Притворись моей девушкой...

***

      Жан Монро никогда в жизни не влюблялся. Честно говоря, большую часть жизни он вообще верил, что любовь — это иллюзия и услада для идиотов, которые не смогли найти свое пристанище в этой жизни. Более того, другие люди буквально помогали ему в это уверовать. Он не понимал Малфоя, когда-то буквально чуть не сошедшего с ума от предательства Сойер. Самому Монро Сойер была интересна исключительно как ресурс. Её можно было использовать в разных целях, однако его сердце оставалось спокойным при появлении девушки, хотя порой эмоции всё-таки были, правда, исключительно отрицательные. Жан уставал от неё. От её фальши, наигранности и ощущения искусственности. Она не казалась ему личностью, скорее пародией на реального человека с внутренним миром. Для него девушка была трофеем, но ничем иным.       Жизнь Монро постоянно крутилась вокруг работы, а точнее — достижения успешной карьеры. Надо сказать, что он действительно в этом преуспевал. Красивый, интересный и хитрый Жан быстро превращался в того, вокруг кого стелился мир. Люди считали его нужным в продвижении; другого ему и не надо было. Ему нравилось, что они приходили к нему за помощью, а потом «вязли» в его паутине.       Да, Жан Монро никогда не верил в любовь. А потом он увидел эту кудрявую девушку, танцующую как в последний раз. Она была живой. Не претворялась, а именно жила. От неё даже, казалось, исходило невидимое свечение, и дело было явно не в том, что она была волшебницей. Это было какое-то потустороннее свечение. Ею хотелось дышать. Когда она подошла к нему и поцеловала, время реально застыло, хотя никто не крикнул «остолбеней!». Янтарные глаза горели. Жан не видел этого никогда. Это не было похоже на обычную легкую симпатию. Ему буквально физически стало больно, когда она сбежала. Он выследил её и купил цветы. Почему-то в его голове даже на секунду не возникло сомнения, что незнакомка не захочет иметь с ним ничего общего. Другие же теряли от него голову, с чего бы у неё должно было быть иное восприятие?       Каково же было его удивление, когда его появление у девушки мечты не только не вызвало приятного удивления, но и желания просто стоять с ним в коридоре не было от слова «совсем». Она его выставила за дверь, да ещё и обещала вызвать какую-то полицию. Отправляясь домой в легкой форме бешенства, Жан вдруг осознал, что до этого уже видел девушку. Он пытался добиться расположения «золотой девочки Британии». Это ведь ей его отец вручил какую-то статуэтку от имени магического сообщества Франции на одной из годовщин в честь победы над Темным Лордом. Почему он никогда ее не рассматривал?

***

— Гермиона, в чем дело? — Джинни испепеляла её взглядом уже битый час, игнорируя повторяющиеся ответы от Грейнджер. Будущая Поттер смотрела на неё как на нашкодившего ребенка, который не желает сознаваться в своем проступке. Честно говоря, это был очень плохой знак, так как мозг Уизли работал слишком хорошо; она идеально считывала подвох. — Это из-за Малфоя, да? Интонация была вопросительная, но Гермиона знала, что это не вопрос. Это буквально обвинение. Говорить о Драко ей не хотелось. Их шоу по игре в пару начиналось со следующей недели. У неё остались жалкие два дня, чтобы свыкнуться с мыслью, что она будет играть роль его невесты. Ей очень хотелось помочь ему, но одновременно с этим она не хотела его видеть больше никогда в жизни, потому как это было чересчур больно. Гермионе хотелось побежать к нему и признаться в чувствах, а заодно убедиться, что он в порядке, однако рациональная ее часть твердила, что Драко её не заслуживает и нужно быть просто бесчувственным гоблином, чтобы предложить ей то, что он предложил, и после этого ей стоит ненавидеть его. Проблема заключалась в том, что в любом случае она любила его слишком сильно, чтобы не помочь ему или презирать его. Из круговорота печали, в котором она жила второй день, её выдернул голос Джиневры. — Что этот кретин опять натворил? Гермиона, ты в любом случае будешь отвечать на этот вопрос, не играй со мной, — серьезно произнесла девушка, глядя на подругу своими пронзительными глазами. — С чего ты решила, что дело вообще в нём? — не спешила раскрывать все карты Грейнджер. — Да потому что, если бы у тебя с ним всё было в порядке, ты бы не сидела здесь со мной, а была бы с ним в магловской части города, попивая кофеек и обсуждая понятные только вам темы, делая вид, что вы друзья, хотя для всех давно очевидно, что вы по уши в друг друга влюблены!!! Этого только Рон не заметит, может!!!! — воскликнула Джинни. Глаза Гермионы расширились от ужаса. Её чувства не были взаимными. Это она знала точно. Однако, Мерлин, её чувства могли быть очевидными для Малфоя. Вдруг он решил поиздеваться над ней и поэтому предложил ей то, что предложил? Паника медленно начала овладевать её существом, и она буквально забыла, как дышать. — Эй, Герм, дыши! — обеспокоенно зашептала Уизли, хватая её за руки. — Джин, это так очевидно, да? — О чём ты? — Ты думаешь, что он знает, что я его люблю? — надтреснутым голосом проговорила Грейнджер, поднимая глаза, полные слёз, на подругу. — Милая, ваши чувства взаимны, я уверена в этом, — осторожно сказала рыжеволосая девушка, поглаживая зарыдавшую подругу. Она не смогла бы прочитать мысли Гермионы, так как та была слишком сильным легилиментом, но, Мерлиновы кальсоны, если бы Джин смогла, то на одного платинового блондина в этом мире стало бы меньше.