Загадка неудачного восстания

Постепенно бальная зала заполнялась гостями. Пока ещё молчали музыканты, только скрипач выводил что-то медленное и лёгкое. Поздоровавшись с хозяином и хозяйкой, приглашённые расходились по зале. Сначала они задерживались у Петра Петровича, Василисы и Кати, некоторые оставались с ними, некоторые — разбредались дальше. Они перемещались, двигались, говорили, и Катя была ошеломлена блеском украшений, платьями и лицами, чьи фамилии оглашались слугой на входе. А какие здесь мужчины! Штатские — во фраках, военные — в мундирах… Вот к Петру Трубецкому подходит Рылеев, его товарищ-декабрист, с женой. Они о чём-то коротко беседуют, поэт целует ручку Василисе, Трубецкой — Рылеевой, и гости отходят. Вот Пущин, друг Пушкина по лицею. Разговор более оживлённый, пару раз спрашивают о чём-то и Василису. Та отвечает, слегка смеётся и прикрывается веером. К ним подходит князь Волконский, разговор всё более живой. Но вскоре князь и Иван Иванович отходят, целуя на прощание ручку Василисе.

***

— Олег, Алексей, пока можете быть свободны. Но если что, сразу зовите нас, — наставлял мальчиков Сергей Петрович. — Не переживайте, Ваше Сиятельство, всё будет в порядке, — кивнул Олег. Двое мужчин направились в залу. — Ну что, Лёшка, чем займемся? — спросил у друга Олег. — Даже не знаю. Был бы тут Сашок, придумали б что-нибудь, — пожал плечами Пашков. — Ну а так, давай пока прогуляемся по коридору, что ли. — И лишь те письма получив, Всего немного удивившись, Начхали мы на них, Чтобы не быть остановившимися, — неожиданно услышали ребята. — Кондратий, ну ты даешь! Как на ходу можно такое придумать? — весело смеясь, спросил другой голос. Мальчики оглянулись. По лестнице поднимались двое мужчин и дама, и, не заметив ребят, направились в залу. — Лешка, а, Лешка, помнишь как ты Роману рассказывал стихи? — весело спросил Олег, с улыбкой вспоминая уроки литературы. — Конечно, как же такое забыть? — немного расстроился Пашков. — Даже сейчас могу рассказать, слушай… Я к вам пишу, чего же больше? Что я могу ещё сказать? Теперь я знаю в вашей воле меня презреньем наказать. Но вы, к моей несчастной доле, хоть капли жалости храня… — начал пересказывать Лешка. — Тссс, это, конечно хорошо, что ты помнишь, но только не письмо Татьяны к Онегину! — с испугом в глазах сказал Олег. — Это ещё почему? Что тут такого? — обиделся Пашков. — На данный момент оно ещё не написано! Большая вероятность того, что этим ты можешь привлечь внимание других, особенно Кондратия Рылеева, если он услышит. — Так это был Рылеев? — удивился Лёшка. — Да. И, похоже, он знает о тех письмах.

