Завтра не наступит никогда

      Когда Дазай проснулся, он чувствовал себя странно. Обычно он помнил только обрывки своих снов, большая часть из которых оказывались кошмарами, заставлявшими просыпаться в поту посреди ночи. Однако сейчас всё было иначе, он отчётливо помнил все события, сгенерированные его мозгом во время ночного отдыха: его типичное утро, запах бинтов, наивные глаза официантки и эта беспощадная мясорубка. Как он не старался отмахнуться от этого наваждения, оно неустанно занимало его мысли: мёртвый Чуя разделял его завтрак, раздражённый Куникида маячил в зеркале над раковиной, разгромленный Акутагава прятался в недрах шкафа. Хоть Осаму и умел мастерски манипулировать чужим настроением и мироощущением, но противник в лице собственных эмоций оказался сильнее. Лёгкие будто едва вздымались под прессом огромного кома в районе солнечного сплетения, кожа на руках противно чесалась, ноги путались так, словно он только вчера научился ходить.       Что же такого произошло в том сне, что он так настойчиво влезает в пространство его мыслей? Если не можешь подавить воспоминание, то нужно сделать ровно противоположное - препарировать его, разобрать по полочкам, это парень знал как свои пять пальцев. Есть в этом что-то целительное, какое-то странное удовольствие прокажённого от расчёсывания им своих ран. Итак, что же заставляет его чувствовать себя отвратно?        Первый претендент - фантомное чувство вины за то, что произошло. Хотя это так бессмысленно, учитывая то, что это всего лишь результат работы его воспалённого сознания... Правда, сложно отрицать, что такое могло произойти и в реальности - взять хотя бы тот раз, когда по его наводке Ацуши заставил Рюноске прыгнуть вслед за телефоном. Ситуация тогда требовала этого хода, да и его подопечный должен был многому научиться тогда, но практика показывает, что с таким стилем преподавания Дазаю явно не место даже в самой захолустной школе. Но это уже пройденный этап - пару лет назад его мучили мысли подобного рода, сквозь отрицание и насмешки он всё же признался себе, что поступил отвратительно перед своим преемником, буквально втоптал его в грязь. Да, это сделало его гораздо мощнее, но явно неустойчивее, он теперь буквально пороховая бочка, готовая взорваться в любой момент.       Претендент достойный, хоть и уже набивший оскомину. Только сделать сейчас уже ничего нельзя - из этой ситуации нет выхода. Признать его силу - он может остановиться на достигнутом, а этого нельзя допустить, у мальчика хорошие перспективы. Извиниться не позволит собственная уязвлённая гордость, проще будет от него избавиться, лишь бы избавить себя от этой необходимости. Да и разве ему помогут абстрактные слова о благих намерениях и о том, что всё не должно было так закончиться? Это станет лишним уколом в сторону эго Цепного пса, который отрицает любую жалость в отношении себя.       Тогда стоит перейти к претенденту номер два - страх собственной беспомощности. Его способность всегда казалась Осаму издевательской, а ночные видения в красках показали ему собственную несостоятельность. Он никому не смог помочь, хотя все трое на него рассчитывали и доверились ему.       Звучит убедительно, но всё как раз произошло наоборот - все ринулись в бой, не дождавшись каких-либо указаний. Хоть какая-то часть его личности отчаянно хочет взращивать в себе добродетель и желание помочь ближнему своему, но она всегда сдаётся под напором его истинного я. Чужие судьбы и решения вне его зоны ответственности, у них такая работа, что подобные налёты романтизма быстро разбиваются о скалы суровой реальности.       Третий в списке, но главный по значимости - страх потерять Накахару. Это чувство преследует его гораздо дольше, чем хотелось бы признавать. С таким взрывным характером и с такой уничтожающей Порчей, заставляющей его раз за разом проливать собственную кровь, он не может не волновать любого человека, которому он хоть немного дорог. А он ему дорог, за всё это время у Осаму не осталось ни одного человека, которого он бы так хорошо понимал и ценил. Между ними всё ещё оставалась эта связь, они всё ещё понимали друг друга с полуслова, могли разгадать друг друга, как бы не пытались это отрицать. Одного важного ему человека он уже потерял, не хватало только лишиться единственного хоть в какой-то форме близкого ему человека.       