги — предатель? А ведь Гук так доверял Тэхёну и любил его! И даже согласился на брак с ним. А здесь… Что это? Мерзкая игра? Или происки врагов? А зачем? Почему? Ведь Чонгук так уже успел влюбиться в Тэхёна, что не представлял без него жизни. Тэхён стал для Гука такой необходимостью, как дышать! Как глотать воду после нескольких дней жажды! Он стал для него семьёй, его миром, его Вселенной! «Так, надо успокоиться! — приказал себе Гук, — может это какое недоразумение!» Он ещё раз вдумчиво просмотрел эти фотки и прочитал под ними комментарии. Нет, всё так и есть! Это пари, где Тэхён трахал всех подряд — по алфавиту. Чонгук почувствовал, как внутри его что-то оборвалось. А-а-а-а, это сердце разорвалось на куски и повисло на рёбрах, а душа закричала от боли. И Чонгук понял, что его жизнь в эту минуту превратилась в рваные, никому не нужные лохмотья.       Он растерянно стоял около окна, держа перед собою телефон, а слёзы ручьём бежали по его щекам. Он почувствовал, как в его голову вселилась пустота, и ему захотелось просто лечь и умереть. Просто лечь и умереть! И больше ни-че-го! Но тут перед глазами появилась смс-ка, что подъехало такси, и его ожидают.       Руки Чонгука безвольно разжались, и телефон упал на кровать. Его Гук с собою не возьмёт. Это подарок Тэ. Так же он аккуратно сложил новую одежду на кресло, машинально нашёл свою старую, и переоделся. Окинув взглядом свою, уже бывшую комнату, он тихо прикрыл за собой дверь и торопливо выбежал из дома. Уходя в новую жизнь, он не хотел забирать из старой ничего, что ему бы напоминало о Тэхёне. С собой он уносил только боль, разочарование и обиду. И память — злую, ненужную память, которая теперь навсегда останется с ним.       Через полчаса Чонгук уже был у общаги. Быстро преодолев шесть пролетов, он очутился у комнаты Чимина. Дверь комнаты была приоткрыта, вероятно его здесь уже ждали. Заходя внутрь он увидел, как Чимин, яростно вытаскивает свои вещи из шкафа, и не заботясь об аккуратности, бросает их в чемодан. Лицо его было сосредоточено, губа закусана до крови. — Чимка! Привет! Мне тоже прислали эту гнусность. Ты чего это, куда-то собираешься? Чимин, здороваясь, кивнул: — Привет! Чонгук, ты как? — он грустно, совсем не по-чиминовски, взглянул на Чона, — Понятно! — сказал он, не дожидаясь ответа. — Мне что-то тоже очень плохо от всего этого. Хочу уехать, чтобы больше ничего не напоминало мне об этом мерзавце. Поехали вместе? Чонгук растерянно посмотрел на друга. — А как же работа, учёба? — спросил он. Но в принципе, в душе он уже был согласен с Чимином. Ведь ему, хуже горькой редьки, будет встречаться с этим блядским Ким Тэхёном в коридорах колледжа! Ох как, наверное, будет он потешаться над Гуком — неотёсанной деревенщиной, который и вправду осмелился думать, будто в него влюбились... Как, наверное, будут смеяться над ним его друзья... И ведь надо же, как умудрился этот суч влезть в душу. Как ловко и быстро сумел завоевать его тело. Но Гук виноват в этом сам! Не надо было раздвигать ноги перед этим кобелём. Ведь знал же, что он такой, знал! Ведь все Гука предупреждали, чем может это закончится... А он всё-таки, как дурак, поверил его лживым словам о любви, поверил его обещаниям. — Ну, помнишь, мы с тобой хотели снять квартиру на двоих? Так вот: я ещё с работы позвонил и сказал хозяину, что мы готовы вселиться, что приедем сейчас. Он не против. Он этажом выше там живёт. Ну, а с работой решим что-нибудь… Есть же там какие-то кафешки рядом?! — ответил Чимин, по-видимому, уже придумавший, как им жить дальше. — А