***

Наконец, гости собрались. Зазвучали первые ноты польского. Первыми шли Сергей Петрович с одной из гостей и бабушка Александра с кем-то в военном мундире. Пётр Трубецкой пригласил какую-то девушку, Василиса не помнила её имени, видно, первый сезон в свете. Вскоре к её месту подошёл мужчина в черном фраке и пригласил на танец. Барон Вильгельм Кюхельбекер, друг и сокурсник Александра Пушкина по Лицею. Василиса кивает, отдаёт Кате сумочку, попутно сообщая, что она свободна до конца танца, вешает веер на пояс, и они встают в конец колонны. Катя решила сбегать к Тане на минутку. По стеночке, обходя танцующих и сидящих, она выходит из зала. В коридоре стоят Олег и Лёшка, красиво одетые, и разговаривают. — Лешка, Олег, что вы тут делаете? — спросила девушка, подходя к ребятам. Пашков вздрогнул. — Катька, а ты здесь откуда? — удивился Олег, окидывая взглядом подругу в непривычном для них платье. — Мы князя и его брата сопровождаем. Нам сказали, что мы пока свободны. Если что, нас позовут, — сообщил Лешка. — Ну, или мы позовём, если что. — И у меня также, — кивнула Катя. — Княжна сейчас танцует полонез с мужчиной во фраке, а мне, видите ли, не с кем танцевать, — передразнила Василису девочка. — Решила пока к Таньке сбегать, а то редко с ней вижусь. — Ну вообще да, тут же нет твоих знакомых, кроме князя, — сказал Лёшка. — А незнакомец не может тебя пригласить на танец. Олега тем временем осенило. — Кать, если получится, приходите с Таней сюда, — загадочным голосом сказал он. — А мы с Пашковым за Тёмкой и Женей сбегаем. Катя удивленно взглянула на мальчика. — Князю опасность грозит, — Олег обернулся, чтобы убедиться, что их никто не видит и не слышит. — Некогда объяснять. Встречаемся у того окна через пять, нет, лучше через десять минут. — Хорошо, — кинула Катя. Ребята быстро разошлись. Всё же танец не бесконечен, хоть и длится полчаса. — Куда это вы бежите, причем без господ? — недовольно прозвучал голос. Ребята резко остановились у двери. Лешка чуть не поскользнулся и не упал. — Черт, — едва слышно ругнулся он. Олег повернул голову и увидел подходящего к ним Захара. — Лошадей проверить, — слегка грубо ответил мальчик. Он не стал объяснять почему они без господ. Слишком много чести. Вчера полчаса искал этого Захара. — А как же господа? — немного обалдел от наглости лакей. — С ними все в порядке, — на ходу бросил Лёшка, открывая дверь и выбегая на улицу. — Эй, куда! — перешёл на крик Захар. — Я с вами ещё не закончил! Олег тоже хотел сделать попытку прорваться вместе с Пашковым, но не успел, так как был схвачен за шиворот Захаром. — А вот ты, голубчик, останешься со мной и будешь ждать своего барина. Олегу ничего не оставалось, как уныло плестись вслед за лакеем. «Хоть бы Сергей Петрович догадался позвать нас!» Захар повел мальчика по коридору, который был расположен подальше от всего шума. Олег первый раз был здесь, хотя, казалось, обошёл уже весь дом. «Только не это! Здесь точно никто не встретится по пути» — эта мысль окончательно добила Олега. — Заходи и жди в этой комнате! — величественным голосом приказал лакей. — Но с какой это стати? Вы же не мой барин! А подчиняться я буду только Сергею Петровичу и Петру Петровичу! — начал отбиваться от Захара Олег. — Ах ты, маленький гадёныш, — от гнева у лакая покраснело лицо. — Я буду кричать, шум подниму! Вам потом достанется за это! — начал переходить на крик мальчик. — Вы не имеете права меня здесь запирать! — А ну, замолчи, паршивец! — испуганно заозирался Захар. Краем глаза в кармане лакея Олег заметил белый лист с чёрной каймой, похожий на письмо. Мальчик вспомнил, что письма с угрозами были написаны как раз на такой бумаге. «Нет, этого не может быть! Если это то, о чем я думаю, то нужно срочно звать на помощь!» Захар, наконец, отпустил воротник Олега, чтобы закрыть дверь. И мальчик этим воспользовался. Он резко пихнул лакея и побежал к лестнице, к людям. Вслед ему неслись ругательства.

