Казусы с зельем / Potion Mishaps

В сумерках на оживлённых улицах Калифорнии мужчина пробирался сквозь толпу. — Шевелитесь! Двигайтесь, мать вашу! — истерично кричал он, расталкивая всех на своём пути, не оглядываясь назад, боясь что если он это сделает, то увидит приближающуюся к нему Смерть. Лихорадочно ища, куда бы пойти дальше, он бежал, пока не оказался в тёмном переулке. В конце которого стояло такси. Спасение! Он бросился к нему, но не успел он опомниться, как его лицо уже оказалось на земле, и он застонал от боли. — Ты человек, которого трудно найти, Джейкоб. Думаю, мне придётся попросить моего дядю удвоить услугу, которую он мне окажет впоследствии, — сказала Уэнсдей, выходя из тени с длинным черным зонтом в руке. — Я бы оценила острые ощущения от погони, но, честно говоря, я не одета для этого случая, — руками в перчатках она смахнула пыль с плеча своего пальто и костюма, сшитого на заказ. — Чего Вы хотите? Я могу дать Вам всё, что угодно! Деньги? Землю? Женщин? Я дам Вам всё! Пожалуйста, отпустите меня! — молил он, отползая от Уэнсдей. — Боюсь, мне не нужны деньги и земля, поскольку я уже владею большем, чем ты даже можешь себе представить. Что же касается женщин... В глазах Джейкоба блеснул луч надежды. — Меня это не интересует, так как я уже занята, — заявила Уэнсдей, надавив кончиком своего остроконечного зонтика на заднюю часть колена Джейкоб. Его надежда рухнула, и он скорчился от боли. Вещь взобрался на плечо Уэнсдей, тем самым привлекая её внимание. — Ты опоздаешь! — постучал он по плечу. — Ты прав. Прошу прощения, Джейкоб. Мы должны закончить всё как можно раньше. Вещь, принеси верёвку, — Уэнсдей щёлкнула пальцами, прежде чем Вещь метнулся прочь, хватая верёвку. Связав свою цель, она бросила его в пустой мусорный контейнер. — А теперь, если ты будешь вести себя хорошо, дожидаясь моего дядю, я думаю, он приедет за тобой через два часа. Тогда ты сможешь с ним договориться, — сообщила Уэнсдей, бросив на него последний взгляд. Джейкоб попытался закричать, но из-за кляпа во рту у него вырвался лишь приглушенный стон.

***

— Большое Вам спасибо за то, что в течение двух недель помогали нам с дизайном, мисс Синклер, — Марция, руководитель отдела дизайна Калифорнийского филиала в Лос-Анджелесе, протянула руку Энид, поблагодарив её. Энид оживилась и протянула руку для рукопожатия. — Спасибо и Вам! Вы, ребята, были просто замечательными. — Очень жаль, что это Ваш последний день с нами. Было бы здорово, если бы Вы могли переехать сюда, чтобы продолжить работу. — О... Я не могу оставить своих близких в Нью-Йорке. Они ворвались бы сюда с протестом, если бы это случилось, — усмехнулась Энид, вспомнив хмурые взгляды коллег, когда те узнали о её двухнедельном переводе. Но заставило ее улыбнуться то, как Уэнсдей надулась, услышав эту новость.

***

— Это всего две недели, Уэнс, мы будем общаться и созваниваться каждый день, и, наконец, ты сможешь воспользоваться своим телефоном, который пылится в прикроватной тумбочке, — закатила глаза Энид, наблюдая через зеркало за Уэнсдей, распластавшейся в их кровати. — Эти две недели будут казаться вечностью, любовь моя, — пожаловалась Уэнсдей, мгновенно вставая и подходя к Энид, и положила руку на плечо блондинки. — Однако ты можешь загладить свою вину передо мной, — прошептала она, наклонившись к уху Энид. Энид приподняла бровь. — Как именно? Уэнсдей ухмыльнулась. — У меня есть несколько идей...

***

— Итак? Какие у тебя планы после этого? — спросила Марция, вырывая Энид из её мечтаний наяву. Боже, как я скучаю по Уэнсдей. — С завтрашнего дня я ухожу в отпуск. Я встречусь в Вермонте со своими друзьями, — ответила Энид, прежде чем их прервал стук в дверь. — Здравствуйте, извините за беспокойство, эм... Модель просит мисс Синклер подойти, — сказала сотрудница. — Модель? — Кажется, да? Он такой привлекательный, что в вестибюле становится тесновато, но он спрашивал о мисс Синклер, — выпалила сотрудница, оставив обеих в замешательстве.

***

Энид направилась прямо в вестибюль, ведя за собой любопытную компанию. Это было правдой. Люди толпились в вестибюле. Энид пыталась протиснуться сквозь них, бормоча одно извинение за другим. — Энид, Mi Amour, — позвал чей-то голос. Энид закрыла глаза, думая, что ей так сильно не хватало Уэнсдей, что ей даже стал мерещиться её мужской голос, когда та пила зелье и перевоплощалась. Но Уэнсдей работала сейчас над своей книгой в их квартире в Нью-Йорке. Энид почувствовала присутствие кого-то перед ней. — Любовь моя? — спросила Уэнсдей. Может быть, Бог услышал желание Энид, которое она произносила каждую ночь, и каким-то чудом сжалился над ней, призвав к ней Уэнсдей в костюме с букетом любимых цветов Энид. Но это было реально. — Уэнс... Уильям!