с учёбой, конечно, вопрос! Не хочется об этом думать. Потом, может переведёмся в другой колледж. По-моему, рядом там есть какой-то, связанный с хореографией. Ты-то на первом курсе, тебя ещё научат. Вот мне надо будет танцами заняться всерьёз. Всё-таки третий курс. Побуду полгода в отстающих, потом нагоню. Я же занимался танцами в своё время. Да и нам, спортсменам, силы воли не занимать — нам всё по плечу! Умный я? — с горькой усмешкой спросил он, вскидывая на Гука тёмные от обиды глаза. Чонгук кивнул: — Я согласен! Это ты все хорошо придумал. Он подошёл близко к Чимину и погладив его по голове, тихо спросил: — Чима, ты сам-то как? Чимин смахнул набежавшую слезу. Опустив голову, он пожаловался: — А ты как думаешь? Чувствую себя дерьмом в бочке. Мне очень обидно. Ведь я, как бы поверил ему… Потом он, с видимым усилием взял себя в руки, и уже деловым тоном, скомандовал: — Ну, что встал? Беги, собирай вещи! Через пятнадцать минут встречаемся у вахты. Чонгук подпрыгнув на месте, быстро подорвался из комнаты. Кулаком стирая на бегу злые слёзы, он яростно себе зашептал: — Врёшь! Не возьмёшь! Главное сейчас — сохранять спокойствие! Не распускаться!       Чимин, сложив свои вещи, сел на кровать рядом с чемоданом. Обхватив лицо ладошками, он почувствовал, что прямо сейчас встать он не в силах. Надо посидеть на дорожку, как там, у русских… Вообще, причём здесь русские? А-а-а-а, ведь вчера ему позвонили из русского общества защиты китов и пригласили приехать к ним на Север, помогать измерять их длину и вес. Чтобы потом отправлять в Южную Африку, в пустыню Каракум. Потому, что им на Севере холодно. И их надо спасать, пока все не перемёрзли. Чимке вчера стало так жалко этих китов, что он согласился. А сейчас... А сейчас ему хотелось самому кому-нибудь пожаловаться на очень громких бабочек, которые шумно летали в его голове. Они громко размахивали своими крыльями, задевая его мозги, и от этого у него текли горькие слёзы. И Чимин, устало сидящий на кровати, заревел в голос. Потому что и бабочек ему тоже было жалко. И ни на кого он жаловаться не будет. Ведь он не ябеда какая-нибудь. Они, наверное, со временем успокоятся сами.       Он вдруг вспомнил, как ему было весело жить одному. Пока не пришёл в его жизнь этот, сука, мать его, Мин Юнги. Этот изменщик Мин Юнги! Этот обманщик Мин Юнги! Надо будет позвонить и всё-всё ему высказать по телефону. Потому что в глаза, Чимин пока не готов. Потому что боится при нём разреветься. А надо держать лицо. Пусть думает, что ему, Чимке, глубоко посрать на этого Мина с верхней колокольни. И пошёл он, гад ползучий, ко всем чертям собачьим навсегда! Он судорожно начал искать свой телефон. Его нигде не было. Наверное, забыл на работе. Ну, может, и к лучшему. Наверное, ни к чему звонить этому говнюку. Пусть насмехается над Паком в одиночку, ну или там …с этим…новым дурачком. Чимин горестно вздохнул, кое-как поднялся и умылся холодной водой. Забрав с кровати свой чемодан он, кряхтя и ругаясь на чем стоит свет, спустился на вахту. Чонгук не заставил себя долго ждать. С чемоданом в одной руке и с кактусом в другой, он вышел из лифта. Когда они сдавали коменданту ключи, тот язвительно спросил: — Далеко, парни, собрались? Переезжаете, что ли? — Да, как-то так! — И куда, если не секрет? — опять поинтересовался комендант. — Смотрю, что-то не в духе вы сегодня. Может, кто обидел? Так скажите, я разберусь! — Нет, спасибо. Всё нормально. Просто мы решили квартиру снять, — ответил Чимин. — Давно хотели, но нормальной не попадалось. Спасибо вам за всё