Засыпай

Сегодня мое день Рождения, о чем мне напомнили разрывающие телефон уведомления, на экране которого красовалась фраза 4 сентября. Первое за последние года празднование в одиночестве, да и отмечать, честно говоря не хотелось, но Юко сейчас смотрела с праздничным тортом через экран и перечисляла словно все пожелания мира, придумывая их на ходу. — Помнишь мы мимо витрины Гуччи проходили? Вот вместо того усатого мужика на баннере ты скоро будешь! И чтобы музыка хорошая не заканчивалась, и чтобы ты нашел такой же вкусный кофе, как в нашей кафешке, и чтобы— Она все говорила и говорила, а я лишь по-идиотски улыбался и смеялся, смотря в ее блеск в глазах. Сутки прошли, а тянет к ней будто магнитом. И хоть она и далеко сейчас, но даже эти созвоны по видео дают почувствовать ее любовь и заботу через расстояние. Она спросила, что я загадал, пока она задувала свечки на торте вместо меня, а я не раскрыл ей тайну, что единственное желание - это быть с ней, как можно больше времени, и чтобы она была счастлива. Да, детское поверье, что если расскажешь про желание оно не сбудется! Верю в него, поэтому, пожалуйста, пусть загаданное реализуется. С 20-ти летием меня в новой стране без единого знакомого. Конец сентября в Италии выдался довольно-таки жарким, или как объяснить, что с меня теперь три ручья стекает, пока я просто добегаю до места встречи с Кьярой?! Я подметил интересный факт, что хоть солнце и палит почти все сутки напролет, но я будто наоборот становлюсь бледнее, почему-то все мне об этом говорят, но я и не против такого расклада, хотя пахать в спортзале теперь стал гораздо чаще, чтобы набрать веса, а то местная еда уже не справляется. Странно себя чувствую немного, будто выматываюсь быстрее обычного, но думаю, виноват недосып. Хотя спал бы еще меньше, если бы это давало дополнительное время на разговоры с Юко.  Уже несколько дней серфлю билеты домой, хотя Кьяре я так и не сказал о внеплановом «отпуске», чтобы сдержать обещание. Ее ответ всегда очевиден - «нет, у тебя расписан каждый день на месяц, нельзя подставлять заказчика», а я знаю, что она права, ведь сам на все соглашаюсь, лишь бы заработать побольше денег нам с Юко, но желание увидеть любимую, прикоснуться к ней спустя месяц разлуки, посмотреть в голубые глаза..слишком велико. Шестеренки в голове уже продумывают план, как незаметно слинять из итальянской среды, и надеюсь, меня осенит по итогу. 25 сентября. У меня была съемка в рекламном ролике у реки, и как же безумно пекло в тот день. Помню, что надо было держать стакан, поставить и пройтись немного дальше, простой скрипт для рекламы,  но закружившийся пейзаж не дал этого сделать. Открыв глаза, первое, что увидел тогда, было мигающей лампой на потолке, а по ушам ударил противный писк. Что произошло? Солнечный удар так по голове ударил? Но доктор тогда лишь отрицательно покачал головой. У меня такого брейншторма не было со времен экзаменов, а он все тянул с ответами на мои расспросы. Его тяжелая рука на моем плече заставила напрячься, а я пошутил, что если я здоров, то вылезть со второго этажа не будет большой проблемой. Только вот мой смех резко оборвали одним словом: «сепсис». И уже не хотелось ни улыбаться, ни разговаривать, ни смотреть на врача, ничего, будто твой собственный фильм сейчас на стоп поставили и забыли нажать заново кнопку «плей». Слышал о таком заболевании, но часто думал, что это просто те самые «страшилки», которыми пугают в детстве из разряда «а вот не будешь носить шапку-простудишься-получишь осложнения и…», только если в тех страшилках после «и» ты уже надевал головной убор, то тут у меня не было такой возможности. Я не плакал, не грустил, не показывал эмоций, но мне стало страшно. Впервые за долгое время я испугался, и не возможного печального исхода, о котором говорил врач, добавляя, что есть время и можно все исправить, нет, мне было страшно, что в 20 лет мне придется расстаться с ней. В