Завтра не наступит никогда

      Солнечный луч по памяти нащупал слабое место в жалюзи и стал глашатаем нового дня. Дазай никогда особо не радовался наступлению утра, но сейчас он был особенно подавлен. Уже никак не получится списать всё на кошмары, да и в галлюцинации не особо верится - бок всё ещё простреливали фантомные боли, всё-таки лобовое столкновение с грузовиком было одной из самых безрассудных идей в его жизни. После взрыва машины бывшего напарника, но тогда ему хотя бы понравилось!       Ощущения же от вчерашнего дня (ха!) были невыносимы. Наверное, что-то подобное ощущала та миловидная гейша, которая согласилась с ним прыгнуть в водосбор... Юноше тогда не так крупно повезло, пришлось барахтаться ещё полчаса прежде чем выбраться на берег. Хочется надеяться, что она хотя бы не мучалась так, как он под большегрузом.       Холодный душ никак не помог взбодриться и привести мысли в порядок, они начали с двойным усердием путаться, перетекать одна в другую, чтобы в итоге опять вернуться к кафе, Куникиде и десерту, чтобы потом выбрать одну из развилок и сразу же начать её игнорировать, создавая такую кашу из воспоминаний и ощущений, что в итоге Осаму ощущал себя и проигравшим, и нападавшим, и официантом и фурой одновременно.       С размаху ударив по кафельной стене ванной, он сумел выйти из магического потока отвратных ощущений и перенестись к чему-то более обыденному и привычному - боли. Старый добрый селфхарм в небольших количествах, перемешать, но не взбалтывать.       Залив в себя чашку ледяного чая, юноша стал размышлять, в чём заключалась его фатальная ошибка - почему он из раза в раз возвращается в это конкретное утро. Может, ему нужно просто ждать, пока сюжетная канва постепенно перейдёт к моменту, где ему придётся переосмыслить свою жизнь и начать следовать четырём благородным истинам? Возможно, тогда его тонкое нематериальное тело сможет вырваться из круговорота сансары и обрести покой? Слабо верится, что за столь недолгое существование, усыпанное злом разного порядка, смертями и разрушениями бывший Исполнитель Портовой мафии заработал себе право переродиться даже в комара, не то что в самого себя.       А что, если тогда была не смерть, а просто сильное ранение? А сейчас Дазай в коме, размышляет о всяком, движется в сторону Буддизма, расследует невероятное, хотя всё это время истина была прямо у него под носом. Решимость прошедшего дня всё ещё горячила кровь, распирала изнутри стремлением сделать хоть что-то. Путь к отказу от материального и заполнению внутренней пустоты всё-таки звучат гораздо сложнее, чем очередная попытка заняться старым-добрым любимым делом.       В последние секунды перед столкновением с землёй Осаму почувствовал, что упускает из виду что-то важное, воспоминание о какой-то тесной маленькой комнате и Чун с пистолетом в руках пронеслись перед глазами, но задуматься о смысле этой сцены он уже не успел.

***

<      Брызгам рассвета не удалось в очередной раз застать юношу врасплох: теперь он проснулся в тот момент, когда солнце лениво выкатывалось из-за горизонта. Охваченный необъяснимой паникой, он стремительно раскрыл глаза и приподнялся над кроватью. Чёрт, это было неприятно, хоть и получше предыдущей попытки.       Теперь придётся свыкнуться со своим главным страхом - жизнь стала бесконечно длинной, её буквально нельзя прекратить, это ли не наказание для человека с суицидальными наклонностями! Наверное, такое воплощение кошмаров являлось достойным ответом от небесного порядка за многократные злодеяния.       Тело упорно продолжало жить, желудок недовольно урчал, шея чесалась, на лице выступила лёгкая небритость. Под напором таких аргументов остаётся лишь сдаться и плыть по течению, отыскать на кухне завалявшиеся крекеры и допить чай, вкус которого никак не изменился с прошлого раза.       Дазай чувствовал себя на удивление бодрым после второго воскрешения подряд: произошедшее настолько пошатнуло его и без того хлипкое душевное равновесие, что теперь стало насрать на многое, если не на всё. Он нередко сталкивался со смертью, и необычное воодушевление после такого было ему знакомо и понятно. Это что-то сродни перерождению, но не буквальному - всё же тело остаётся тем же самым. Наверняка это как-то связано с адреналином и эндорфинами, призванными заглушить боль, но куда приятнее думать, что он вернулся обновлённым и свежим, его душа хоть немного очистилась от страданий.       