Секс по алфавиту

      Вечером Тэхён заехал за своим Гуком. Тот уже был готов и, с нетерпением поджидал его. Чонгук был одет в спортивный костюм, а за его спиной висел небольшой рюкзак. В нём находился термос с заваренным чаем из любимых трав. Войдя в квартиру, Тэхён нежно обнял его. Гук, зарываясь носом в его шею, с удовольствием вдохнул любимый запах. От этого у него немного закружилась голова. Он умиротворённо вздохнул: наконец-то они вместе. Он немного покачнулся, но оглаживающие его спину сильные руки поддержали, не давая упасть. — Привет, привет, малыш! — низким баритоном шепнул ему на ухо, Тэхён. Он провёл языком по его уху, скользнул вдоль скулы и нашёл губы, сласть которых он уже немного подзабыл. Он раздвинул их языком и оказался внутри. Там этот маленький наглец проверил все закоулки любимого рта, а губы тем временем начали потихоньку высасывать стоны из глубины чужого тела. Гук немного задохнулся от этих ласк и сильнее прижался к Тэхёну. Он почувствовал как знатно его начинает потряхивать. Руки Тэхёна быстро сняли рюкзак с его плеч и отбросили его на пол. Они тотчас же проникли под толстовку и начали жарко оглаживать его спину. Чонгук замер. Он почувствовал как огромные мурашки рассыпались по его телу. — Ах ты, мой сладкий, — умиленно прошептал Тэхён, расстёгивая на своих штанах молнию. — Как же я по тебе соскучился, Гуки! Толстовка отлетела, приземляясь на рюкзак. Тэхён подхватил Чонгука на руки и, как маленького понёс в комнату. — Прости, Гуки, но я больше не могу! Я очень соскучился. На пикник мы ещё с тобой успеем, но вот со стояком я вряд ли смогу сесть за руль.       Он бережно положил его на кровать. Нависнув над ним, он тяжело задышал. Его пронзительный взгляд, полный похоти и желания, поплыл от вожделения. Рваными, суетливыми движениями Тэхён сдёрнул с Гука спортивные штаны, оставляя его в одних боксерах, и быстро освободился от своей одежды. Глаза его не прерывали зрительного контакта с глазами Гука, смотрящими нечитаемым взглядом. Тэхён почувствовал, как он тонет в этих омутах, и перестал что-либо соображать. Одна только мысль сейчас была на уме: быстрее завладеть этим телом, прочувствовать его, слиться с ним воедино, взять своё. Эти оба сейчас, не осознавая реальности, уже не принадлежали себе. Ими овладели их эмоции, их желание обладать, их нужда друг в друга. Они оба соскучились! И сейчас никакая в мире сила не заставила бы их разъединиться.       Тэхён, постепенно отходя от поцелуя в губы, нежными укусами начал жалить шею Чонгука, вылизывая его кадык. Он провёл пальцем по своей метке и с удовлетворением хмыкнул. Метка вновь расцвела красивым узором. Горячим языком он провёл по ключицам и добрался до бусин сосков. Чуть прикусывая их по очереди, он с удовольствием услышал стоны Гука. Его малыш, выгибаясь, подался вперёд, требуя ещё ласк. Руки Тэхёна властвовали везде. Они, то проходились по позвонкам, оглаживая каждый по отдельности; то цеплялись за тонкую талию Чонгука, страстно сжимая её; то с вожделением наминали упругие булочки попы, проходясь своими музыкальными пальцами по влажной расселине, заставляя сфинктер сокращаться от удовольствия. Ох, уж эти булочки Чонгука! Они были на ощупь такими крепкими и сбитыми, что так и хотелось въехать в них с разбега! Но рано! Ведь Тэхён — не зверь какой-нибудь, а Чонгук — не омега, который только на один раз! Да и самому захотелось почувствовать, с каким пылом Гук отдаётся во власть своему альфе, как извивается его жаркое тело под ним, как самозабвенно стонет он от удовольствия, готовый отдать своё тело, как в последний раз. И Тэхён, со всей нежностью и самозабвением, начал вылизывать своего