моих планах у нас было гораздо больше времени и летом хотел реализовывать понемногу все намеченное. Но как мне теперь это сделать? Верю ли в хорошее будущее? Да. Один человек дарит надежду и ради нее буду проходить это лечение. Хотя бы теперь стало понятнее, что со мной происходило несколько недель, вот только Юко не должна заметить разницы во мне. Не хочу, чтобы к ее переживаниям по поводу учебы добавилась еще одна проблема. Я не сказал ни слова ни сестре, ни лучшему другу, ни ей, хотя хотел сделать это очень часто, когда видел ее улыбку и тот самый «огонек» в глазах, ожидающий нашей встречи. У меня немного времени, прежде чем симптомы начнут проявляться сильнее, поэтому выбор был сделан молниеносно и не говоря агенту об отъезде, билет домой был куплен в ту же минуту, как меня выписали домой, если новую пустую квартиру можно было назвать «домом». Ее парфюм меня будто опьянил, когда переступил порог квартиры. Моя толстовка лежала у нее на кровати, тот самый ноутбук, с которого она звонила по вечерам, стоял незакрытым, а учебников на столе прибавилось раза в два с наших подготовок к ее поступлению. Кажется, я перестарался в желании ее удивить, и не прекращал готовить, хотя думаю, просто нервы давали о себе знать. Желание поспать брало постоянно верх, но знал, что усталость уже должна стать моим лучшим другом и пора бы к ней привыкать.  Честно сказать? Когда ее увидел, думал, что просто не выпущу ее из объятий и что на автомате расскажу всю правду, но не хотел нарушать момент такими откровениями. Не сейчас, не в единственный день, который хотел посвятить ей. Да, я верю в хороший исход, но подсознание иногда делает выбор за тебя, окуная тебя в комок страха, что это может быть наша последняя встреча. Мне до безумия страшно. Страшно, что сейчас она последний раз лежит рядом со мной в обнимку, потому что не могу и не хочу засыпать, стараясь растянуть этот день на подольше, страшно, что я не смогу встретить ее с учебы и не увижу, как она закончила университет, страшно, что мы больше не выпьем наш любимый кофе, прогуливаясь по улочкам Токио, страшно, что эта ночь может быть последней и я не смогу больше ее обнять и поцеловать, я ничего не смогу сделать. Боялся ее тогда разбудить, пока, не переставая, целовал ее лицо, говоря «прости» и «люблю тебя», но не мог просто заснуть и сократить эти минуты «вместе». Знаешь, о чем думал на утро, когда проснулся в ее квартире? Что одного дня слишком мало, и что может быть поискать другое агенство поближе к ней, чтобы не уезжать так далеко. Тогда смог бы хотя бы издалека видеть ее вживую и знать, что она в порядке. Италия была хорошей возможностью подзаработать, чтобы оплатить все путешествия, в которые мы хотели отправиться, но…кажется, это был просвет моего эгоизма, потому что подумал тогда о себе и что рядом с ней мне будет получше. Эти мысли выбил из меня тогда один идиот своим появлением, но не мог сдержаться, чтобы не врезать ему. Хотя нужно было это сделать, ведь ее взгляд в секунды, когда она увидела кровь, будет мне в кошмарах сниться. Осуждение, страх, отвращение - вот, что тогда увидел. Она не знала триггера для драки, а я не хотел тогда изливать ей всю правду, особенно пока третий лишний оставался в квартире. Она не знала, что в тот момент, пока метался между выбором «остаемся и плевать на деньги и работу» и «ты делаешь это ради нее, так и продолжай», выбор был сделан в пользу второго. Она не знала, как же сильно я хотел обнять ее, стоя с вещами в коридоре и услышать, что все будет хорошо и мы со всем справимся. Она не знала, что я скорее всего не смогу к ней прилететь в ближайшие месяцы и снова провести с ней время. Она не знала, как было больно отъезжать от ее дома, не попрощавшись с ней по-привычному, довольствуясь лишь ее силуэтом вдали, но если бы остановил машину, то не смог бы уехать. Она не знала, что рисуя на запотевшем стекле сердечко, я старался не смотреть на нее и ее слезы, ведь