и прощайте, господин комендант. — Ну пока, пока! — опять ехидно процедил сквозь зубы Чхве и улыбнулся сам себе: всё-таки получилось нагадить Киму и Мину. Наверное, сейчас им несладко. А пока, Чхве тоже пора собирать свои монатки, да убираться отсюда подобру-поздорову. Завтра эти футболяги прибегут искать своих омег и узнают, что они съехали. В лучшем случае, дадут в морду. А в худшем — даже и думать не хочется. Может, зря Чхве затеял всю эту бодягу? Ну, что теперь об этом… Главное, эго своё потешил. Хоть раз в жизни. «Но лучше бы сидел на своём месте и не вякал, — с опозданием подумал он, — вот попробуй сейчас, найди такую работу… А-а, ладно! какую-нибудь найду. Вот только денег маловато осталось...». С такими тяжёлыми думами Чхве, кряхтя и охая, пошёл собирать свои вещи. Вещей поднакопилось много, и надо было ещё успеть вызвать грузовик с носильщиками. Так в эту ночь общага лишилась троих жильцов.

***

Парни решили добираться до нового места жительства на метро. Вагоны были полупустыми, и ехать с чемоданами было комфортно. В это время в метро ездили лишь небольшие пьяные компашки, которые возвращались с корпоративов, да влюблённые парочки, обжимающиеся друг с другом. Да такие же горемыки, как наши друзья, одинокие и неприкаянные...       Ребята сели рядом, обложившись чемоданами с двух сторон. Богома Чонгук оставил в руках. Ехать им было долго. Постепенно у них начали закрываться глаза и разговаривать совсем не хотелось. Да и сама атмосфера монотонно трясущихся вагонов понемногу убаюкивала. Они прислонились друг к другу и неожиданно заснули. В какой-то момент, сквозь сон, Чонгук почувствовал, как его укусил Богом. Но сон уже крепко овладел им, так что внимания на это он не обратил.        — Ребята, вставайте, сейчас конечная. — Кто-то настойчиво тряс их за плечи. Это был контролёр. Они быстро вскочили со своих мест. Озираясь вокруг, и немного приходя в себя, они поняли, что проехали свою остановку. Растерянно осмотрелись — их чемоданов не было! Наверное украли! Только кактус остался в руках Чонгука. Они пожаловались контролёру, но тот пожал плечами. Надо было следить, здесь всякое бывает. А ведь в чемоданах была одежда и документы! Хорошо, что хоть деньги и карты остались в карманах их джинсов. Контролёр, сжалившись, проводил их в полицейский участок метрополитена. Ведь в вагоне были установлены камеры слежения. Может, что-то и прояснится. Процесс просмотра камер затянулся до раннего утра. И вот, наконец-то, этот момент настал! На мониторе было видно, как двое парней подошли к спящим ребятам и сели рядом с ними. И со стороны можно было подумать, что это едет одна компания. Проехав остановку, воры взяли их чемоданы и спокойно вышли на перрон. Лица у них были спрятаны под медицинскими масками. В полиции Чонгук и Чимин написали заявления о краже и адрес их нового места жительства. Потом, всё же, с грехом пополам, они добрались до окраины Сеула, где и находилось их новое жилье. Постучав в квартиру этажом выше, где жил хозяин, они объяснили ему ситуацию насчёт документов. Вынутые купюры сделали своё дело и, наконец-то, их злоключения закончились. Хозяин открыл перед ними дверь их нового жилья и отдал ключи.       Квартира была двухкомнатная, старого образца. В ней располагалась небольшая кухня и душевая с туалетом. Вероятно, раньше здесь жили пожилые родители хозяина. Обстановка осталась с прошлого века. Но ребята порадовались и этому. Они так нанервничались и намотались за ночь, что сейчас им больше всего хотелось растянуться на кроватях и заснуть.        