омегу с головы до ног. Когда он захватил пальчики на ногах в свой рот, обсасывая их по очереди, тело Чонгука выгнулась и задрожало. Его голос задрожал от возбуждения: — ТэТэ, я больше не могу. Сделай что-нибудь уже, скорее! А кто такой Тэхён, чтобы отказываться? Он немедленно поднялся до сладких булочек Гука и ворвался языком в пульсирующий вход. Он почувствовал, как из Гука начала выходить природная смазка. Его Гук потек от его языка. Пальцы одной руки Тэхёна начали нежно оглаживать его яйца и подобрались к стояку. А палец второй руки подобрался ко входу и с хлюпаньем вошёл в него, заменяя язык. Чонгук замер. Другой палец Тэхёна аккуратно присоединился к первому, и они, наподобие ножниц, стали расширять пространство. Стало узко и неприятно, и захотелось большего. Гук тихонечко захныкал. Тэхён, внимательно следя за своим малышом и понимая это, присоединил ещё и третий, параллельно захватывая возбуждение младшего в рот. Медленно двигая пальцами в Гуке, он с вожделением вылизал предэякулят на его члене и провел кончиком языка по краю головки. Чонгук задохнулся от возбуждения, и из него вырвался глухой стон: — Тэ, молю тебя… Гук нетерпеливо насадился на пальцы .Тэхен понял, что малышу мало. Он хочет большего. И он получит это! Тэхён раздвинул коленом ноги Чонгука и забросил их себе на плечи. Он собрал в руку природную смазку Гука и быстро нанёс ее себе на возбуждение. Он приставил к анусу Гука свой нуждающийся член и аккуратно вошел в него, не теряя зрительного контакта с малышом. У того сильно расширились зрачки и Чонгук громко охнул. Его глаза бессмысленно начали метаться по потолку. Тэхён успокоил его поцелуем, а ногти Гука впились в его плечи. Оба на мгновенье замерли: Чонгук — от желанной заполненности, Тэхён — от долгожданного контакта. И оба в этот момент поняли, как неимоверно соскучились друг по другу, что вот так бы всю жизнь, что вот так — и должно быть, что вот так — правильно! Потому что они истинные, потому что любят друг друга! Тэхён, закусив губу, начал тихонько двигаться. Но Гуку, явно не хватало этого «тихонько». Он подался бёдрами вперёд и начал сам задавать ритм. Сердце у Тэхена заколотилось с такой силой, будто захотело выпргыгнуть из грудной клетки. Страсть настолько захватила обоих, что они забыли обо всем на свете, а пространство огласилось сладкими стонами и возгласами: — ТэТэ, так, так! М-м-м, вот так хорошо, м-м-м, люблю тебя! — Гуки, родной! Прогнись чуть чуть! Вот так, любимый! Вот так… Гук послушно прогнулся, и Тэхен почувствовал, как задрожало его тело от более глубоких проникновений. Гук сладостно замычал. Тэхёну стало так хорошо, так хорошо, просто пиздец! Ведь никогда, и ни с кем ему так классно не было! Это уж факт! Но хотелось ещё и ещё! Голод по Гуку был нескончаем! Хотелось насытиться Гуком! Всего, без остатка вобрать в себя и раствориться в нем самому! И Тэхен все сильнее продолжил вбиваться в любимое тело. Наконец, он почувствовал, как внутри взрывается вулкан, и его накрыло цунами! Он застонал, зажмурился, бурно кончил, но продолжил двигать бёдрами и рукой, чтобы довести Чонгука до оргазма. Когда в глазах любимого показались огненные всполохи шаровой молнии, Тэхен радостно выдохнул — мальчик на грани! Чонгук громко всхлипнул и бурно излился! В изнеможении падая головой на подушку, он благодарно улыбнулся. Тэхён упал рядом с закрытыми глазами, видимо переживая этот сладостный момент. Гук, перебарывая своё состояние, быстро достал из-под подушки айфон и незаметно сделал селфи.       Они расслабленно лежали в послеоргазменной неге и лениво улыбались. Голова Гука была откинута на плечо Тэхена, который нежно поглаживал его по волосам. Вставать было неохота.       