Притворись моей девушкой...

***

      Драко безумно сильно скучал по Гермионе. Признаться, он и представить себе не мог, что стал так зависим от «подружки Поттера». Грейнджер поселилась в его снах, давала новый смысл вещам вокруг него, так как их касались её руки, и просто незримо присутствовала около него, когда он надеялся побыть наедине с самим собой. Не было ничего страшного в том, что он влюбился, но было ужасно то, что Малфой не мог сознаться в своих чувствах ей. Более того, ему претил тот факт, что он будет использовать её. Делать это он собирался, чтобы спасти репутацию и шаткое равновесие матери, но, Мерлиновы кальсоны, он же тем самым мог запятнать идеальное досье Гермионы. Девушки, которую он сначала ненавидел, а теперь боготворил. Положение Драко было безумно хрупким в этом ужасном мире. Одно неверное решение — и он вновь попадет в Азкабан. В Аврорате с ним церемониться не будут. Попытка рассекретить волшебный мир и запрещенные вещества — идеальный повод, чтобы видеть изо дня в день лишь море и чувствовать постоянную тоску. Дементоры будут для этого стараться на пределе возможностей. В этом Драко был уверен на сто процентов. Проблема была еще в том, что он не хотел, чтобы мать вновь проходила через культуру отмены. Она с её высоконравственным складом ума и зацикленностью на этикете буквально свихнется.

***

      Гермиона задумчиво помешивала латте, гипнотизируя тающие цветы из взбитого молока. Уже завтра в обед её ждет встреча с Драко, где они обсудят все детали их плана. Они будут играть пару. Как она вообще могла попасть в рамки этого сумасшедшего плана?       Она ведь всегда принимает только правильные решения. Это всё какой-то дурной сон, от которого невозможно проснуться. От грустных мыслей Гермиону отвлек звук отодвигающегося стула. Подняв всё ещё расфокусированный взгляд, Гермиона с ужасом увидела уже знакомую прядь кудрявых волос и темно-карие глаза. Перед ней вновь сидел тот самый парень. — Вы когда-нибудь исчезнете из моей жизни? — с надеждой спросила Гермиона, порядком уставшая от доставшего её парня.  — Уверен, что, если ты узнаешь меня лучше, ты совсем скоро передумаешь, — коварно улыбаясь, произнес Жан, изучая черное платье девушки, застегнутое на все пуговицы. Последний факт ему не понравился, кстати, особенно.  — Самонадеянно, так как я не собираюсь вас узнавать! — воскликнула гриффиндорка, разозленная таким поведением не на шутку; даже Малфой её так не бесил во времена учебы, как этот наглец.  — Есть парень? — спокойно спросил он, пробегаясь взглядом по её лицу в поисках нужных эмоций. Грейнджер отставила чашку и, оглядев его с ног до головы, заговорила.  — У меня есть парень, которого я безумно сильно люблю и никогда не брошу, но даже если бы его не было, я бы всё равно не стала с вами знакомиться. Так понятнее?  Каждое слово она чеканила и прожигала не самым дружелюбным взглядом француза.  — Парень, не муж, так что у меня всё ещё есть шанс. Но, так уж и быть, этот раунд за тобой, пупсик, — улыбнувшись во все тридцать два зуба, проговорил Монро, уходя из кафе.  Гермиона сжала переносицу и взяла свой кофе. Отпив глоток, она с грустью поняла, что тот безбожно остыл…