тяжело знать, что не могу убрать их, обнять ее и сказать, что остаюсь и все будет хорошо. Она не знала, как несколько дней подряд каждую ночь с поставленного диагноза, я представлял ее рядом и шептал «прости меня» за то, что необходимо врать. Она не знала, как ее голосовое сообщение в тот день, заставили меня зажмуривать глаза в аэропорту, не давая выплеск эмоциям. Она ничего не знала по моей вине, но выбор справляться с этим в одиночку и не впутывать дорогого человека был сделан до произошедшего, ведь надежда умирает последней,верно? А она у меня еще есть. В середине октября мне становилось лучше, видимо лечение и правда помогало, то ли просто не обращал внимания на себя, стараясь занимать мысли ей и работой. Если мое время сократится, то у меня есть еще планы, которые я должен был успеть сделать. Один из таких пунктов, и самый главный для меня, пришел мне в голову во время разговора с Юко. Она так улыбалась тогда, непроизвольно заставляя и меня делать аналогично, и хотел сфотографировать ее улыбку в тот момент. Мой план был связан с ювелирным магазином, в который отправился на следующий день, оставив там большую часть заработанного, но ведь моя звездочка заслуживает самого лучшего, верно? Вот и я также подумал, покупая помолвочное кольцо, просто буду более усердно работать до лета, когда приеду к ней после окончания курса и сделаю предложение перед нашим отъездом в другие страны. Это кольцо было моим маленьким светом. Когда проводил бессонные ночи в квартире или в голову закрадывались навязчивые мысли, то смотрел на эту коробочку, представляя ее реакцию, и что смогу подарить ей свою фамилию. Даже клятву продумывал, которую бы сказал ей в день свадьбы, а от представления ее в этот день каждый раз был жертвой эмоций и слеза скатывалась автоматически по щеке, но не от грусти, я улыбался в такие моменты. Моя прекрасная Юко, которая сказала бы одно слово «да», и сделала бы меня так самым счастливым человеком. Хотя я и так счастлив, она есть в моей жизни, она жива и здорова. Я выздоровею ради нее и воплощу свою свадебную идею летом. Весь октябрь я старался звонить ей, как можно чаще в перерывах между работой и походами в больницу. Она занимала мои мысли каждую свободную минуту и ее голос, который слышал каждый раз, сидя на койке под капельницей придавал мне сил и вызывал улыбку в уголках губ. Даже врачу тогда рассказал про нее, и он сказал, что Юко точно скажет то заветное «да», вот только взгляд у него был немного грустный, когда он это говорил. Я любил наши созвоны, особенно, когда у нее был уже вечер и она незаметно засыпала с включённой камерой. Моя маленькая звездочка…Представлял, что мы лежали рядом в такие моменты, а она заснула в моих руках. Специально не отключал звонок в такие дни, оберегая ее покой. Пару раз я рассказывал, что происходит на самом деле, тяжело было держать все в себе, но хорошо, что она уже спала и ничего не слышала. По ночам, когда лежал в кровати, а она была занята на учебе, я постоянно смотрел на небо, и моя звездочка с экрана светила ярче всех. И если наши звёзды наверху вместе, то и мы будем.  Минус 5 кг. Эта цифра встретила меня 1 ноября, а прошло совсем немного времени с прошлого взвешивания в больнице. Круги под глазами стали намного заметнее, что на съемках визажист тратит теперь гораздо больше времени, чтобы их скрыть. Мне нельзя, чтобы Юко меня видела таким, все слишком очевидно, а у нее экзамены на носу, ей нельзя отвлекаться. Я не помню даже, как наткнулся на платформу с отложенными видео, но сама идея мне понравилась, и стал записывать ролик за роликом, пока внешний вид позволял это сделать. Видео были сделаны почти на каждый день и загрузил их, проставляя тайминг наших обычных звонков. Все работало просто, я могу либо сам нажимать на кнопку отправки, либо через тайминг. Этот сервис помог мне не прервать моменты виртуального «вместе» с ней. Только…никто не учил меня, что смотреть в