А в это время, на другом конце Сеула, некоторым влюблённым альфам было не до сна. «Ночь, ночь, — уходи быстрее прочь!» — ворочаясь в постели, речитативом приговаривал себе Юнги. Он ворочался уже более пяти часов, стараясь всё же хоть немного заснуть. Но когда на него опускалось забвение, в его воспалённых мозгах начинали развёртываться странные видения: то Чимин, красивый до невозможности, целуется с другим альфой, а Мин стоит в стороне и горько плачет; то Чимин убегает из-под венца, выбрасывая в грязь обручальное кольцо; то Чимин сладостно прогибается под ним и шепчет слова любви… И всё это время по воспалённому мозгу Юнги, как по наковальне, стучал молоточек, — Чи-мин, Чи-мин, Чи-мин! И каждый раз Юнги, встряхиваясь от забвения, чувствовал, как внутри от боли сжимается сердце. Как будто, кто-то грубый и жестокий, вертел там раскалённым железом. И тогда Юнги, вскакивая с кровати, начинал отмерять шагами периметр своей спальни. Больше всего его глодало незнание, где сейчас находится его апельсинка. Может, что-то с ним случилось? Как так, уйти в ночь, неизвестно куда? Ну да! Юнги прокололся, он идиот, он дурак! Но можно же было всё выяснить, поговорить, в конце концов — просто поругаться?! Юнги всё объяснил бы ему, всё расставил бы на свои места. И пусть бы сначала Чимка повозмущался, пусть бы и матом трёхэтажным обложил, даже в глаз бы всек — Юнги не против. Он был готов вынести любое наказание, лишь бы потом захапать в объятья своё солнце, вжать его в себя, всосаться в любимые губы, огладить эти пухлые щёчки-пирожочки, вглядеться в рыжие, любимые глаза… И тут Юнги вспомнил его гибкое тело, дрожавшее в его руках, и его стоны, заставляющие быстрее биться сердце и задыхаться от счастья. Он почувствовал, как начал тяжелеть и наливаться его член, как болезненно потянуло низ живота. Юнги зарычал, как загнанный в клетку зверь. Юнги почувствовал, как сильно начало ломать его с ног до головы, как заплакала его душа. Он вскочил с кровати и опять начал метаться по комнате и выть в голос от безысходности. А перед глазами стоял его мальчик, такой солнечный, тонкий, смеющийся. Такой нежный, добрый, немного наивный и смешливый. И ради него Юнги готов был весь мир порвать к чёртовой бабушке! Он готов был на всё, только бы найти его, обнять, занежить, зацеловать и добиться его прощения! Иначе для чего было жить?       Немного погодя, чуть успокоившись, Юнги позвонил Тэхёну. Ему необходимо было с кем-то срочно поговорить, выговориться. — Тэхён, знаю, что не спишь! — жалобным тоном протянул Юнги. — Ты прав, Юн! Как слышу, ты тоже! — ответил Тэхён усталым голосом. — ТэТэ, мне плохо! — проскулил Юнги. — Понимаю. Приезжай ко мне. Мне тоже не фонтан! — со вздохом ответил Ким. — Еду.       Тэхён блокнул телефон и устало прикрыл глаза. Его одолевали невесёлые думы. Да уж, на этот раз он не догнал своего мальчика. Бегун оказался проворнее. Да какой же он, Тэхён, дурак! Надо, надо было всё рассказать вовремя. Тогда бы он, всё-таки, вымолил у него прощение. А сейчас… Он, конечно, не сомневался, что найдет своего Гука. Он будет землю рыть, чтобы найти его. Но, представив его презрительный взгляд, Тэхён невольно поёжился. Ему стало холодно и неуютно. Но он готов! Он был готов на всё ради прощения. Потому что он знал, что без своего Гука, это не жизнь! Ведь этот парень для него стал смыслом его жизни, его миром, его Вселенной! И если раньше Ким не мог представить себе, каково это — не чувствовать Гука рядом, сейчас он воочию узнал, как это больно и страшно, так тупо потерять всё разом...