Тэхён восстановился первым. Он бережно поднял своего мальчика на руки и понес его в душ. Аккуратно опустил его в ванну и, настраивая тёплую воду, с нежностью омыл его губкой. С улыбкой завернул в пушистое полотенце (уж слишком похож был сейчас Гук на мокрого птенца), поцеловал в губы и отнес своё сокровище обратно. Ну, вот! Теперь можно было собираться и на пикник!       Немного отдохнув, они оделись и вышли из дома, радостные и счастливые. Путь предстоял им не особенно долгий. Вероятно, там было очень красиво, раз мама посоветовала Тэхёну везти Гука туда. Она сказала, что оно когда-то было местом свиданий с его папой, местом силы и любви, раскаяния и прощения. И они с папой именно там почувствовали, что любят друг друга.       Вечерело. Когда ребята доехали, солнце уже село и на землю спустились сумерки. Парни вышли из машины и сверили локацию. Та самая поляна. Здесь действительно было очень красиво и живописно. Они огляделись. Со всех сторон их окружали кусты с дикими розами. В это время года розы как раз расцветали, и казалось, что находишься на зелёном островке, который окружён со всех сторон этим розовым безумием и его ароматом. Кругом было тихо. И только зудящий звук изредка прерывал благоухающую тишину. Это запоздавшие пчёлки с наполненными нектаром хоботками, нехотя отрываясь от работы, спешно разлетались по своим пчелиным хаткам. А за кустами, нависнув над ними массивными лапами, монументально стояли вековые ели. Там дальше виднелся непроходимый лес. Казалось, стоит сделать хоть шаг с полянки за кусты — и попадёшь в царство неведомых теней. Там виднелась чернота и мрак. Даже птички не решались туда залетать. Их гнёзда висели на розовых кустах, и они изредка высовывали свои клювики и поглядывали на нарушителей покоя удивлёнными взглядами.       Чонгук осмотрелся вокруг. Он попытался рассмотреть хоть какой-нибудь намёк на присутствие людей. Но девственный вид этой природы не дал ему усомниться, что нога человека вряд ли в ближайшее время ступала сюда. Он достал из своего рюкзака фонарь, зажёг его и поставил его на траву. Стало светлее. На свет фонаря сразу же начали собираться красивые мотыльки. От их трепыхающихся крылышек казалось, что на траве развёртывается какая-то неведомая сцена из китайского театра теней.       Тэхён присвистнул от восхищения и открыл багажник. Оттуда он вытащил большой мягкий плед и разостлал его посередине полянки. Рядом он разложил низкий походный столик и выложил на него продукты в контейнерах. Но гвоздём сегодняшней программы являлось, конечно же, жареное мясо. Тэхён достал железную барбекюшницу и высыпал туда привезённый уголь. Он капнул на него из бутылки розжиг и поджёг. А пока угли готовились отдать свой жар, он кинул на решётку куски мраморной говядины. Проделав эту работу, Тэхён с умиротворением присел рядом и начал зачарованно наблюдать за игрой разгорающегося огня. — Гуки, здесь так красиво! Иди ко мне, моя любовь, — похлопав по пледу рядом с собой, позвал он Чонгука. Тот присел и положил голову на его плечо. Тэхён одной рукой нежно приобнял его и поцеловал в висок.