человек ночи

первый урок матвеева проходит на следующий день с пятым классом. и, видимо, этот день у него будет помечен в календаре, как дата посещения психолога, потому что конкретно этот класс убить мало. ладно бы, если просто не слушали, – пережил бы как-нибудь, – но ведь они болтали так, что дима сам себя не слышал. это был первый раз, когда он заставил детей сидеть тихо не заинтересовав их, а молчаливо, но с агрессивным предостерегающим огнем в глазах осадив. возможно, дмитрий напоминал тогда взбунтованного подростка, особенно с его молодым лицом и татуировками на теле, но зато дети сидели молча. да, сейчас ему стыдно, поэтому он сидит в учительской с кружкой астрид в руках и листает ленту в тиктоке, чтобы немного остыть. мог бы взять печенье из запасов коллег, но он еще не настолько зол, поэтому обходится ромашковым чаем собственной домашней заварки. в класс врывается заведенная ли, находу расстегивающая несколько верхних пуговиц лавандовой блузы. — ну нет, дим, это пиздец! потерянное поколение, я в шоке… дети не знают классиков! — что опять случилось? — оторвавшись от экрана интересуется брюнет. — спросила я, значит, у шестиклассников, кто написал поэму "руслан и людмила", — она выжидает небольшую паузу, — знаешь кто? — э-э… пушкин? — тургенев, блять! я так не могу, мне больно, дима, они только влада а4 знают и валю карнавал! — астрид хватает диму за грудки и трясет до скрежета атласной черной рубашки, истерически прыгая голосом по нотам и стирая несуществующие слезы уголком салфетки. — ну, астри… это другое поколение? у них другие увлечения, мало кто сейчас с таким же рвением читает, как мы с тобой в наше время. я вообще в коридорах с книгой или учебником видел только лину с владом на пару. все. остальные в телефонах. — дима, это дег-ра-да-ци-я, — она отбирает свою же кружку из чужих рук и делает щедрый глоток, тут же начиная кашлять и стремительно краснеть. мужчина прыскает и чуть не проливает остатки чая изо рта на стол. — это что, ромашковый чай? — ха-хах, лохушка, — дразнится дмитрий, вспомнив как чжофань ненавидит этот чай. — сам такой. они бы продолжили шуточно ссориться, если бы не учитель физкультуры, решивший зайти в учительскую и нарушить дружескую атмосферу. матвеев вспоминает, что сейчас у него урок с классом астрид, поэтому спешит покинуть помещение и поспешить вернуться в класс до звонка. у дверей его уже ждут ученики, лихорадочно повторяющие параграфы, что были заданы им на лето. дмитрий хмыкает, отмечая, что теперь те самые лина с владом сидят на подоконнике и внимательно слушают от олега монолог о материале из учебника, что больше похож на театр одного актера, чем на краткий пересказ международной политики в двадцатые годы. внезапно мужчина вспоминает себя в школьные годы, когда рассказывал чжофань то, что прочитал в параграфе по истории, потому что та почти никогда не успевала сама читать из-за постоянных кружков и секций, а димка только рад помочь подруге. он отпирает дверь, позволяет ученикам войти в кабинет, а сам подходит к компании, облокачиваясь на подоконник сбоку от лины. та сразу же замечает его присутствие и моментально спрыгивает со своего места, подхватывая рюкзак с пола. — здравствуйте, дмитрий андреевич, — заметно нервничает джебисашвили, перебирая лямку рюкзака и переводит взгляд на друзей. — здравствуйте, ребята, — улыбнувшись краешком губ, переводит взгляд на шепса, — театр одного актера, олег? не ходишь, случаем, на актерское мастерство? – добродушно спрашивает учитель, пытаясь таким непринужденным разговором успокоить ученицу. — да так, на кружок здешний, — смущенно отвечает шепс, заправляя пальцами выпавшую из хвостика прядь. — я обязательно приду на выступление с тобой в главной роли. уж слишком мне твой пересказ понравился, — матвеев, опять за языком не следишь! как там в тиктоке поется? "знай, что ангелы не спят… они все смотрят на тебя…". диме просто нравится олежина игра, ладно? он мысленно молится уже пятый раз за день и заходит в кабинет, краем глаза подмечая покрасневшего олега. вообще дмитрий покурить хотел.

***

— опа, кто-то втюрился, — довольно ухмыляется влад, забираясь на подоконник с ногами и укладывая голову в районе цветочного горшка. лина рядом хмыкает и садится уже на пол. — череватый, охуел? — раздраженно зыркает на него олег, но провожает каким-то странным взглядом учителя. лина сверлит в нем дыру и заговорчески поворачивается к владиславу, зловеще ухмыляясь. кажется, они понимают друг друга без слов, поэтому тот, даже не оглядываясь, едва заметно кивает, приподнимая уголок губ. — а что такое? вполне красивый мужчина, кажется, богатый даже. ну, как бомжара точно не выглядит, — подает голос девушка, — красивый, умный. чем тебе не идеал, а, олеж? — лин, мне кати хватило. больше никаких отношений, особенно с учителями истории и общества. ставлю пятьсот рублей на то, что он душнила. — ставлю косарь на то, что он крутой. — толик-алкоголик, на чьей ты стороне?! — ну уж точно не на твоей, чухан. вот и поговорили.