Но почему именно ему досталось такое испытание? Неужели это и есть тот самый путь просветления, о котором все постоянно толкуют? Пока это похоже на бардо, то самое промежуточное состояние между смертью физического тела и его следующим перерождением. Правда не особо понятно, как из него выйти, а перспектива перманентного существования с больным рассудком в зависшем состоянии пугает. Да и временной континуум должен быть непрерывен, в отличие от сансарных смертей, но даже тут Дазай умудрился всё испортить и сломать само время.       На периферии сознания проскочила мысль, что он так уже делал, но как юноша за неё не цеплялся, вспомнить подробности он так и не смог. К навязчивым, повторяющимся мыслеворотам он давно привык, но вот с такими мимолетными озарениями сталкивается только в течении это вечного дня. Вдруг это дхарма решила себя проявить и подсказать ему, в каком направлении двигаться? Теперь ему одному открылась истина пути, которой он должен следовать, и сейчас происходит трансформация его несчастной души по дороге к умиротворению.       Хотя с чего это он взял, что он такой один? Хоть это и метко бьёт по эго, но стоит признать, что великий и неповторимый Дазай Осаму всё-таки не единственный человек во вселенной. Да, официантки и Куникида повторяли заученные реплики, но может они пока не успели очнуться? Ни с кем другим он даже не успел пересечься, вдруг они тоже сейчас рассеянно мечутся по кухне после "реалистичного кошмара" и размышляют о пути к просветлению.       Должны быть и другие варианты, всегда нужно продумывать все возможные версии. Этому всегда учили в Мафии, не только же по всем стрелять, тактика не менее важна. Что, если это всё это чей-то дар? Был же Шибусава, оборачивавший твои силы против тебя самого, значит и подобное возможно. Вдруг его постоянное пробуждение одним утром как-то связано с его обнуляющей способностью? Остальные люди даже не замечают изменений и повторяют всё машинально, как заведённые.       Но раз его спасает "Неполноценный Человек", то получается, что он завяз по колено в болоте, потому что застрял в чьей-то ловушке без возможности выбраться - чёрт бы побрал необходимость физического контакта для деактивации!       Эта теория объясняет невозможность физической смерти и явно более правдоподобна, чем кармические уроки, но изъянов в ней больше, чем дырок в сыре. Первое - ни о каком эспере со способностью запирать людей в одном дне никто ни разу не слышал, с его связями Осаму бы точно знал о таком одарённом. Второе - если это все-таки чья-то способность, то почему у него нет ни малейшего воспоминания о том, как всё это началось? Должны была произойти какая-то стычка или хотя бы простое пересечение с кем-то, дар не работает как порча, которую можно наслать дистанционно или по фотографии.       Озарение вспышкой пронзила сознание Дазая - эврика! Все те мельчайшие разрозненные отрывки, которые успевали появиться на долю секунды перед мощнейшей головной болью - это оно и есть! Правда, на данный момент восстановить картину событий не получится - всё равно что собирать паззл на четыре тысячи деталей, когда у тебя деменция и кубик-рубика в руках.       Единственное, что приносит облегчение - существование страницы Заветной книги, самого настоящего deus ex machina этого бренного мира. Но и тут не всё так просто: её местоположение после похищения Достоевским неизвестно, остаётся только надеяться на то, что он из реального мира всё это уже знает и когда-нибудь вспомнит. Вряд ли Фёдор успел ею воспользоваться, он не настолько глуп, чтобы его писанина вызвала колоссальный диссонанс во вселенной и заставила её вертеться в бесконечном цикле. Если драгоценная бумага всё ещё у него, то где бы он стал её прятать? Наверняка в своём тайном логове, только где же оно находится?       Где же эти чёртовы обрывки воспоминаний, когда они так необходимы? Он явно знает больше, чем помнит, либо теперь на торт его депрессии добавилась вишенка психотических эпизодов. Но это не могут быть галлюцинации, он чётко понимает, что это не реальность, никаких голосов в голове кроме надоевшего собственного не появилось. Впрочем, шизофреники никогда себя таковыми не считают.       