Любовь без границ

***

— Вааай, Ацуши, я хочу в лес! — Прощебетал темноволосый, закрывая книгу о природе. — Там комары! — И что? — Я ненавижу комаров! — Отмахнулся мальчик, умоляюще смотря на Рюноске. — Ты меня не любишь…? — Ацу нет…пожалуйста. Секунду спустя Акутагава набросился на мальчика, кусая его за шею. — Я тебя съем! — Аку стоп! — Смеясь, пихал блондин зубастого. Вдруг зазвенела мелодия из пиков разной громкости и тональности. Ацуши моментально схватил телефон и посмотрел кто ему звонит.

Братик

— Братик! Быстро проведя пальцем по экрану, он прислонил гаджет к правому уху. — Мистер Ацуши на связи. С конца другой линии полился идиотский смех с хрипцой. — Ты чё ржешь? — Сегодня и завтра утром меня не будет. Предупреди Мори, — на отъебись сказал Осаму, попивая виски из стеклянного бокала. — Хорошо, а ты с кем? Рюноске кажется заинтересовался и взял телефон в свои руки, ставя звонок на громкую. — С девочками. Мужской смех пронзил глубокую тишину и мальчики точно услышали шлепок, будто дали леща. — Какие еще девочки? Я по твоему баба? Идиот! — Закричал незнакомый, мужской голос и звонок прервался. — Мне жаль Дазая… — прошептал темноволосый, скрывая улыбку. Секунд пять хватило обоим понять что произошло, как вдруг оба засмеялись во весь голос.

***

Заходя всё в глубь леса, становилось темнее с каждым шагом в неизвестность. Ацуши останавливался, фотографируя деревья и тропинки на свой старый фотоаппарат. Акутагава подошёл к другу, заглядывая в экран, где показывалась фотография, как вдруг оба услышали хруст веток позади себя. Рюноске аккуратно взял за руку мальчика. — Стой… — он медленно повернул голову, смотря назад и, там никого не оказалось. — Ветер… Блондин медленно потянулся к другу и обнял его, утыкаясь носом в шею. — У меня плохое предчувствие, пошли нахрен отсюда, — прошептал Ацуши, пытаясь нащупать телефон в кармане. Мальчик встревоженно отошёл от друга и не мог сказать ни слова, закрывая рот двумя ладонями. — Накаджима, без шуток, где телефон? — Взволнованно спросил Рюноске, сжимая и разжимая кулаки. Подул сильный ветер и стало уж совсем темно и холодно. У Рюноске никогда не было телефона, поэтому, он всегда полагался на своего друга. Тот лишь молча стоял, разглядывая что-то далёкое. Ацуши заметил вдалеке огонёк, который бледно-бледно светился. — Ты тоже это видишь…? — Со страхом спросил Накаджима, показывая пальцем на огонёк. — Бежим! — Крикнул мальчик, хватая друга за руку. В груди что-то кольнуло и стало трудно дышать. Мальчики быстро бежали, еле как переплетая ноги. Комары и паутина прилетали прямо в лицо, от чего Ацуши зажмурился и споткнулся, падая прямо в лужу. — Ацуши! — Да блять, как я устал-то! Блондин лежа на животе потянул руки к ноге друга и схватил её, дёргая на себя. Тот свалился прямо на мальчика под громкий смех обоих. — Ух сука, — темноволосый шлёпнул по ягодице своего друга, резво смеясь. — Стой, слышишь? — Блондин перестал смеяться и указал в тёмное небо указательным пальцем, смотря вдаль. После, он перевёл палец на траву, где лежал интересной формы нож. Он уж точно не новый, но да ладно. Малой закинул его в карман. — Ацу…? Мальчик резко встал, сбросив с себя лишний груз. Смеясь на весь лес, он побежал в сторону того огня, который было уже видно. Этот светильник, что освещал входную дверь деревянного дома, давал им надежду на спасение. — Кто последний тот лох! И да, ты повёлся! — Сучёныш! — Крикнул мальчик и сорвался с ног, бежав за другом.

