Наруто - Хроники идеального мира

                                                                  -1-       После всего случившегося Итачи буквально исчез из жизни Кушины. Вместо себя он поставил двух Анбу, которых Кушина в первый же день прогнала. Они спорили, клялись, что она их и не заметит, но Кушина была непреклонна. В итоге она убедила их отойти от дома на два километра, и охранять периметр. Минато все никак не возвращался в деревню, чтобы можно было окончательно их отвадить. Кушина вновь была одна, наедине с мыслями о собственной измене. Самобичевание вызвало у нее острое желание запивать мысли, так что запасы вина в кладовке Минато начали худеть. Идти в город у Кушины не было сил. В один из дней она проснулась на диване, одетая в шелковую ночнушку, с пустой бутылкой в руке. «Докатилась» – подумала она с отвращением, но тут же почувствовала желание похмелиться. Вино доводило Кушину до слез, а начинать с этого день было бы паршиво. Нужно было убрать дом, вдруг муженек пожалует. Кушина выпила чарку саке, закусила хлебом с колбасой, и решила принять душ. Но не успела она подойти к ванне, как услышала странный звук из комнаты Наруто.       – Сынок? – ахнула Кушина. Неужели он вернулся и увидел ее такой? «Господи! Господи, нет!». Этого позора Кушина не вынесла бы. Она осторожно поднялась по лестнице, приоткрыла дверь и заглянула в комнату Наруто. Никого не было, но краем глаза Кушина увидела камушки, один за одним врезающиеся в стекло. Кушина быстро перебежала в их с Минато спальню, и осторожно выглянула из окна. Прямо под окном Наруто стоял раскрасневшийся юнец в синем шарфе. «Внук третьего!» – вспомнила Кушина и улыбнулась. Он с детства бегал за Наруто по пятам. Все учился у него чему-то. Интересно чему? Мать не видела в сыне потенциала хорошего сенсея. Слишком плохо говорил, весь в нее. И слишком уж рассеян.  Тоже в нее. От Минато он унаследовал только лучшее, гаденыш. У нее забрал все недостатки, даже слово паразит, пусть и немного другое.       Кушина решила развлечься. Почему бы и нет. А то совсем одичала от одиночества. Собрав чакру, она осторожно сложила печати, давненько не приходилось этого делать. – Техника превращения! – шепнула она и обратилась в своего сына в черной футболке с красным водоворотом клана Узумаки и оранжево-черных трико и тапках. Взглянув в зеркало Кушина убедилась, что не пририсовала сыну третью ноздрю и отправилась в его комнату. Там она открыла окно, направила чакру в ноги и выпрыгнула, приземлилась довольно удачно, тело еще помнило.       – Братик Наруто! Ты чего так долго!       – Одевался, даттебайо! – ответила Кушина голосом сына.       – Мы месяц не виделись! Дед таскал меня за собой по всей стране огня! Я столько красивых девиц повидал! Закачаешься!       – Прям красивых? – сдерживая смех спросила Кушина.       – Теперь моя техника будет лучше твоей! Я столько материала собрал! Но скажи, ты стал генином?       – Ага!       – Здорово! А миссии уже были? Расскажешь? Кто в твоей команде?       – Саске-чан… – Кушина запнулась. Стоило лучше подбирать суффиксы.       – Только при нем так не говори! – хихикнул Конохамару, – Этот чувак пугает! А еще? Сакура-сан, как ты хотел, да?       – Точно, даттебайо! – хорошо, что сам сказал. Кушина не знала имени той девицы. Сакура, значит. Кушина вспомнила розовый волос, который нашла в белье Наруто. Вот оно как. «Так это она нацелилась на моего сына?».       – Круто! Наконец ее завалишь! А? Братец?       Это обсуждать Кушина не собиралась.       – А ты сам-то как? – перевела она тему.       – Да какая к черту разница, твои старики дома?       «Старики? Ах ты поганец!».       – А что?       – Ну как что, могу я показать технику? Не при твоей же матери такое вытворять!       – Отец уехал, мать ушла на рынок, так что все ровно! – Кушина надеялась, что подбирала слова верно.       – Тогда погнали! – выпалил Конохамару, – Техника соблазнения!       «Чего?». Кушина выпала в осадок от увиденного. Мальчишка превратился в грудастую, русую глянцевую модель в бикини, и начал вышагивать, демонстрируя Кушине свои прелести. «Ах ты мелкий извращенец! Так вот чем вы с моим сыном занимаетесь? Ну держитесь!» – подумала Кушина.       – Неплохо, но кто это такая? – спросил «Наруто».       – Что, братик? – невинно спросила «девица».       – Ну кто она? Твоя женская версия? Ты себе льстишь, даттебайо. Слабо превратиться в кого-то, кого ты знаешь. При этом сделать ее такой же горячей правдоподобно?       – Конечно не слабо, братец! Но ты же сказал нельзя так делать, вроде как это некрасиво по отношению к женщинам!       «Ну хоть что-то» – подумала Кушина.       – Сегодня я разрешаю, даттебайо! Это поможет тебе продвинуться вперед! Идем в мою комнату, попрактикуемся!       – Есть!       Поднявшись в комнату Наруто Конохамару первым делом уселся в его кровать и спросил, что ему делать.       – Я покажу, а ты попытаешься повторить, понял?       – Да, братик!       Кушина развеяла технику превращения.       – Смотри! – заявила Кушина.       – Ох, братик, но это же твоя мамка! – удивился Конохамару.       – Ну и что? Она же вроде красивая, как считаешь?       – Ну конечно! Твоя мамка бомба, братик! Но как-то неловко же!       – Почему? В том же и суть! Нужно постараться сделать сексуальной и естественной любую женщину! Вот истинная мощь техники… соблазнения!       – Братик! Ты просто гений! Что, мне тоже надо превратиться в свою мамку?       – Нет, болван, даттебане! Ты лучше скажи, как тебе моя? Вот так эротично? – Кушина подошла к стене и выгнулась, подставив на обозрение попку. Ночнушка задралась, открыв черные трусики.       – Ух ты, братик! Так естественно!       – А то! Возбудился?       – Нет, братик, ты чего! Ты же сам говорил, что это гейство!       – Да брось, скажи честно, разве эта попка не возбуждает? Шлепни меня!       – Это странно, братик!       – А тебе не хочется?       – Еще как! Спрашиваешь!       – Так давай! Заодно скажешь, натуральная или нет.       Конохомару завороженно подошел и шлепнул Кушину по правой ягодице.       – Слабовато! У тебя что, девичьи ручки?       – А вот и нет! – второй раз он зарядил хорошенько, Кушина даже ойкнула.       – Поразительно! Как настоящая. Даже покраснела! Можно сожму?       – Нет, это уже слишком – хихикнула Кушина. – А теперь скажи мне, – Кушина выпрямилась, – вас в академии учат обращать внимание на печати? Какие я сложила печати, исполняя технику?       – Ты не складывал печати, только одну и… – Конохамару запнулся. Его глаза округлились. – Ты сложил печать рассеивающую технику…       – Это значит что?       – Что ты развеял технику… Превращения… А не использовал ее…       – Следовательно? – уже с трудом сдерживая смех спросила Кушина.       – Следовательно вы… Не Наруто… Ёмоё…       – Понравилось? – спросила Кушина, пытаясь придать себе серьезный вид. Парень был уже краснее репы.       – Да, – выдавил он.       – Я рада, что ты хорошо провел время, Конохамару-чан, – кивнула ему Кушина.       – Не смешно! – обиженно выпалил мальчишка.       – А вот тут ты не прав, видел бы ты сейчас себя со стороны, понял бы, что очень смешно!       Конохамару осознавал все долго, но, когда осознал и принял окончательно впал в тихий ужас. Даже губы задрожали.       – Наруто на миссии, даттебане, - рассказала Кушина, – не знаю, когда вернется.       – Вы… вы…       – Спускайся на первый этаж, возьми в холодильнике помидору, помой и нарежь дольками. Уж если облапал меня, будешь теперь мне прислуживать. Женщин за такое благодарить надо! Представляешь, что с тобой сделает Наруто, если узнает обо всем этом? Конохамару судорожно бросился исполнять приказ. Кушина с довольным видом последовала за ним.                       