***

Пашков, Тёмыч и Женя успели как раз к концу польского. Катя с ними поздоровалась, и под последние ноты танца вошла в залу. — Вот это да-а-а-а, — Тёмыч заворожённо посмотрел вслед девочке. — Хотелось бы примерить хоть раз такое платье, — вздохнула Таня. — Ладно, зачем звали? — перешёл к делу Женька. — Сейчас, Олега надо дождаться, — поглядел в сторону лестницы Лёшка. — Его Захар возле двери зацапал. Снизу послышался шум, топот и по лестнице взлетел Олег. — Скорее, ребята, прячьтесь, — тяжело дыша, выдохнул Олег. — Танька, уводи их отсюда куда-нибудь… Захар!.. — А… — Живо! Мы за вами придём, только не расходитесь. Таня и мальчики почти бегом устремились на третий этаж. А Олег с Пашковым зашли в залу. Танцевали вальс. По паркету кружились пары. Мимо двух друзей проплыли Сергей Петрович в паре с Василисой. — Что, впечатляет? — тихо спросила Катя, подходя к ним. — Пошли, что ты там хотел рассказать? — Ага, — сказал Олег. — Сейчас никак, нас Захар караулит. Хотел меня в какой-то комнате запереть, пока хозяева за мной не придут… И я ещё кое-что заметил. Потом расскажу. Катя тихо выглянула в коридор. Захар стоял на предпоследней ступени лестницы и оглядывал коридор на наличие людей. — Стоит, нас ждёт, паразит, — тихо прокомментировала Катя. Долго наблюдать за лакеем она не стала, а постаралась отыскать в толпе танцующих Василису. Это оказалось трудно, потому что пары всё время мелькали, кружились, двигались. Да и девушек в голубых платьях с русыми волосами здесь было достаточно. Кроме того, Катя не была слишком уж высокой для того, чтобы разглядеть кого-то в большой толпе. Но танец сам вынес Василису поближе к Кате. Впрочем, вскоре она опять скрылась в танцующих. — И как вы следить за ней прикажете, если её не видно вообще? — проворчала Катя. — Следи за музыкой, они же все под музыку кружатся, — посоветовал Лёшка. — По музыке можно даже определить, на какой части круга она находится. — А ты откуда знаешь? — Так мы ж Пашковы, потомки дворян, — едва различимым шёпотом поделился мальчик. После пары танцев Василисе понадобилось выйти в дамскую комнату. Сгребла за локоток Катю и вышла в коридор. На лестнице по-прежнему торчал Захар, но уже тремя ступеньками ниже. Получив выговор от княжны, он живо ссыпался вниз по ступенькам и сел возле входа в гардероб — охранять шубы, шинели и накидки гостей. Этим и воспользовались Олег с Лёшкой. Поторчав в зале до возвращения княжны с Катей, они предупредили подругу и убежали за мальчиками и Таней. Когда они пришли к зале, Катя их уже ждала у окна. — Давай, рассказывай, зачем звал, — поторопила она. — Значит, так. Кать, видела письма с черной каймой? — Да. Странные они, княжне так вообще показались глупой шуткой. — Это не шутка. Думаю, из-за них князь и не появился в день восстания на площади. Его или запугали, или вообще, сторожили и не дали выйти из дома, например, — поделился опасениями Олег. — Жуть какая, — ахнула Таня. — Надо их предупредить! — Надо, — вздохнул Олег. — Но я не понимаю, как. Его Светлость мне, вроде, доверяет, но вот как он отреагирует на рассказ о нашем настоящем появлении, я не знаю. Друзья задумались. Надо было что-то придумать. Но вот что? Пока думали, Катя успела сбегать в залу — как раз закончилась полька — и кое-что разузнать. О письмах шептались Пущин и Пётр Петрович. Она сама слышала обрывок разговора. — Кстати, ещё вот что, — вспомнил Олег. — Пока с Захаром ругался, заметил у него в кармане листок, до ужаса напоминающим эти самые письма. — Ах да! Про письма знают Рылеев и Муравьев-Апостол, по-моему, рядом с ним шел. Вроде он, да, Олег? — уточнил Лёшка у Олега. — Да, вроде он, — кивнул Олег. — Это неудивительно, — сказал наблюдательный Тёмыч. — Они же сообщники, поэтому даже обязаны были узнать. — А то мы бы без тебя не догадались, — начала свои колкости Катя. — Успокоитесь вы, или нет? — шикнул Олег. — Именно из-за таких как вы декабристы потерпели поражение. — Из-за Трубецкого ещё, — значительно добавил Женька. — А вот это было лишнее, — с опаской оглянулся Олег. — Про господ лишнее никогда не говори, иначе капут тебе. Женька виновато вздохнул. — Ну, так что будем делать? — поторопила всех Катя. — А то уже мне капут будет, если надолго задержусь, — девочка махнула веером в сторону залы, откуда доносились веселые звуки оркестра и шорох одежд и голосов. — Думаю, может, действовать как Сергей Петрович сказал — последить за тем, кто будет письма приносить. В нашем случае, за Захаром, — Олег скорчил противную гримасу. — Олег, тебе бы в театральное! — захохотали Женька с Лёшкой. Смех мальчишек подхватили все остальные, в том числе и Олег. — Ладно, хватит, — призвала всех к порядку Таня. — Меня тоже ждут. — В общем, Тёмыч, — обратил свой взор на мальчика Олег, — следи за каждым движением Захара, когда тот будет появляться на конюшне. И ты, Женька, тоже. — А вы? — тут же поинтересовался долговязый мальчик. — Лёшка, во время поездок тоже постарайся вынюхать как можно больше информации про Захара, — распорядился Олег. — Так точно, сэр! — Тогда уж лучше не сэр, а сударь. Мы в России, — усмехнулся Олег. — А я, в свою очередь, буду следить за нашим лакеем дома, и, если получится, то вынюхаю что-нибудь у Трубецкого. — Ну, а мы? — спросили девочки. — Ты, Таня, слушай всякие сплетни. Может, слуги что знают. А у тебя, Кать, самая ответственная миссия — разузнать у княжны что-нибудь про эти письма. Пофиг, что она считает это розыгрышем. Может, она пудрит всем мозги, — задумчиво сказал Олег. — Поняла, Олег, — кивнула Катя. — Плюс, буду следить за Василисой. И она растворилась в весёлой толпе шумного зала. Лёшка вскоре ушёл вслед за ней. Тёмыч и Женька, укрылись под лестницей, ведущей на третий этаж. Мимо Захара сейчас не проскочишь, даже соблюдая всевозможные меры предосторожности. Таня не хотела расставаться с Олегом, впрочем, как и он с ней — виделись они крайне редко, даже реже, чем в своём времени — но их ждали. Пришлось расходиться. Олег с Лёшкой в зале устроились неподалёку от Александры Григорьевны. Она не танцевала, а оглядывала всех сидящих и танцующих сквозь лорнет, беседуя с такими же кумушками. Рядом с ней сидела и Катя. Видимо, та отловила девочку в толпе и усадила рядом. Негоже ведь девушкам одним шататься в толпе бальной залы! Впрочем, Катя такому раскладу была даже рада: Василису очередной кавалер увёл в буфет. Еще спустя несколько часов — здесь за временем было уследить очень сложно — объявили мазурку. К Василисе подошёл красивый юноша в мундире. Катя заметила, что с ним княжна махалась несколько минут назад, а подходил пригласить на предстоящую мазурку он ещё перед польским. Изящный, яркий танец, с прыжками, перебежками и прочими па. Кто-то танцевал его на английский манер, лениво растягивая движения. Но отдельные пары сохраняли ещё то, прежнее, исполнение танца. Яркое, стремительное, лёгкое. Продолжалось это действо ещё полчаса. После чего объявили ужин. Князь, не танцевавший мазурку, подал руку тёще. Пётр Петрович отправился в одну с ним гостиную, ведя блондинку лет двадцати. В ту же гостиную направились и Василиса со своим кавалером. К Кате подошёл Олег — князь попросил его проводить на ужин свою «сестру» — и они также ушли в ту залу. За ними пристроился и Лёшка. Ужин прошёл в легких разговорах и тихом смехе. Катя, Олег и Лёшка, сидящие рядом, напротив входа в бальную залу, в основном молчали и чутко прислушивались к разговорам, сканируя обстановку. Юноши и девушки в парах беседовали о своём, люди постарше — о своём. Но никто не говорил о восстании, планах на императора, странных письмах или чём-нибудь подобном.