Если отбросить сомнения в своей адекватности, то неплохо было бы выманить Достоевского или его приспешников, чтобы проследить за ними. Потом штурмом взять заветную страницу и положить конец этому дню, заодно можно будет по возвращении в реальность всех удивить молниеносным вычислением укрытия Крыс Мёртвого Дома. Как всё ловко складывается!       Ловко ровно до того момента, когда начинаешь задумываться - а насколько реален окружающий мир. Нет, не из разряда теорий о лагающей матрице, а куда страшнее. Что, если это просто неудавшаяся копия мира, где книга не имеет своей полноценной силы, а просто имитирует видимость. Дазай ещё не пробовал свою способность на практике, вдруг всё происходящее это просто убогая калька действительности?       Эта мысль заставила сердце Осаму провалиться куда-то в район желудка. Тогда он точно застрял в своём страшном сне на веки вечные. Но есть только один шанс это выяснить - достать артефакт и написать историю о том, как мир взял и проснулся по-настоящему. Можно сидеть на своей кухне годами и просчитывать все возможные варианты, пока Крысы пытаются переписать реальность в угоду своих понятий о земле обетованной.       Необходимо во что бы ни стало собрать больше фрагментов, но как их достать из памяти, которая почему-то этому явно сопротивляется? Думай, Дазай, думай, у тебя есть ещё все дни мира, точнее у тебя есть один, помноженный на бесконечность. Что объединяло все те редкие моменты просветления? Ничего такого на первый взгляд, никакого общего знаменателя.       Способность Анго здорово бы помогла в этой ситуации, но есть одна загвоздка: уже третий раз подряд одежда в его шкафу материализуется такой, какой была в начале самого первого дня, вряд ли его пальто уцелело после того, как намоталось на громадные колёса. Какие могут быть воспоминания у предметов, не существующих и дня? Хотя всё же стоит попробовать сохранить своб одежду в целости сегодня, вдруг в таком случае она избежит необходимости воссоздания и сохранит память о тех моментах, когда Осаму попадает в водоворот времени и перетекает в исходную точку. Но сидеть сложа руки целый день слишком скучно, тут либо погибать в неглиже в погоне за воспоминаниями штанов, либо пытаться добыть больше сведений из собственной памяти.       Один раз его озарило, когда он думал о Чуе, так почему бы не совместить приятное с полезным? Но долгие размышления о выпирающих ключицах, длинных и тонких руках, аккуратной талии и прекрасном лице породили лишь лёгкую тоску и возбуждение, никаких откровений. Сердце пропустило пару ударов, когда пришло осознание, что колесо Сансары снова безжалостно раздавит любимого человека. Стоит хотя бы спасти Накахару от страданий, заодно можно и проверить теорию о том, помнят ли другие люди об этом зацикленном безумии. Стоит попытаться добыть у него информацию о Фёдоре, попутно узнав, насколько точно в этом мире переданы их способности. Упрямо продолжая убеждать себя в том, что он это делает исключительно ради дела и сочувствия к чужой боли, а вовсе не потому, что соскучился и страшно беспокоится за рыжего, детектив резво начал собираться.       Небо было раздражающе ярким, мир вокруг абсолютно не замечал ужасной проблемы, продолжая существовать в своей обыденной манере. Птицы насвистывали только им понятную мелодию, солнце усиленно нагревало асфальт, даже лёгкий ветерок от реки не спасал положение, от чего настроение становилось ещё хуже. Уверенность в том, что для раскрытия коварного плана вселенной просто жизненно необходимо встретиться с объектом своих грёз таяла каждый шаг в давно знакомом направлении. Нужно найти какой-то предлог, под которым ему нужно оказаться в здании Портовой Мафии, потому что рыжая бестия всё так же ответственно относится к работе и прохлаждается в такое время дома, как он уже успел проверить. Естественно он помнит все настоящие, поддельные и конспиративные помещения, где когда-либо проживал Накахара, привычка запоминать такие мелочи въелась в него ещё лет с пятнадцати. Как и привычка постоянно задирать напарника, поэтому в Детективном агентстве постоянно отхватывает Куникида - остальные не ведутся на провокации.       