человек ночи

— ура, семейные разборки, — тусклым тоном встречает стены родительского дома олег, не обращая внимания на почти что официально ряженных отца и мать и подходя к коту, — привет, кис. как ты с этими недалекими живешь? не бьют тебя? если что, двери сашиной квартиры всегда открыты. — олеж, у меня аллергия, — слышится голос брата из-за спины. — значит, у меня в комнате жить будешь. — олег, — гремит басом отец, отвлекая сына от животного. парень хмуро кидает на него взгляд и демонстративно отворачивается к саше, — в обиженку будешь играть? олег грохается на диван, подзывает к себе кота и оглядывает всех присутствующих. из всех его не раздражает только… кинг. ну и брат, наверное. он стоит себе спокойно, на мозги не капает, только сочувствующий взгляд немного бесит, а так – чудо, а не вид. а вот отец выглядит, словно хищник, который выслеживает свою добычу. мужчину олег всегда по приезде бесит просто из принципа, чтобы не расслаблялся, как однажды сказал сам шепс-младший. александр нервно кашляет и аккуратно садится рядом, взглядом выпрашивая мать сделать то же самое. к несчастью, олег успевает открыть рот прежде: — про обиженку грустно слышать. это ведь ты обижался на каждую мелочь и срал в штаны от негодования, а в итоге обиженка все равно я. — слышь ты, ублюдок, — мужчина медленно подходит к сыну, пока саша не встал и не перекрыл младшего собой. — пап! — укоризненно вскрикивает александр, явно раздосадованный тем, что даже в этот раз семейный вечер не пройдет гладко, — не реагируй, это было сказано на эмоциях. — ты видишь на моем лице хоть одну эмоцию? — скептически вскидывает бровь олег и закидывает руку на подлокотник. — заткнись, олег. парень рывком подрывается и вылетает из комнаты, на ходу натягивает куртку и исчезает в лестничном пролете, громко стуча подошвой берцов по бетонным ступеням. вечер закончился, даже не начавшись. саша прикрывает глаза рукой и тихонько закрывает входную дверь, зачесывая черные пряди назад. — пусть идет. перебесится и успокоится.

***

на улице холодно. листья еще вчера покрылись первым инеем, скрывая свою настоящую расцветку. олег посильнее закутывается в куртку, шмыгает носом, озлобленно пиная камешек на дороге. конечно ему обидно! о чем думает отец, когда говорит такие вещи? олегу очень хочется залезть в его голову хоть раз и узнать причину всего того бреда, что творит этот человек. мать даже не постаралась олега защитить, хотя могла. рука прячется в кармане, истерично выискивая старую пачку сигарет и зажигалку. как говорит влад, дым успокаивает, а как лина – нихера он не успокаивает, не неси хуйню, влад. покрутив немного сигарету между пальцев, олег прикрывает глаза и чиркает зажигалкой. сегодня выигрывает сторона череватого. внезапное желание позвонить кому-то из них накрывает шепса с головой, поэтому в следующее мгновение в руке лежит телефон, а пальцы набирают заученный номер лины: она на психолога учиться хочет, пусть нарабатывает опыт, парню не жалко. спустя ровно три гудка из динамика слышится немного заспанный линин голос. — олеж? — привет, лин, — и его прорывает. глаза заполняет влага, горячий хрусталик слезы скатывается по щеке, превращаясь в морозную дорожку. руки неумолимо начинают дрожать, а из уст то и дело вырываются рычящие всхлипы, прерывающиеся только вдохами никотина в легкие. и все же джебисашвили права: нихуя эти сигареты не успокаивают. каждый камешек, попадающий под ботинки олега, с силой отброшен на другой конец, телефон почти трескается от хватки, а шепс так и не выдавил из себя ни слова. наконец, всхлипы становятся реже, а пинать на дороге уже нечего. лина все это время терпеливо ждет, пока олег успокоится, и нервно покусывает ноготь. олег обессилено падает на ближайшую скамейку и вскидывает голову к небу. на его нос падает снежинка. изо рта вырывается истерический смешок, а лина на том конце провода подает голос. — все, олеж? — звучит обеспокоенно. шепс хочет влепить себе пощечину. — да. прости. — олег, не извиняйся. я просто растерялась. не буду спрашивать, все ли хорошо. — все великолепно, лин! я снова поссорился с папой и подставил сашку! как все может быть плохо у такого чудесного сына и брата? — саркастично весело кричит олег, закрывая глаза и вновь глубоко затягиваясь. — олег, — если бы девушка была рядом, она бы осадила его взглядом и затушила сигарету носком ботинка. какая радость, что она сейчас дома, лежит в теплой постели, — приедешь ко мне? у меня тут попкорн есть. с карамелью. — ты уверена? — не бойся. пожалуйста, — никогда в жизни олег не ощущал себя боязливым уличным котенком сильнее, чем сейчас. еще хоть одна негативная эмоция сегодня, и спать он будет в окровавленной ванне, каким однажды его нашел александр. — хорошо. до встречи. — до встречи, олеж, — он слышит шуршание одеяла, а потом сброс звонка. сигарета тлеет на спинке скамьи, олег поднимается с тихим вздохом и оставляет в древесине все свои эмоции. он истощен, он не чувствует ничего, кроме участившегося снега в волосах и на лице. замечательно. как бы он мечтал быть просто оболочкой без чувств. увы, он всего лишь человек. человек ночи, ее преспешник. ночь – его дом. он – ее сын.