Он прошептал: — Гуки, ты не представляешь, как мне было одиноко без тебя. Сейчас, рядом с тобой, я хоть дышать спокойно могу. Я так счастлив! Давай ты переедешь ко мне. Вон Чимин с Юном уже вместе живут и радуются. Всё равно скоро свадьба. А? И метка моя у тебя давно стоит. Ты же мой навсегда! Чонгук поднял голову и словил внимательный взгляд Тэхёна. Тот вопрошающе смотрел на него, ожидая ответа. Гук почувствовал нервозные нотки в его словах. Он что, так не уверен в себе? Или в нём, в Гуке? — ТэТэ, а ты правда уверен, что хочешь соединить свою жизнь с моей навсегда, до самой смерти, и в горе, и в радости, и так далее? А вдруг тебе станет со мной скучно и тебе захочется развлечься? Я же никогда, ни за что потом не прощу измены. Может быть, тебе найти омегу полояльнее, пока не поздно? — как бы нехотя, произнёс он. — Гуки, какой же ты дурачок! Ну, что ты опять намысливаешь себе какую-то хрень? Почему ты во мне сомневаешься? До тебя у меня была совсем другая жизнь, это факт. Но теперь… Прости меня за прошлое. Я был дураком. Тэхён нежно захватил в свои руки лицо Гука (ну, до чего же его парень милый!) и поцеловал его в губы, глубоко и влажно. Гук с волнением ответил на этот поцелуй и крепко обнял его. Он понял — Тэхён его никогда не предаст! Но выполняя свою миссию, он всё же громко потребовал: — Хочу тебя! Сейчас! Раздевайся! Раздевайся и громко клянись мне в верности и любви по гроб жизни! Чтобы слышали все: и эти розы, и эти деревья, и эти птицы, и вся Вселенная чтобы услышала твои клятвы! Тогда прощу! И клянусь: эти мерзкие фотки вспоминать не буду никогда.       Тэхён быстро вскочил и стал неистово срывать с себя одежду в свете фонаря. И вот одежда уже брошена к ногам, на теле остались лишь боксеры, под которыми уже явно выделяется неслабый стояк. Разгоревшиеся угли добавили света на его обнажённую фигуру, выгодно подчёркивая его "кубики" на животе. Он стоял во всей своей красе, сверкая своими глазами, в которых бушевало пламя неистового огня. Его блонди-волосы, растревоженные рукой Гука, красиво выделялись на фоне звёздного неба. На его медовой коже мелькали блики луны, только что выплывшей из своего укрытия Гук невольно восхитился — как он хорош! Тягучая слюна заполонила его рот. Как особенно он смотрелся здесь, на первозданной природе, окутанный ночью и звёздами, при горящем живом огне и в свете фонаря… Чонгук почувствовал как сердце пропустило удар. — Ну, Тэ Тэ, я слушаю! — сказал он с придыханием, отводя взгляд в сторону. Его уже знатно повело от такого Тэхёна. Но сейчас не время, ведь ему надо завершить мстю, придуманную мамой. А Тэхён, ещё больше возбуждаясь от такого голоса Гука и, задыхаясь от нежности, быстро сорвал с себя боксеры и подскочил к Чонгуку. Его немаленькое возбуждение уже крепко стояло, сочась от желания. Чонгук быстро выставил руку вперёд, заранее тормозя развития событий. Тэхён неохотно остановился. Тяжело вздохнув, он покаянно опустил голову. Потом он немного воспрял и пылко взглянул на Гука. Он клятвенно сложил руки на груди и громко начал объясняться в любви к Чону. Говорил он серьёзно и долго, время от времени поднимая глаза на небо, призывая в свидетели Вселенную. А чтобы Гук поверил ему наверняка, для пущей верности, постукивал кулаком себя в грудь. Чонгук внимательно слушая его излияния, немного улыбался. Он и без клятв верил Киму. Но миссию надо было закончить, и он немного отскочив, осторожно перебил Тэхёна: — Тэ Тэ, ты не останавливайся, я отпрыгну на секунду за машину. Продолжай, я всё слышу. Гук быстро отбежал за машину. А Тэхён, потеряв зрительный контакт с Гуком, остался один. И встав в сценическую позу, продолжил говорить о его неземной любви к Гуку, подняв голову к луне… — …Так что, Гуки, я буду верен тебе до конца своей жизни! И когда умру, клянусь тебе, что даже ни с какими мертвяками на том свете изменять тебе не буду! Бля буду, что не буду! И если что, пусть меня выебет Нахвудоносор! — пафосно закончил он свои излияния на шутливой волне. Потом прислушался, оценил ли эту шутку Гук. Но кругом стояла тишина. Тогда он продолжил ещё громче: — Ты спросишь меня, кто это такой? А хуй его знает! Но он меня всё равно не выебет, и я его тоже! Потому что я тебе, изменять не собираюсь! Ты слышишь меня, малыш? Где ты? Тэхён огляделся вокруг, в надежде увидеть смеющегося Гука. Но его смеха он не услышал. Зато откуда-то из-за кустов, раздался шквал чужого гомерического хохота! Чьи-то руки, вытянув наверх горящие фонарики, начали ими синхронно, как Арми на концертах BTS, махать взад-вперёд и громко скандировать: — «Тэхён — молодец! Тэхён — молодец!»       