Ещё с детства Дазаю нравилось смотреть, как окружающие вспыхивают от гнева, как их буквально распирает от злости - так можно хотя бы почувствовать принадлежность к живым людям, потому что сам он способность испытывать сильные эмоции давно утратил. Поэтому с коротышкой было так хорошо, его ненависти хватило бы на целую страну, может, это она вытекает вместо крови во время Порчи.       Теперь нужно разработать план по добыче информации от Мафии о Достоевском, что будет несколько затруднительно, потому что Мори явно ещё на него дуется. Он, конечно, знает его грязный секрет про путь на вершину преступной пищевой цепи, но этого явно недостаточно для того, чтобы просто взять и спросить, где прячется Фёдор.       Совещание в это время уже подходит к концу, самые опасные члены Мафии совершенно точно пробудут внутри ещё какое-то время, так что нет смысла даже пытаться туда тайно проникнуть. Лучше найти более миролюбивый путь. Проще всего прибегнуть к старым-добрым методам - убедить всех, что этот негодяй работает на русских и является частью куда более грозного плана. Желательно успеть это сделать прежде, чем наступит момент их позорного проигрыша, иначе толку от этого дня никакого не будет.       А что, если просто спокойно туда зайти? Как-никак у организаций сейчас перемирие, на входе расстрелять не должны. Тем более у них же сейчас совместная миссия, обмен собранной информацией это отличный предлог для проникновения на чужую территорию.       Только никакой информацией он сейчас не обладает. Если все остальные не в курсе зацикливания, то Дазай просто покажет себя настоящим психом, а новость про то, что их четверых победил какой-то странный мужик никакой ценностью не обладает. Точно - ему нужно пройти этот день до конца и всеми возможными способами добыть полезные сведения. Придётся жить дальше, как бы прискорбно это не было. И надо будет прийти к месту встречи вовремя, чтобы хотя бы узнать, как его зовут.

***

      Поспешные решения никогда не приводили ни к чему хорошему, поэтому к месту встречи Осаму пришёл голодный и, как ни странно, злой. Его давно ничего не выводило из себя, но то, что мир казался абсолютно таким же, как и всегда, выбивало из колеи. Люди громко общались, толкали его локтями в давке, смотрели в свои телефоны, будто ничего не произошло. Будто они все и не осознавали, что уже в четвёртый раз стоят на этом светофоре, а он наступает в эту лужу перед дорогой впервые. Скорее всего так и есть, отчего хуже вдвойне - почему это проклятие легло на его хрупкие плечи.       В обозначенном месте его ждали только двое: Акутагава и Накахара о чём-то переговаривались, Рюноске выглядел на удивление спокойным, а Чуя активно жестикулировал, пытаясь не выронить сигарету. Пряди рыжих волос разметались по плащу, шляпа немного съехала назад, взгляд буравит что-то вдали. Какая прелесть, это зрелище явно стоило всех этих мук.       Но по мере его приближения мафиози сразу заняли отчуждённые позы, в глазах одного появилась неприязнь, второй же слегка удивился, затем просто отвёл взгляд.       Решив, что в этот раз надо быть осторожнее с выражениями, Дазай решил выдать максимум дружелюбия в своём голосе:       —Раз мы сегодня в одной команде, то лучше бы нам забыть все старые обиды на сегодня, не правда ли, Чуя-кун?       —Дазай, ты одним своим сущестованием умудряешься о них напоминать, как ты смеешь вместо нормального приветствия говорить такую чушь! — ожидаемо выкрикнул парень.       —Акутагава-кун, поможешь мне сдерживать гнев Чуи-сана? Хорошо, что ты сегодня с нами.       Пусть это и неправда, но в прошлый раз выражение своего мнения обошлось детективу слишком дорого, в этот раз нужно быть с ним помягче. Впрочем, и эта реплика его задела, но уже по-другому: Рюноске несколько секунд стоял с отсутствующим выражением лица, потом испустил какой-то неопределённый звук и уставился на него своими графитовыми глазами так, что стало страшно.       После этого он как-то собрался, даже выпрямился, поправил рюши своей рубашки и поднёс руку ко рту. Несколько секунд подержав её у лица, мафиози о чём-то задумался и убрал руку обратно в карман плаща. Что-то в Акутагаве изменилось, возможно он переродился от пары добрых слов. Это выглядело настолько жалко, что Накахара даже замолчал и не стал дальше препираться, боясь, что его коллегу это выведет из шаткого равновесия и он начнёт убивать всех вокруг.       