потухшие глаза своей возлюбленной, пока за тебя говорит запись, может вызывать внутреннюю боль. Каждый раз, когда это видео обрывалось или прерывалось помехами, я видел ее дрожащие ресницы и тихо говорил «прости». Прости, Юк, прости, что приходится врать, прости, что я не могу быть сейчас рядом, прости, что тебе приходится грустить, прости, что подвел тебя, прости, что не справляюсь, прости, что уехал, прости. Каждый разговор теперь приносил боль от собственного поступка, который сделал, но ее улыбка все еще давала надежду увидеть ее вживую. Маленький просвет в мирке сомнений и принятия неизбежного.   Ее новость про кота заставила меня тогда выдохнуть полной грудью и на автомате напрячь кулаки на словах про Осаму. Если меня не будет, я хотел бы, чтобы рядом с ней был достойный человек, который бы любил и оберегал ее, делая счастливой, пока я не смогу этого сделать, но он был не тем человеком. Я прогонял такие мысли раньше, но нужно быть готовым к любому исходу, даже самому печальному.  В конце ноября у нее экзамен, спасибо Хине, что рассказывала мне по сообщениям, как Юко себя чувствует. Хине я тоже соврал, что скоро буду в Токио, иронично, что терпеть не могу слышать ложь от других, но поступаю точно также, как и те люди. Я видел, как она переживает, пока у нее отображалась на экране не картина с моих уставшим видом и с запалыми щеками, а моя улыбка. Я говорил в пустоту, что она справится, жалея, что не нахожусь сейчас рядом с ней, говоря это вживую. Прости, Юк. Декабрь выдался не очень веселым для меня. Врачи сказали, что симптомы стали стремительнее проявляться и они не могут замедлить распространение инфекции. Я отказался от госпитализации, еще есть время, чтобы смог доделать начатое в Италии по работе, еще есть время, чтобы смог по ночам смотреть на ее личико в телефоне, еще есть время. Первый декабрьский звонок прервался тогда по плану, но ее слова, что лучший подарок на Новый Год-это мой приезд, заставили меня уйти в ванную, пока слезы продолжали капать в раковину. Когда ты даришь человеку надежду, видишь эти ждущие глаза, но по правде, ты не сможешь исполнить обещание и эту надежду придется забрать обратно, ты не можешь сдержать эмоции. Прости, Юк, я не смогу сдержать обещание. У меня был плановый прием 14 декабря, звонок с ней по плану был проставлен на вечер этого же дня, но ее сообщения заставили рискнуть и снять трубку. Она не звонила обычно по несколько раз на дню, а я не мог оставить ее без ответа и молился, чтобы в больнице все говорили потише. Мне тогда пришлось сжимать рядом лежавший лист, чтобы не показать дрожь в собственном голосе, когда услышал ее грусть по телефону. В голове все крутилось «прости», пока с губ срывались слова приободрения для девушки. Доктор видел, как я сидел, опустив голову, оперев ее на согнутые в локтях руки, и дал мне минуту, чтобы немного поговорить с ней. Я справлюсь, мы справимся, и я увижу ее снова.  Конец декабря был наиболее тяжелым. Не хотелось ни есть, ни спать, ни работать, хотел просто телепортироваться лишь в одно место. По ночам было особенно тяжко. Мне было страшно спать, потому что боялся не проснуться и не увидеть вновь ее лицо по звонку. У меня вызывали ужас мысли, что все может так легко оборваться, а я не хочу умирать, не в 20 лет, не тогда, когда жизнь только должна была начаться. Моя подушка уже подружилась с соленой водой по ночам, а я не мог не плакать, смотря на те две звездочки в небе и думая о Юко.  Видео отправлялись теперь автоматически, потому что стал забывать отправлять их по графику, голосовые сообщения тоже стал также отправлять, чтобы не вызывать подозрений. Как же глупо так врать, она ведь узнает когда-нибудь правду, но надеюсь, что смогу рассказать ей ее сам летом, когда отдам ей черную бархатную коробочку.  