События каждого дня

- Дим, ты чего это такой мечтательный? – спросил Игорь, наливая себе очередную чашку невкусного кофе. За окнами шумел, сверкал огнями ночной Питер. Хотя это так гипотетически говорится, на самом деле именно за окном отделения было темно. - Да так… Дима смутился, убрал в карман телефон, на который Кир сбрасывал ему фотки, и уткнулся в бумаги.       Пока была тишина – никаких вызовов. Оба знали, что это ненадолго. Минутный отдых, затишье перед ночью. Скоро начнется – шумные соседи после 23.00, бытовые ссоры, а ближе к трем ночи и более серьезные дела. Какие именно, не хотелось думать, чтоб «не накликать». Зато хотелось думать о том, какой завтра будет Кирилл. Он уже прислал пару фоток – пока задорно улыбающуюся мордашку на фоне салона, куда поехал сегодня вечером. И подпись: Хе-хе. Ты хотел увидеть что-то другое? Потерпи до завтра. И куча смайликов.       Именно мысли о том, что же увидит Дима, не давала ему спокойно сосредоточиться на работе с документами. Дима уже предвидел вопрос Игоря, с чего это напарник ерзает, словно на ежике сидит. Впрочем, вскоре поступил первый вызов, и Дима занялся делами, требующими полного сосредоточения. Не до эротических фантазий, когда надо оформлять труп умершей от передоза наркоманки и вызывать опеку для того, чтоб забрали ее двух детишек, на вид – двух и пяти лет. Диму это всегда особенно расстраивало, било по нервам. Лезть под пули по сравнению с этим не так жутко. Там стараешься обезвредить бандита и не поймать девять граммов свинца собственной тушкой. Не до сантиментов. А когда расспрашиваешь малышей, и пытаешься загородить от них кровать с телом мамы, уснувшей вечным сном, да еще старший говорит, что «мама сильно болеет» и спрашивает, когда ее вылечат в больнице, а младший и говорить-то не умеет толком, тогда нервы на пределе. Не должно так быть.       Но все плохое проходит. И наступило утро, будто рассвет унес с собой мрачность ночи и её безысходность. Дима приехал отсыпаться, когда Кир уже отбыл в свою фирму. Прислал сообщение, что проспал, и даже выпить кофе не успел. А днем, когда выспавшийся Дима потягивался в постели и думал, что надо встать и заняться делами по дому, в замке щелкнул ключ. - Привет! Спишь, булка? – раздался веселый голос Кирилла. - Кирь, ты ж на работе! - А вот и нет, я оттуда свалил к тебе. Потому что соскучился. Кирилл наскоро вымыл руки, и буквально выскользнул из нелюбимого офисного костюма. Дорогой пиджак валялся на полу, белая рубашка облачком приземлилась на ковер у столика. Где остались брюки, было непонятно. А Кирилл уже стоял перед Димой, приглашая того полюбоваться на результат процедуры. И не только полюбоваться. - Кирь.. а трогать-то можно? – спросонок не понял Дима. - Нужно! Кир рыбкой нырнул в объятия любимого. - Вот потрогай. Такое гладкое всё, и даже блестит, правда? - Кирилл вертелся в объятиях Димы, терся о его руки, явно желая, чтобы Дима оценил всё и сразу. - Блестит, блестит, - засмеялся Дима. - Кирь, не вертись, мне же надо рассмотреть, а? Смотреть действительно было на что. Гладкая кожа без единого волоска, и даже на вид такая нежная, что, кажется, неосторожно тронь - оставишь синяк. Впрочем, Дима давно уже знал, как трогать Кирилла к взаимному удовольствию. - Не щиплет? - поинтересовался он, перебегая пальцами по груди, задевая чувствительную кожу у самых сосков. - Ну что ты, нет, конечно! Процедура по высшему разряду, всё, как у младенца! - Ну, не всё, - хихикнул Дима, спускаясь руками ниже, по животу, там, где у него самого тянулась дорожка светлых волос. У Кирилла всё было идеально гладко - и здесь, и вокруг пупка, и ниже... - Не всё... И мне это нравится, знаешь? - Ой, Диииим! - застонал Кирилл, дрожа, как от щекотки, однако, и не думая вырываться, пока пытливые пальцы, а заодно и взгляд Димы, следовали еще ниже. Бедра Кирилла нетерпеливо дрогнули, раздвигаясь, когда к пальцам присоединились губы, легко касаясь букв, вытатуированных на нежной коже гладко выбритого лобка, словно подпись на открывшейся картине. - Красиво, - шепнул Дима, словно читая эту надпись. - Ага. Кир пошире раздвинул бедра, качнул ими еще раз. На лобке татуировку с этим словом он сделал давно, после первой эпиляции, когда отметил «победу над собственным страхом» в клубе с приятелями. И надрался до такого состояния, что не помнил, кто и где сделал ему тату. Впрочем, результат радовал до сих пор. Смазка была тоже с блестками – и где Кир умудрился найти такую? Дима мягко обвидил вход, заставляя нетерпеливого Кирюшу похныкивать от возбуждения. - Ди-им, еще… - прошептал он, когда Дима вставил сразу два пальца. - Да-а, - ответил Дима, впиваясь поцелуем в губы любимого. Такие нежные, сладкие… Казалось, все ощущения обострились, кожа стала намного более чувствительной, и Диме такие ощущения были в новинку. Ритмично двигаясь, он ловил каждый вздох, каждый стон Кирилла, на пальцах все еще были остатки смазки, и блестки украшали бедра Кира. И когда оба кончили, один за другим, то капельки семени тоже блестели, высыхая на животе и груди.

***

- Кирь, ты всегда теперь такой будешь? Дима нашарил очки, водрузил на нос. - Всегда, - счастливо выдохнул тот, - я ведь так красивый, правда? - Красивый, - хотелось прикасаться губами в нежной коже еще и еще, - сладкий.