***

Василиса весь бал протанцевала, только два раза выходя в уборную. Первый раз у неё ослабла подвязка, второй — порвалась перчатка. Катерина иногда пропадали из залы, иногда оказывалась в компании своих братьев. Но исправно следила за людьми и после окончания каждого танца приходила за указаниями. Польский с бароном Кюхельбекером, вальс — с дядей, полька — с Якубовичем, одним из претендентов на руку и сердце. Галопы, лансье, вальсы… Кавалер сменялся кавалером, танец — танцем, а она махалась и ждала мазурки. Её отдала самому прекрасному мужчине в этой зале и всём мире — Петру Петровичу Коновницыну. Он понравился ей ещё в прошлом сезоне, когда уверенно вёл её в первом для неё польском. А потом они оказались соседями на ужине. Следующие несколько балов он по какой-то своей прихоти приглашал её только на польский, несколько раз присылая приглашения даже заранее, чтобы никто не успел занять этот танец. Потом перешёл к вальсам. Похоже, он решил попробовать все танцы в паре с ней. Но спустя несколько балов он пригласил её на котильон, перехватив у предыдущего кавалера, едва они вышли из-за стола. На последнем в сезоне балу, в начале апреля, он пригласил её на мазурку. Встречались они и в театре, и на прогулках по набережной. Но после той мазурки он окончательно покорил её сердце, почти каждую ночь приходя во снах. И вот — второй её бал в сезоне и вторая мазурка с ним. На первом балу он, как и прежде, танцевал польский…