Я и правда смотрел тогда билеты под Новый Год, добавлял их в заказ, но на этапе «оплатить» сворачивал браузер и захлопывал ноутбук. Дарил сам себе надежду, а протрезвев от нее, окунался вновь в реальность, что мне уже не светит ни одна поездка домой, только Юко об это не догадывалась. Больно врать любимому человеку и видеть грусть в его глазах. Она снова спрашивала меня про приезд, а мои дрожащие руки тогда закрыли мои глаза, чтобы не смотреть на экран и на собственную ложь. Прости, Юк. 25 декабря я отчетливо запомнил, все же меня госпитализировали, врачам пришлось меня откачивать, а мне тогда казалось, что я просто вижу хороший сон, где мы сидим у нее на диване, на ее руках Кай, а она на моих руках смотрит с интересом фильм ужасов. И все казалось настолько реалистичным, что не хотел заканчивать этот фильм. Я ее касался, чувствовал тот парфюм, целовал ее кожу, но это забрали, заставив проснуться. Дни тянулись невыносимо долго в больнице, я все спрашивал, когда смогу отправиться домой, но в ответ слышал лишь «завтра будет видно». Я находил отдушину в ее фотографиях и наших совместных видео, которые сохранились в галерее. Кажется, уже наизусть запомнил каждое слово и каждое наше положение на всех картинках. Вот она смеется, пытаясь закрыть камеру, пока я неожиданно ее сфотографировал. Вот мы встречаем закат на море, она сидит спереди меня, а я прячу лицо, уткнувшись в ее шею. Вот они кинула в меня снежком, и решила запечатлеть это снежное лицо, а я отчетливо сейчас слышу, как она смеется с этого. День за днем я повторял этот ритуал с просмотрами, вызывавшими у меня улыбку, которую я давно никому не показывал. В наушниках постоянно играла фраза «прости меня, моя любовь», с которой я был согласен, а по ее ночам в Токио, я повторял «засыпай, звездочка, я рядом», смотря в больничное окно.  28 декабря врачи снова давали мне обещания, что скоро меня выпишут, оставляя меня в койке еще на сутки, но врать они не умели. Надеюсь, ночью они не слышали, как приглушал всхлипы в палате, пока смотрел любимое видео с начала наших отношений, где Юко так мило смущалась, смотря на меня, стоявшего позади, и зовя за собой. В тот день я написал ей, что люблю ее, слишком сильно люблю, чтобы потерять или отпустить, люблю настолько безумно, что проклинал свой отъезд в Италию и если бы мне дали шанс отмотать время назад и исправить одно событие, я бы пропустил самолет в Рим и остался бы с ней. Остался бы со своей звездочкой, которую бы старался делать счастливее, а не заставлять ее грустить от одиночества. Прости меня, Юк, что подвел тебя и не смог стать для тебя лучшим парнем. Я старался, правда. Ты была причиной, ради которой хотел жить и ради которой не опускал руки. Хотел бы сейчас сжать твою ладонь в своей и посмотреть в твои голубые глаза, хотел бы знать, что все и правда будет хорошо, но мне чертовски страшно, что завтра я не смогу сказать тебе «доброе утро» или вновь увидеть тебя по звонку, пока ты бы общалась с моей «копией». Мне страшно, что мы больше не увидимся, хоть я и все равно буду рядом с тобой каждую минуту. Я любил тебя, люблю тебя и буду любить, что бы не происходило, моя маленькая звездочка. Я еще надеялся, что последнее видео Юко не предстоит увидеть, но мысли перед сном прокручивали и этот вариант, заставляя представлять, какую боль она испытает. Не хочу заставлять ее страдать, кого угодно, но ни ее. Подумал тогда, что надо самому все будет ей рассказать, как выпишусь с больницы, мягко и аккуратно, акцентируя внимание на лжи, что все еще можно исправить. Я не помнил, как уснул тогда, ведь перед глазами была она, смотрящая на меня с фотографии, но открыв глаза, я вновь увидел ее, прямо напротив меня, а я лишь крепко обнял ее, прижимая к себе и не сдерживая слезы. — Моя Юко. 29 декабря с палаты номер 4 больше не доносился звук пульса, 29 декабря Хаккай Шиба умер во сне с телефоном в руке и с легкой улыбкой на лице, пока на него смотрело фото его девушки. 29 декабря он не сдержал обещание, данное себе, что вновь увидится с Юко. 29 декабря на небе осталась лишь одна звездочка.