Поляна и кусты с розами осветились фонарями, а из-за кустов вышли какие-то люди и начали запускать в небо салюты. Небо озарилось неимоверной красотой, которая, разрываясь на разноцветные огни, шапкой падала на землю, накрывая поляну звездопадом. Тэхён застыл на месте, оглушённый этим смехом, громом и визгом. От неожиданности и страха он пригнулся к земле. Он увидел, как люди выбегают из-за кустов и приближаются прямо к нему. А лица-то — все знакомые! В основном это были альфы — его друзья из футбольной команды. Но вот Тэхён увидел улыбающегося Намджуна. Около него — Хоса с Джином, которые не скрывая смеха, держались за животы. За ними он увидел прыгающего на костылях Юнги. Рядом с ним — угорающего Чимина, снимающего Тэхёна на телефон. На Чимине висела ещё какая-то хрень с глазюками. А вот и мама с папой. Они улыбались тоже. Всё было настолько кринжово, глупо и нелепо — прямо как во сне!       Тэхён был так ошарашен всем происходящим, что только сейчас вспомнил, что он голый. В какой-то прострации он схватил одежду, стараясь натянуть её на себя. Но не так-то всё оказалось и просто. Руки никак не хотели попадать в рукава футболки, а ноги старались влезть в одну штанину. Тэхён, быстро осматриваясь вокруг, сдёрнул с земли плед и от стыда завернулся в него. Ему стало очень не по себе.       Но тут к нему подбежали друзья. Они начали его обнимать, тискать и поздравлять. Им, по-видимому, было весело. Некоторые от смеха повалились на землю. А Тэхёну захотелось плакать. Только он не нюня какая-то. Собрав всю свою волю в кулак, он смотрел на них и жалко улыбался. «Ничего! — успокаивал он сам себя, — всё проходит! Пройдёт и это!» Но самому почему-то стало очень обидно: до него вдруг дошло, что Гук в сговоре со всей этой компанией. Но где же он? — Чонгук! Выходи, где ты там окопался? Обещаю — не трону! — зычным голосом прокричал Тэхён, озираясь вокруг.       Гук вышел из-за машины, растерянно улыбаясь и кривя свои искусанные губы. Ему было очень жалко Тэхёна. Он встал рядом с ним и поднял свою правую руку, требуя тишины и внимания. Компания затихла. — Ребята, — глухо произнёс он, — всем присутствующим здесь давно известно про тот спор Тэхёна и Юнги на омег по алфавиту. Недавно я узнал, что Тэхён с буквой «Ч» прокололся. И проиграл этот спор. Так вот, я хочу вам всем сказать, что это не так. Он его выиграл! Последняя буква «Ч», с которой он переспал, это был я — деревенский омега с первого курса, Чон Чонгук. И я знаю, что на ваш групповой чат высылались доказательства в виде фотографий. Сейчас возьмите свои айфоны и зайдите к себе. Только что я вам всем разослал такое подтверждение. В воздухе повисла звенящая тишина. Лишь пустоголовые сверчки что-то продолжали тренькать под ногами. Все уткнулись в свои телефоны. Гук опустил голову и подошёл к Тэхёну. — Прости меня, Тэхён! Я понимаю, это будет трудно, но прости! Не надо было мне всё это затевать. Тэхён молча посмотрел на него и почувствовал, как предательская слеза забила глаз. Он отвернулся, чтобы смахнуть её. Ему очень не хотелось, чтобы Гук заметил его обиду. Ведь во всём он был виноват сам! Чонгук молча отвернулся, и надломленной походкой, быстро пошёл прочь, тихо шепча в ночной воздух: — Не поминай меня лихом тогда, Тэхён!