***

большая перемена подходит к концу, а ребята все сидят в коридоре. олег, убаюканный редкой в их школе тишиной, дремлет у влада на плече, а тот проводит самое настоящее расследование. они с линой ранее выяснили, что их учитель есть в тиктоке, случайно проходя мимо учительской и увидев явно неспокойного дмитрия андреевича, агрессивно листающего этот самый тикток. вдруг череватый победно взмахивает рукой с телефоном в ней, кидая мобильный подруге. — нашел! он случайно лайкнул мое залетевшее видео. — боже, ты гений. все еще не хочешь поступать на криминалиста? — не-не, я только по старой дружбе, ничего более. кстати, через две минуты звонок, разбуди этого горе-любовника. лина аккуратно встает, поправляя белый топ, и царапает длинным ногтем олегову ладонь, отчего шепс подскакивает и машинально хватает рюкзак, ошалело подлетая на ноги. заметив лину, а не злую физичку, что на одном из уроков сделала также, олежа что-то бурчит и двигается к классу, напоследок шутливо-обиженно бросив взгляд на друзей, как будто они совершили только что тяжелейшую ошибку, не имеющую права на прощение. школьный кружок актерского точно идет ему на пользу. джебисашвили быстро фоткает никнейм с экрана влада и спешит за олегом, чтобы занять свое любимое местечко рядом с шепсом. уже в кабинете их догоняет владислав, усаживается сзади и вдруг выдает: — лин, перечитай последний параграф. тебя вызовут щас. — третий глаз открылся? — типа того, — все же девушка покорно открыла конспекты и начала просматривать текст, повторяя прочитанное дома. в класс входит учитель. одет он был, несмотря на тёплую погоду, в черную водолазку и такие же брюки с небольшими дырками на коленях. на шее висела толстая серебряная цепь. весьма необычно для учителя. — ребят, сделаем вид, что звонок уже прозвенел, ладно? опаздывает чуток, — матвеев вальяжно усаживается в мягкое кресло, тут же хватая мышку и заходя в электронный журнал, — сегодня называть буду по фамилиям, уж простите. для тех, кого не было на первом сентября, повторю еще раз: меня зовут дмитрий андреевич, я буду до конца учебного года вести у вас историю и обществознание. сегодня будет простенький вводный урок: повторим последнюю тему, двоих людей вызову пересказывать то, что вам задали на лето, а остальную часть урока тихонько посидите, хорошо? — одиннадцатиклассники положительно гудят, тут же начиная переговоры между собой. дмитрий поднимает руку, отвлекаясь от изучения журнала, и недовольно смотрит на учеников, — есть одно правило, которое я попрошу соблюдать. уважение. вы уважаете меня и мой труд и молча слушаете материал, отвечая на вопросы, когда я спрошу, а я уважаю вас и не задаю домашнее задание, потому что прекрасно понимаю, что в выпускном классе других забот кроме истории полно. кстати, сразу же хочу узнать, есть ли тут люди, сдающие в этом году историю или общество? — самой первой он отмечает поднятую руку олега и про себя безмерно радуется, даже не зная, чему. больше работы ведь. потом еще трое человек вскидывают ладонь и снова утыкаются взглядом в парту, — отлично, после своего последнего урока я скину миссис ли расписание дополнительных. так, про егэ проговорил, переходим к уроку. как я знаю, последней вашей темой была политика в двадцатые годы двадцатого века, я прав? — и снова положительное гудение, — отлично. я попрошу сейчас выйти и рассказать об этом… джебисашвили. вы готовы? — да, конечно, — подскакивает она с места, обернувшись, одарив мягкой улыбкой влада. олег наспех крестит ее, героически изображая священника, и оборачивается на череватого, что сейчас сидит, явно довольный своим предсказанием. — как? — хуем об косяк. — справедливо. лина доходит до стола учителя, поворачивается к классу и начинает пересказ. матвеев ее особо не слушает, – впрочем, как и почти все в классе, – а смотрит на олега. в его глаза, так как тот уставился на него в ответ, не разрывая зрительный контакт. матвеев не мог бы сказать, чем привлекает его этот, в общем, простой, хотя и симпатичный парень с честным взглядом ясных серых глаз. они гипнотизируют друг друга, не отрываясь, минуты три, пока дима не слышит, что ученица заканчивает рассказ. лина договаривает про отношение зарубежных коммунистов к большевикам и ожидающе глядит на дмитрия. — хорошо. хороший рассказ, какую оценку можно за него поставить, ребят? — в шутку спрашивает он у учеников, уже выводя в графе с именем лины красивую пятерку. — три! — вдруг слышится с задней парты. мужчина смотрит поверх компьютера и встречается с насмешливым взглядом владислава. лина начинает улыбаться во все тридцать два зуба и делает пальцами сердечко, направляя его в сторону влада. — от тебя даже единичка приятна, — и шлет воздушный поцелуй. влад его ловит и отвечает тем же. олег рядом тихонько хрюкает, накрываясь учебником, а дмитрий посмеивается и прикрывает улыбку рукой. джебисашвили видит оценку в журнале и благодарно кивает, возвращаясь на свое место. кажется, этот год обещает быть интересным.