***

Стоя у двери и понимая, что сейчас примерно час ночи, им ничего другого не осталось кроме того как стучать. Ацуши потянул руку к деревяшке, как вдруг резко убрал руку и повернулся к мальчику. — Давай на цу-е-фа? — Блять…ты серьёзно? Как я могу отказаться от такого предложения! Аку подошёл и положил на левую ладонь кулак. — Цу… — Е… — Фа! Оба показали ножницы и счёт продолжился. — Цу… — Е… — Блять! Дверь резко отворилась и высунулась за дверь чья-та белая голова, которая уж очень сильно напугала ребят. Тёплый взгляд разных по цвету глаз направился на Ацуши. Парень улыбнулся и с радостью им открыл дверь. — Ребята, вы чего здесь так поздно? Мальчики замялись и взглянули в помещение через вход. Там было пусто, но сразу стало понятно, что парень там был не один. — Ты Николай, да? Резкий вопрос вставил в ступор Акутагаву и Гоголя, ведь у обоих была почти одинаковая причина. — Малыш, так ты Ацуши… Блондин раскрыл руки и к нему в объятия попал мальчик, с которым они знакомы еще давно, очень давно. — Блять, Ацу, я нихера не понимаю! Вы знакомы? — Это наш с Дазаем двоюродный брат! — Прощебетал мальчик и вырвался из объятий, заходя в дом. — Я в ахуе…может еще с луны у тебя родственники? Допустим, инопланетяне с Молдавии или Одессы, — зашел за другом мальчик, уловив презрительный взгляд разных по цвету глаз на себе. — Я сам с Одессы, чудик ты молдавский. — Иди нахуй. — Так, не ссоримся. Тигрёнок, это кто вообще с тобой? — Поинтересовался парень, убирая лист дуба с волос Акутагавы. — Он мой друг! — С гордостью сказал мальчик, улыбаясь во всё лицо. Детские, наивные глазки смотрели в пустые глазёнки двоюродного брата. Он искренне не понимал почему младший дорожит всеми людьми, что его окружают. — Пошли к Дазаю. — Он с тобой? Как круто! Дазай, ты где? Рюноске лишь аккуратно шагал за другом, чувствуя накипавшую тревогу. Его разум кричал о том, что нужно хватать Ацуши и бежать как можно дальше от этого места.

Как можно дальше от двоюродного брата.

— Вот здесь Осаму. Перед мальчиками возникла обычная дверь. Ацуши приоткрыл ее и Рюноске положил свою ручёнку на руку друга. — Может, позовёшь его для приличия? — Не смотря на друга, спросил Акутагава. — А ты зайди и попроси его выйти сам, — промолвил блондин, засунув руки в карманы спортивных штанов. — Хорошо. Тёмноволосый открыл дверь и зашёл в тёмное помещение, как вдруг резкий хлопок двери и крик мальчика привёл в чувства Ацуши. — Что за херня? Аку! Ты слышишь меня? Гоголь быстро достал ключи из кармана и закрыл дверь на замок, убирая руки мальчика с двери. — Пошли малыш, — на отъебись сказал блондин и протянул руку. — Ему больно, братик! Крики всё были громче и громче. Мальчик быстро схватил ручку от двери и начал ею дёргать, бить ногой дверь. После неудачи, «тигрёнок» осел на пол спиной к двери и взялся руками за голову. — Сука…ты зачем это сделал? Он мой друг! — Он слаб, ты не заметил? — Сев на корточки, брат протянул руки. — Акутагава не слаб! — Злые люди корыстны, милый, — старший аккуратно взял на руки трясущегося Ацуши, и понёс его в неизвестном направлении. Крики всё отдавались болью в ушах и были всё дальше и дальше. Слёзы полились из глаз бедного мальчика. — Итак, теперь вспомни дядю Чую! — Помню, — через слёзы сказал малой. — Они с Дазаем приняли наркотик. Только есть одно но, рыжий обещал прийти к Осаму и в итоге он вырубился, а Дазай в таком состоянии, что и собачку трахнуть не помеха. — Нет, Аку! — Разрыдался мальчик ещё больше, дав лёгкую пощёчину Николаю. Кинув на диван ребёнка, Гоголь с улыбкой на всё лицо указательным пальцем показал на Ацуши и пол, вертя конечностью. Блондин быстро встал и посмотрел за диван, не веря своим глазам. За диваном лежал тот самый дядя Чуя. Штанов на нём не было, сам он сжался и принял позу эмбриона. Пол вокруг него был в блевоте, из-за чего от него жутко воняло. — Ацуши…тигрёнок мой, здесь не безопасно. Пойдём со мной, — сказал старший, подойдя к мальчику и крепко обняв его, поглаживая по плечу, — дядя Чуя оклемается и утром будет пить чай в кругу нашей семьи! — С надеждой прощебетал Николай и подхватил ребёнка на руки, уходя с гостиной прочь. Детский плачь разносился по дому. Наивная и будто бы детская улыбка не слезала с лица Николая. Он счастлив. Этот дом заполнен жизнями, эмоциями. — Отец! — Вскрикнул Гоголь и поклонился с ребёнком на руках. — Милый, пошли… — без эмоций прошептал Фёдор, даже не посмотрев на мужа. Направляясь обратно в комнату, парень выглядел крайне несчастно. Одет он был как священник. Чёрное обличие предавало закалённый дух его души. Страх, что кроется где-то в волшебных глазах Николая, можно было увидеть не сразу и не всем. Ведь этот страх иной, это страх того, что его не примут. Достоевский верующий человек, это сразу видно. Серебряный крест на его груди был символом победы над слабыми, а так же иконы богов, которые развешаны по всем деревянным стенам. Отдаляясь всё дальше и дальше от кухни, Ацуши вжался в старшего не отпуская его. Он боится его, он боится Фёдора. — Я ненавижу детей… — громко сказал Достоевский и остановился перед деревянной дверью, на которой висела икона Божией матери. — Каюсь отец, я каюсь… — прошептал блондин и крепко обнял ребенка. — Сейчас будет урок воспитания. Прошу зайти.