Спустя час Кушина и Конохамару совместно организовали завтрак из весеннего салата, вареного риса с яйцом и соевым соусом, кабачковой икры и кофе, чтобы все это запить.             – Вы сумасшедшая! – сказал Кушине сытый и довольный Конохамару. Солнце уже было на пике, а знатный завтрак они только закончили. Пока готовили, Кушина успела немного узнать этого мальца, он был вылитый Наруто в эти же годы. И мечтал о том же, и вел себя так же. Может быть был чуток сообразительнее.       – Мне скучно, – пожала плечами Кушина. – Я как вдова при живом то муже. И сын ушел. Надо же ради кого-то жить. Вот, тебя покормила. И порадовала хорошенько.       От слова «порадовала» он вновь покраснел.       – Всегда поражалась тому, какие люди в Конохе ханжи. Я росла не так, мы в Скрытом Водовороте были близки и не стеснялись друг друга. Когда было это делать? На нас постоянно нападали. А тут разок не завяжешь халат хорошенько, и Минато уже высказывает, что я повреждаю их сыну психику.       – Так может он был прав? Это ведь братик создал и Технику Соблазнения, и Технику Гарема….       – Гарема?! О чем ты?       – А… ну… да не важно. Я же мелкий, вечно глупости говорю, не обращайте внимания.       – Техники ты используешь такие, будто бы взрослый совсем. Вот интересно, а что под тем купальником? Внизу?       – Ничего, – пожал плечами Конохамару, – я же не знаю как там все должно выглядеть.       – Вот именно. Ни черта ты не знаешь, сопля зеленая.       – Наруто старше меня, но у него девушки нет! А у меня все впереди.       – Наруто туп как пробка, поэтому и нет. Весь в меня.       – Разве же вы глупая? Вон как меня надули.       – Я просто хитрая. Как лисица. И знаешь, что сейчас эта лисица сделает? Пойдет оденется по-человечески, накрасится. А ты уберись тут, вымой посуду и жди. Пойдешь со мной за покупками. Дома не хватятся?       – Не, я сказал что иду тренироваться с Братиком, это всегда надолго!       – Хорошо. Теперь будешь тренироваться со мной, мой маленький раб. Мыть полы, помогать готовить и развлекать меня!       – Жестоко!       – Скажи спасибо, что не получил по ушам за свои извращения. Совсем вы детки с ума по сходили.                                                                         -2-       В деревне было уж слишком оживленно, все куда-то спешили, причем двигались в одном и том же направлении, либо в сторону квартала Учих, либо к резиденции Хокаге.       – Что творится? – спросила Кушина у мальчика.       – Утром в квартале Учих был какой-то переполох. Я не вслушивался, спешил.       – Пойдем узнаем что стряслось?       – Как скажете, – кивнул Конохамару.                       Сказать оказалось проще чем сделать. В квартале Учих, кажется, собралась вся Коноха. Люди так спешили туда, что Кушина заметила, как толпа будто бы выплюнула усталого пожилого мужчину с очень неординарной внешностью. Он подошел к магазину пряностей, прижался спиной к стене и выдохнул. У него были длинные, торчащие во все стороны седые волосы, очень тяжелый взгляд черных глаз, черная хламида до земли и трость из светлого дера, явно вырезанная самостоятельно.       – Вам нужна помощь? – заботливо спросила Кушина.       Старик посмотрел на нее долгим пронзительным взглядом, сменившимся усталой улыбкой. – Узумаки?       – Кушина, – представилась она.       – Нет в мире девушек красивее, чем девушки из клана Узумаки. Их любовь подобно водовороту, утянет за собой и поглотит. Так говорили в мое время.       – Ну спасибо, – хихикнула Кушина. У старика был очень мужественный голос. Наверное, в возрасте Итачи он успел попробовать не мало женщин, в том числе и из клана Узумаки. – Так нужна вам помощь?       – Я хочу подобраться поближе, но толпа безжалостна, – рассказал старик.       – Меня они пропустят. Конохамару, помоги господину.       – Да, леди Кушина! – мальчик с готовностью предложил старику плечо.       – У вас хорошее имя, юноша, – кивнул мальчику старик. – Клан Сарутоби? Обезьяны, танцующие в пламени.       – У вас глаз алмаз, хотя с обезьянами странно звучит, – улыбнулся Конохамару.                Люди, заметив Кушину и впрямь расступались, почтительно кивая. Минато как-то сказал, что перед ее огненной красотой расступится любая армия. В тот день Кушина еще и надела свободное алое платье, желая насладиться теплым деньком.       Во главе толпы стояли шиноби, джоунины и чунины из клана Учиха. Они и возглавляли толпу. А перед ними, на крыше двухэтажного дома, в котором жил Обито, стояли Итачи и Минато.       – Четвертый! Мы требуем ответов! – воскликнул один из Учих, и прочие поддакнули.       – Вы замолчали похищение старика Аямори! Обещали разобраться! Обито клялся! Но прошел месяц, и похитили Сэцуко и Юко! Они были так молоды! Кто-то охотится за нами! Кто-то охотится на Учих!       – У Юко даже не было шарингана! – крикнули из толпы.       – Мы требуем их возвращения!       – Почему ты молчишь, Итачи-сан?       Толпа все сильнее расходилась. Кушина поймала взгляд Минато. Он был еще сильнее утомлен чем обычно. А Итачи… на нем не было лица.       – Послушайте! Дорогие друзья! Мы…       – Печальная судьба Учих, смотреть в рот тому, за кем их повело сердце, – грустно сказал старик.       – Мой муж всем желает добра, – мягко сказала старику Кушина.              Минато тем временем будто бы оправдывался, рассказывал про какое-то расследование Анбу, про поиски. Люди явно хотели услышать не это.       – Добро – это не то, что утешит мать, потерявшую дитя. Добро не заглушит подобную ярость. Все эта деревня… Весь этот мир так неправилен.       – Почему? – не поняла Кушина. У старика было такое лицо, будто бы он нес в себе боль всех собравшихся вокруг. Столько скорби в голосе. Кто он такой?       – Потому что весь этот мир стоит на страхе перед человеком, который и сейчас возвышается над нами. Как до этого, тот же искалеченный мир, стоял на страхе перед его предшественником.       – Что вы говорите, дедушка? Все любят лорда Хокаге! – Конохамару возмутился дор глубины души       – Я говорю то, что думаю, мальчик. За это когда-то все от меня отвернулись. Посмотрим… произойдет ли это же сейчас. Прости, теперь я пойду сам.       Старик отпустил руку Конохамару, оперся на свою трость и вышел из толпы. Переговаривавшиеся с Минато Учихи и не заметили его медленной походки.       – Стихия огня – танец великого феникса! – старик выпустил из своих легких в небо огромную волну пламени, обернувшуюся в воздухе небывалой красоты жар птицей, станцевавшей для толпы над крышами домов.  Кушина и все прочие не могли оторвать от нее глаз, пока она не иссякла, развеявшись.       – То, что вы видели сейчас, – громко провозгласил старик, – Нечто иное как воля! Воля что когда-то скрепила узами два клана, образовавших эту деревню! Воля огня! Воля клана Учиха!        – Кто вы такой? – вдруг закричал Итачи. Кушина заметила, что он активировал шаренган и не отводил от старика взгляда. Минато тоже был напряжен.       – Тот кто когда-то пожал руку своему другу детства, и тем самым заложил фундамент того, на чем сейчас зиждется ваше существование! – было ему ответом.       – Я спросил имя, Старик!       – Учиха Мадара!       Будто бы подталкиваемый невидимым веером порыв ветра пронесся по кварталу Учих, унося за собой голоса. Стихли все, все обратили взор к старику. А он гордо стоял, глядя в глаза Четвертому Хокаге.       Тишу прервал Итачи. Миг – и он замер перед Мадарой, приставив к голу старика кунай.       – Юноша, – ухмыльнулся Мадара, – я слишком стар, чтобы представлять угрозу нашей семье. Погаси свои глаза.       – Чертас два, – холоднокровно ответил Итачи, – ты враг нашего народа. Не смей даже двинуться.       – Итачи! Этот человек основатель Конохи! – злобно сказал кто-то из толпы. – Ты тычешь ножом в историю нашего клана!       – Отец, – дрогнул Итачи. Фугаку Учиха вышел из толпы, яростно подошел к сыну и отвел его кунай от шеи Мадары. – Прояви уважение! – потребовал он.       – К преступнику, чуть не погубившему Первого Хокаге? – с каменным лицом спросил Итачи.       – Вы должны быть мертвы, Господин, – вежливо сказал Фугаку старику, глядя на него так, будто бы он был ожившей страницей из прочитанной в детстве сказки.       Мадара в ответ убрал челку с левого глаза и показал его Фугаку и Итачи. Отец и сын переглянулись с понимающим видом. Минато прыжком спустился с крыши и медленно подошел к Учихам. В толпе уже блуждали обескураженные перешептывания.       – Что привело вас в Коноху спустя столько лет? – вежливо спросил Минато. – При жизни вы были названы международным преступником номер один.         – Разве те листовки еще не сгнили от старости? – ухмыльнулся Мадара.       – Я жду ответа, – потребовал Минато.       – Молодость нетерпелива. Но я отвечу. Видите ли… Я пришел домой… Только и всего…       Ответ старика только сильнее удивил толпу. Все смотрели на Мадару с трепетом. Даже Кушина знала легенды о нем. Они и впрямь напоминали сказки, мрачные сказки об Учихе, погубившем собственного брата. Хотя бабуля Мито говорила о нем Кушине с теплом, будто о старом друге. Кушина помнила тот разговор. «Если что, Учиха остановят гнев Девятихвостого своими глазами. Как когда-то делал наглый красавец Мадара». Бабуле Мито сейчас было бы лет сто. Как он может быть до сих пор жив?       –  Пришли… домой, – как дурачок повторил Минато.       – Я столько лет провел в изгнании, – скорбно говорил Мадара, – зализывая раны после нашего боя с Хаширамой, что просто на просто устал от натужных попыток возродить прежнюю мощь. Четвертый… Я хочу вкусить плоды союза, который когда-то заключил. Хочу встретить последние дни своей жизни, любуясь деревней, которой дал имя. Дайте старику умереть с честью среди того, чем он может гордиться.                      Шепот в толпе все нарастал. Фугаку Учиха смотрел на Мадару с почтением, которое возрастало с каждым его словом.       – Бред! Этот человек олицетворение проклятья нашего клана! Его нужно отправить в темницу! – сорвался Итачи.       – Проклятья? – с отвращением повторил Мадара. – Наш клан проклят на то, чтобы вести за собой весь мир! Невзирая на льющиеся из наших красных глаз слезы Учиха всегда умудрялись увидеть любовь даже если перед ними была одна только ненависть. Учиха не прокляты, не смей повторять слова Второго Хокаге, стоя перед своей семьей, юноша!       – Итачи! – ахнул отец.       Кушина оглянулась. Прочие Учихи теперь смотрели на Итачи с осуждением. «Минато! Пора заканчивать концерт!» – подумала Кушина, сверля глазами мужа.       – Я не буду принимать решение в одиночку. Мы дождемся возвращения Обито, – провозгласил Минато. – Пока его нет, Учиха Мадара будет находиться в Резиденции Хокаге под присмотром отряда Анбу.         – Спасибо, – кивнул Мадара.       – Чушь, – отрез Итачи и повернулся к старику спиной. – Я за версту чую шиноби тьмы. И это наитемнейший из всех!                    – Хватит, Итачи-кун, – попросил Минато. – А на счет пропавших, мы доложим о результатах поисков спустя еще два дня! Расходитесь, достаточно на сегодня!       Когда недовольная толпа рассосалась Конохамару спросил Кушину что делать дальше. Тем временем к ним подошел ее муж.       – Только вернулся и тут это, – грустно рассказал он.       – Есть вести о Наруто?       – Нет, но он с Обито, можешь не переживать.       – Не могу, в отличии от тебя, – огрызнулась Кушина.       Минато в ответ на ее злобу опустил взгляд. Конохамару смущенно отвернулся.       – Я могу поговорить со стариком? – вдруг услышала Кушина свой голос. Даже не успела обдумать, а уже выпалила.       – Зачем? – удивился Минато.       – Просто хочу. Дай мне поговорить с ним!       – Ты… Кушина, тебе ни за что нельзя видеться с этим человеком. Он прославился тем, что Лис был у него вроде домашней зверушки. Если он возьмет тебя под контроль…       – Чушь! Посмотри на него! Он стоит то с трудом. У меня есть к нему вопрос. Я его задам.       – Не задашь, – отрезал Минато. – Отправляйся домой. Я усилю охрану.       – Не уберешь свою охрану, я сама от нее избавлюсь, – прошипела Кушина.       – Не здесь, – отвернулся от нее муж. – Иди домой.       – А ты не смей там даже появляться, – бросила ему Кушина.                       Минато обернулся к ней в последний раз и посмотрел на нее так, будто бы ощутил себя преданным. А за его спиной в ее сторону глазами тоскующего щенка смотрел Итачи. Но Кушине было не до них. Помимо них в ее сторону смотрел и Старик.       – Хокаге повезло с женой, – услышала она его голос. – Среди вас всех, обросших бумагами, в ней больше всего Воли огня.       – Вас никто не спрашивал, – рявкнул Итачи.       – Уходим, – приказал Минато. Конвой из Анбу увел Мадару, сам Минато ушел следом, не оборачиваясь.       – Леди Кушина, – грустно позвал Конохамару, – все плохо, да?       – Все будет хорошо, – улыбнулась ему Кушина. – Потому что все будет, по-моему.                                                                         -3-       Кушина и Конохамару вернулись домой уже после того как стемнело. Вместе приготовили ужин, и только съев его, уселись на диван и, наконец смогли поговорить о наболевшем.       – Вы с Четвертым больше не любите друг друга? – наивно спросил мальчик.       – Все сложнее чем просто любовь. У нас с ним всегда было что-то большее. И проблемы наши куда глубже. Люблю. Правда люблю. Но просто уже по-другому.       – Не понимаю…       – Куда тебе, маленький, – Кушина обняла мальчишку за плечи и чмокнула в щеку.       – Зачем вам так надо поговорить с Мадарой? Мой дед говорил, что он сам дьявол во плоти.       – Я тоже раньше жила со слепой верой во все эти предрассудки. Хокаге – защитник всей деревни. Мадара – дьявол. Кланы – опора деревни. А на деле? Хокаге – потонувший во внутренних распрях бюрократ, дьявол – дрожащий старик, а кланы только и делают, что расширяют влияние и богатство. Деревня расползается и появляется все больше проблем. Люди дуреют от хорошей жизни, шиноби теряют Волю огня.       – А как все изменить?       – Все изменится, когда все вновь начнут делать то, для чего созданы. Когда появится враг. Но пока его нет… Все только и будут, что развлекаться и ныть. Но хватит. Я разошлась. Тебе не нужно обо всем этом думать. Ты слишком юн.       – Я старше чем кажется, Госпожа Кушина! Я понимаю, о чем вы говорите, – недовольно пролепетал мальчик.         – Ты похож на Наруто, – улыбнулась Кушина. – Спасибо тебе за этот день, – она вновь поцеловала его в щеку. – А теперь иди домой. Мне пора спать.       – А можно… остаться с вами?       – Дурачок, нет, конечно, тебя же потеряют!       – Я могу отправить домой клона! Братец обучил меня теневому клонированию!       «Хоть чему-то полезному научил».       – Клон рассеется, когда кончится чакра.       – А у меня ее хоть отбавляй!       – Зачем я тебе нужна? – Кушина была уверена, что утомила мальчишку.       – Вы очень грустная, Миледи… Мне кажется, это я вам нужен!       – Ну тогда отправляй клона, принимай ванну, переодевайся в какую-нибудь одежду Наруто, и приходи ко мне спать. Ненавижу спать одна.       – Есть!