Тишина затянулась и стала уже максимально неловкой, пребывающий в блаженстве обладатель Расёмона явно не собирался ничего говорить, поэтому Дазай решился перейти к своей больной теме:       —А вы не замечали ничего странного в последнее время?       —Из странного тут только ты и твоя деланая любезность, тупица, — огрызнулся Чуя.       Рюноске всё так же загадочно молчал, при этом явно высматривал кого-то вдалеке. Вряд ли от него можно было ожидать хороших манер, но игнорировать прямой вопрос это странно даже по его меркам. Складывалось ощущение, что парень просто игнорировал собеседников, задумчиво скользя своими тёмными глазами по парку. Решив не сдаваться и упорно гнуть свою линию, Дазай спросил ещё раз, не удержавшись от ответной язвы:       —Коротышка, у тебя сейчас нет дежавю? Мы ведь уже были тут, история повторяется вновь.       —Понятия не имею, может тебя кто по голове ударил, но сегодня ты несёшь даже больше бреда, чем обычно. Мы, конечно, знали, что у тебя какие-то беды с головой, но сегодня всё хуже, чем обычно.       Попытаться стоило, пусть это и привело к неутешительным выводам - он один на один с этой вечностью, союзников ждать не приходится.       — Из-за тебя мой идеальный план сдвинулся на целых двадцать минут, это просто невозможно! Залезай в машину, поганец, нам придется ехать туда отдельно от остальных. — раздалось откуда-то сзади.       Это и правда невозможно, он в этот раз пришёл даже на пару минут раньше, из-за чего был вынужден сначала неловко поздороваться, а теперь выслушивать необоснованную претензию. Неужели эта временная петля не выдерживает даже малейших отступлений от обозначенного сценария, из-за чего появляются такие несостыковки?       —У вас коллективное сумашествие сегодня? Сначала ты, теперь этот помешанный на идеалах несёте откровенную чушь, какая уж тут совместная работа, — недоумевал Накахара.       —Это специальное представление для тебя, Чуя-кун.       Пока обладатель Порчи продолжал говорить о том, как не рад их вынужденному сотрудничеству, Акутагава продолжал делать вид, что ничего не произошло. Он будто в упор не замечал подошедшего Куникиду и смотрел на другого мафиози с привычным отсутствующим выражением, опять прислонив ладонь ко рту. Только сейчас Дазая осенило, что всё время с ним было не так - он просто машинально выполнял привычные движения. Он не сотрясался от приступов кашля, не сгибался пополам, не дышал с хрипотцой, как было раньше. Вся эта красивая картинка трещит по швам, и Дазая это пугает. Что если с каждым днём вселенная всё больше рушится, и каждый новый цикл всё меньше похож на реальность? Что, если заигравшись со смертью он доведёт все до того, что страница здесь вообще перестанет существовать?       С каждым новым открытием об этом мире Осаму терял надежду и несколько нервных клеток. Такое ощущение, что все вокруг играют в какую-то странную игру, только ему правила объяснить забыли. Раз все события в этом дне прописаны и происходят по расписанию, то какой смысл биться с тем эспером, раз он неизбежно их убьёт и заставит проснуться вновь? С другой стороны он уже три раза отошёл от запланированного сценария, значит чисто теоретически остальные тоже могут начать действовать по своей воле. Но как заставить их по-настоящему проснуться, вспомнить, что они застряли в ловушке бытия?       Поток навязчивых мыслей был прерван активным мельтешением перед глазами: Ацуши со всех ног мчался к их разношёрстной компании, раскрасневшийся и запыхавшийся, он судорожно ловил ртом воздух. Доппо начал что-то искать в своём идеальном расписании, Чуя нервно поглядывал на часы, а Акутагава вытянулся и застыл, будто готовился к внезапной атаке. Последний оплот его надежды стремительно приближался, ноги почти вылетали из ботинок явно на три размера больше. Хоть и хотелось максимально оттянуть момент, когда реплики и поведение Накаджимы подпишут его смертельный приговор, Дазай всё же размашисто помахал ему рукой и выкрикнул:       — Привет, Ацуши-кун! Поторопись, семеро одного не ждут.