***

— Дазай нет! У мальчика содрана кожа до мяса. Кровь текла по маленькому телу без остановки. Ещё чуть-чуть, и Осаму убил бы его. — Чуя… — Растерянно промолвил старший, как вдруг снова повалил мальчика на кровать, начав втрахивать его в неё. Бедный ребёнок уже терял сознание, как вдруг шатен впился в губы мальчика. Этот поцелуй был отвратителен для малого, ведь ранее он аккуратно и нежно целовал Ацуши по утрам. Бойкий язычок успел исследовать полость рта Акутагавы. — Ммм! — Замычал Рюноске, пытаясь вырваться. Осаму шлёпнул мальчика по ягодице, прекратив его целовать. Он аккуратно оторвался от губ ребёнка. Нитка слюни была между их губами, и Дазаю пришла гениальная мысль, которую он исполнит. Впившись зубами в нежную кожу шеи, Осаму резко дёргал её разрывая. Крики мальчика разносились по всей комнате и точно по дому. Он бился головой об голову старшего, но было без результата. Тот лишь жёстче стал входить в его анус, долбясь вместо смазки — кровью. Рюноске мычал, по его щекам текли слёзы но он вырывался всеми силами, что у него были. Наконец, когда Дазай жестоко надругался над малым, он кончил внутрь и уронил своё несчастное тело на кровать рядом с мальчиком. Шатен, улыбаясь и наслаждаясь моментом, вдруг услышал тихий плач ребенка. Осаму повернулся на бок лицом к нему и увидел беззащитного, слабого Акутагаву который съёзжился и тихо плакал лицом в подушку. Его тело болело. Кровь засыхала на его коже и раны дико отдавали болью. — За что ты так со мной…? — Тихо прошептал Рюноске, немного трясясь. Осаму подвинулся ближе к нему и аккуратно приобнял мальчика, прижимая его к себе. — Доза была сильна…какой я эгоист. — Доза? А если бы ты вместо меня Ацуши выебал! — Мальчик сорвался на крик и попытался уйти из объятий парня. — Ацуши…

***

Мальчик сидел в самом углу комнаты, наблюдая за картиной маслом. Николай, плача и рыдая на всю комнату был избит Достоевским. Тот его взял за волосы и потащил на кровать, достал из-под гладко выглаженной подушки ремень. Уши Ацуши пробил громкий крик, который был не схож на человеческий. В этом крике была вся боль, вся тоска, которую хранил этот хрупкий паренёк. Мальчик зажмурился, не издавая ни слова. Нащупав в кармане нож, который он удачно нашел в лесу, Накаджима хвалил всех богов за то, что он подобрал его. Встав на колени и тихо ползя на четвереньках к спине Достоевского, Ацуши думал лишь о Акутагаве с Дазаем. Тихо встав сзади него, Фёдор остановился и медленно начал поворачиваться, как вдруг малой подпрыгнув, повалил парня на кровать. Навалившись всем весом, он замахнулся ножом и со всей силы пробил череп, который треснул. Фёдора начали сводить судороги. Руки, ноги подкашивались, а глазные яблоки парня закатились, оставив после себя белые кружочки. — Тварь блять… — прошептал мальчик и быстро стёр левым рукавом кровь со своего белоснежного лица. Резко в комнату ввалился Дазай с Акутагавой на руках. Их глаза выражали огромное беспокойство и страх. Ацуши сидел сверху Достоевского, долбив лезвием ножа череп, что был уже не похож на голову человека. Мясо и кровь стекали по шее и по ножу, а милый ребенок с прозвищем «Тигрёнок» по детски, так наивно смотрел на всех окружающих людей ощущая любовь. Победу над злом.

***

Пепел с сигареты падал прямо на пол. Стук каблуков мужских туфель добавлял некое чувство беззаботности и скукоты. — Вчера копался в делах, и отыскал кое-что, — Одасаку кинул на стол дело под названием «Тигрёнок». Тихий шепот в темном кабинете стал тем, что так давно не слышал мужчина. Это дело он помнит как свои пять пальцев, ведь раньше был соседом именно того дома где всё произошло. Он первый увидел своими глазами это, будучи находясь шестилетним ребенком. — Возможно вас мучает вопрос что с ними после 21 года? Ответ таков, ничего, что другого невозможно было предсказать, — он затянулся дымом сигареты, смотря в окно. Лил дождь, тучи окутали небо. — Ацуши Накаджима на данный момент находится в психиатрической больнице уже какой год. Его невозможно вылечить, ведь травма из-за смерти Рюноске… Точно, вы ведь не знаете, этого нет в деле. После надругательства педофилом Осаму Дазаем, через пару часов Рюноске Акутагава умер от потери крови на руках его насильника. Николай Гоголь на месте вскрыл вены, когда все отходили от шокового состояния. Он любил Фёдора Достоевского, и не смог отпустить его. Чуя Накахара из-за передозировки наркотиков скончался на месте в позе эмбриона. А Дазай Осаму скрылся, ему было ровно семнадцать. Двадцать один год назад закрыли это дело, но все мы собрались здесь лишь из-за серии убийств в лесу. Убийств рыжих мальчиков и расчленение их тел. Мои догадки таковы, что спустя столько лет убийца объявился…