Тысяча причин возненавидеть изумруд.

На улицах Сумеру уже начали включаться фонари,когда Кавех понял, что аль-Хайтама всё ещё не было дома. Весь день отступившее ещё утром волнение за соседа не трогало архитектора, но, взглянув сейчас на изящные настенные часы в гостиной, его будто холодной водой обдало. Мелкая дрожь пошла по телу. Кавех волновался. Очень. «Не похоже на него..» Мужчина ходил то взад, то вперед по просторной комнате, потирая переносицу и уголки глаз, чтобы отогнать подступающий сон. Как ни кстати, почему сонливость напомнила о себе лишь тогда, когда речи о спокойном отдыхе и быть не могло. — Твою.. У него же сегодня выходной, а он не любит частые вылазки из своей поршивой.. квартирки. Ну не может быть такого, чтобы он по собственному желанию прогуливался где-то, особенно во время людской активности на улицах. Вот же нарц... Кавеха отвлек от его томного монолога тихий шум из прихожей, в которую тот быстро помчался, чтобы отчитать виновника своего сегодняшнего волнения. — Аль-Хайтам, твою мать, где ты.. Это и правда был секретарь, но выглядел он весьма странно:обычно аккуратно уложенные волосы были взлохмачены, странные, не сильно проявляющиеся, но всё же видные синяки под глазами, измученный вид и то, что Кавех сразу не заметил. — Аль-хайтам, ты ранен.. Боже.. Аль-Хайтама заметно шатало,поэтому, когда тот сделал шаг к архитектору, Кавеху пришлось подхватить его под руку и довести до дивана в гостиной. Как только секретарь оказался в лежачем положении, его сосед бегло пробежался взглядом по одежде и наконец нашёл точное расположение раны. Кровавое пятно уже не увеличивалось в размерах, но было видно, что крови мужчина потерял много. Как он вообще дошёл до дома? *** — Ну вот кто тебя так? Только не говори, что твой «прекрасный» характер оценили какие-то пустынники и решили преподать урок. Знаешь, я бы им руку пожал. Кавех продолжал язвить даже в такой редкой для них двоих ситуации. Посмеиваясь, как аль-Хайтам приметил, уж слишком нервно, архитектор перематывал бинтами крепкую грудь секретаря, которая сейчас была полностью покрыта глубокими ранениями, царапина и синяками. — Как бы ты этого не ждал, но нет, Кавех. Я просто взялся за кое-какое дело, которое меня очень заинтересовало, вне работы,но больше я твоё любопытство удовлетворять не собираюсь, тебя это не касается. Забрав у открывшего от возмущения и удивления рот Кавеха бинт, аль-Хайтам ещё некоторое мгновение по-обычному безразлично поглядел на архитектора, а после продолжил перевязку самостоятельно, не удостоив соседа даже малейшей благодарности. — Какой же ты всё-таки.. Агх, бездна тебя побрала, Хайтам, помощи больше от меня не жди! Сдам проект, заплачу долги и сразу же съеду отсюда. — Ну-ну, охотно верю.. Возможно, будь Кавех чуть менее морально усталым из-за долгого волнения о Хайтаме, то он бы долго продолжал дискуссию и даже мог бы начать рукоприкладствовать, но казалось, что силы на всё это резко испарились. — Раз ты такой самостоятельный, то я пойду дальше работать над проектом. Надеюсь, ты не сдохнешь тут без моей помощи. И Кавех ушёл, дальше ощущать от соседа то огромное неуважение, которое ему оказывали, он не хотел. Слишком устал, вот вся причина. Заходя в свою небольшую комнатку, архитектор несильно, но весьма показательно хлопнул деревянной дверью и, быстро стянув с себя рубашку, упал на кровать. Усталость накрыла его с новой неописуемой силой, казалось, что ещё несколько вдохов и выдохов и дыхание примет умиротворение. Да, он уснёт и очень скоро, но сейчас ему только остаётся думать о его бесстыжем соседе Аль-Хайтаме, который слишком много на себя взял.