Данис, это я – Юра..

Прекрасное действо на сцене было прервано оглушающим женским криком из зала, а из-за кулис выбежали еще беленькие журавли, за ними охотники. Взгляд черных глаз привлекла правая часть балкона. Красные и массивные шторы быстро стали гореть, а люди, некогда сидящие рядом, бежали, сверкая пятками. Такая паникующая волна разрослась не только по балкону, но и по партеру, куда с громким и устрашающим треском свалились остатки бархата. Крики слышались внизу, под горящей тканью. Под ней заживо сгорала чья-то семья. Чьи-то дети, не переставая, рыдали, срывая голоса и заставляя своих родителей паниковать еще больше и протискиваться между рядами куда быстрее, чем это возможно. Главное в этой ситуации не упасть, иначе участь быть затоптанным неизбежно настигнет не только неуклюжих и паникующих взрослых, но и их испуганных чад. На запястье почувствовалась чья-то крепкая хватка, а после резкая смена действий. Перед Юриными глазами стали мелькать темные фигуры, насильно разделяющие его и Даниса, не отпускающего своего брата. Он не может. Он не хочет. Татищева зажали в проходе двое рослых и толстых мужика, что пришлось ради своего же блага вырваться из хватки старшего со словами: – Перед входом увидимся! Башкир кивнул головой и пошел в потоке паники и страха, пока бывший солдат старался выйти из образовавшегося затора, но кто ж знал, что так все обернется? Голова заболела, в нос ударил резкий запах, уши заложило, а в горле образовался ком из страданий и боли. Камская больше никогда не посмотрит на него самого также, как он. Уралов не писал письма. Агидель же побежал спасать свою шкуру, но хотя бы тот попытался спасти и его самого. Состояние не из лучших. Правая рука легла на массивные перила балкона, пока в левый бок толкались люди. Кого-то смогли затоптать, кто-то сгорел заживо, кто-то загипнотизировано глядел на сцену, где носились из одного угла в другой девушки журавли и другая массовка. Перед глазами показался силуэт друзей детства... Стало на удивление спокойно. Парня сбоку толкнул тот самый толстяк, сил сопротивляться уже не осталось и перевесившись, полетел вниз головой. Те несколько секунд полета сеяли страх и сомнения, но услышав пронзительный хруст, все чувства улетели. Голова разболелась еще больше, потекло нечто горячее. Пошевелить конечностями не получалось, по всей видимости неудобное положение обусловлено смертельным падением, после которого никто не выживает. “Жаль, что не получилось досмотреть балет.“ – парень закрыл глаза и выдохнул. Голова вмиг прошла и ничего не болело, кроме сердца с душой. Жаль, а ведь балет правда красив. Даниса поджидала участь быть затоптанным, но благо он умел бороться за свою жизнь и он обещал своему кустыму увидеться. Люди стали бояться всего, среди обычных зрителей скакали и бегали журавли, выводили из коридора охотники. Гул стоял невыносимый, уши заложило от постоянных криков. Агиделя не покидала мысль, что прямо за ним, где-то за мужчинами, бежал Татищев. Наконец показался выход. Наконец можно вдохнуть чистый воздух. И вот наконец сам парень стоял перед выходом из здания, ожидая и высматривая брата. Прошло 10 минут. Юры нигде нет. Данис все еще успокаивал себя, что младший выберется. Нужно подождать. На 13 минуте Данис шепотом читал молитвы и молил Аллаха смиловаться над младшим. На 17 минуте Данис готов был выдернуть себе волосы на макушке, не надеясь на лучшее. На 20 минуте Данис стал отрицать тот факт, что больше не увидит младшего: – Нет-нет-нет Башкир достал из-за пазухи тот самый револьвер, недавно лежащий на комоде подле Корана. На глазах вновь показались слезы, мешающие обзору. Люди рядом стали кричать и молить остановиться, но если бы они знали как переживал брюнет, то не стали бы его отговаривать от выстрела в свою голову. Дрожащей рукой мужчина поднес огнестрельное оружие к подбородку, предварительно взведя курок и поместив указательный палец на спусковой крючок. Первый выстрел. Ничего. Второй выстрел. Ничего. Башкир молниеносно взбесился. Третий выстрел. Ничего. Башкир нервно размахивал свободной рукой по сторонам и просил не подходить, желая встретить свой конец. Четвертый выстрел. Отдача прошлась по всему телу как и кровь, хлынувшая из ранения. Башкир наконец свалился без сил на асфальт под новую волну гула и страха. “Жаль, что...“ – Агидель наконец закрыл глаза.

<center>

<right>

</right>

</center>