Солидная теория, уже не первый раз эти болезненные чувства к бывшему напарнику становятся причиной его терзаний. Наверное, это последствия того, что произошло в тюрь...       Звон в ушах перекрывает звуки улицы, жгучая боль пронзает висок, словно раскалённый гвоздь впивается раз за разом. Глаза невольно закрываются, воздух выбивает из груди, голова с трудом умещается между ладоней. Спустя время, которое ощущалось как десятилетие, мир возвращает привычные очертания и тишина заполняется ровным гулом голосов, из которого выбивается более громкий:       — Дазай-кун, вы обязательно должны попробовать наше новое блюдо под названием «Нескончаемое удовольствие»!       В этот раз привычная наигранная улыбка далась с невероятным трудом, ощущение дежавю заставило сжать пальцы и максимально быстро вычеканить подходящий ответ:       — Конечно же, Харуко, я попробую его, но только если Вы разделите его вкус со мной.       Разве подобные совпадения могут быть? Неужели у него появилась новая способность в виде вещих снов? Как это глупо, что ещё может сказать официантка посетителю, попросить его выйти вон или наконец согласиться пойти с ним на водохранилище?        Поток невесёлых мыслей был прерван вернувшейся девушкой, которая поставила на стол десерт, который он уже точно видел ночью.       — Вы правда хотите, чтобы я ела вместе с Вами?       — Конечно же, созерцание такой природной красоты только усиливает мой аппетит!       Слова слетели с языка за долю секунды, опередив любой другой нервный импульс. Теперь происходящее уже нельзя было списать на схожесть обстоятельств, подобное развитие событий совпадало с видением на все сто процентов. Неужели это не просто злая шутка сознания, а настоящее предзнаменование конца? Осаму не был суеверным, но подобные обстоятельства заставят поверить во что угодно, хоть в перерождение, хоть в язычество. Неужели теперь настал день, когда он сможет освободиться от проклятия, которым стала его собственная жизнь? Напрасно он пытался вслушиваться в рассказ Хэруко — чёрт бы побрал эти маленькие бейджи во второй раз! — о маленькой сестрёнке и работе, всё равно во сне это звучало как белый шум, уловить новое совпадение будет невозможно.       — Дазай, видимо ты настолько устал придумывать себе способы самоубийства, что решил поручить это дело мне? — закричал взбешённый Доппо, чуть ли не снося с петель дверь. — Ты тут решил вместо работы устроить себе банкет? А ну живо вылетай отсюда, иначе я вышвырну тебя вместе со стулом через окно! — его лицо было перекошено от злости.        В реальности не было ни времени, ни желания кричать о том, что непомерный долг будет обязательно выплачен заведению в обозримом будущем, теперь это не имело ровно никакого значения.       События определённо разворачивались по уже известной схеме: лодыжка почти подвернулась от грубого столкновения с тротуаром, ладонь саднила.       — Из-за тебя мой идеальный план сдвинулся на целых двадцать минут, это просто невозможно! Залезай в машину, поганец, нам придется ехать туда отдельно от остальных.       Дазай решил, что у него нет никакого желания лицезреть продолжение этого ужасного дня, однократного просмотра вполне хватит. Пока он усаживался в ожидающую их машину, в голове созрел план: надо покончить с этим как можно скорее, но пока нельзя вызывать подозрений. Куникида сердито рассказывал о том, что вся операция чуть не пошла под откос из-за этой нелепой выходки. Он явно не знал, что вся эта затея с самого начала обречена на провал и на 4 (хотя, может и 3, всё-таки тигриная регенерация творит чудеса) трупа.       Идея о том, как всё это закончить, поселилась в голове ещё с того момента, как Доппо практически затолкал эспера на заднее сидение прямо у двери. Всё максимально просто и понятно - дорога длинная, минут через 20 они как раз будут пересекать мост, ехать они точно будут по крайней полосе, а за ними будет грузовик.       Раз из-за него всё это произошло, то с его исчезновением операция явно пройдёт гладко. Этот знак он ждал на протяжении многих лет, многих бесплодных попыток остановить свои страдания.       В свои последние секунды он улыбался тому, каким озадаченным выглядело лицо Куникиды и старался мысленно отвлечься от того, что всё-таки боли не удалось избежать.