человек ночи

с кухни заманчиво пахнет запеченой курицей, в гостиной мать уже расставляет тарелки с фужерами, отец из кабинета еще не выходил. дима скидывает берцы на пороге, оставляет плащ висеть на ручке шкафа и проходит в комнату, кивком головы здороваясь с отвлекшейся на звук открывающегося замка матерью. — о, димочка! честно, не ожидала, что ты придешь.. подожди, я еще одну тарелку принесу. — я ненадолго, мам, не напрягайся, — парень обводит взором гостиную и выглядывает в коридор, ведущий в кухню, — а где малой? — в комнате вашей, как обычно. мне позвать его? — не, я сам. спасибо, мам, — матвеев целует женщину в щеку и приобнимает ее, почти тут же отстраняясь и выходя из комнаты. он идет по давно выученной дороге, в итоге натыкаясь на приоткрытую дверь. оттуда слышится шебуршание и тихий скрежет, что немного напрягает диму, из-за чего он спешит войти в комнату, перед этим коротко постучавшись. — мих, ты что тут творишь? — без прелюдий начинает дмитрий, видя сидящего на полу брата с каким-то кинжалом в руках, — эй, ты че удумал, мелкий? — обеспокоено интересуется он, разглядывая предметы в руках и на полу. — да тихо ты, спугнешь ведь. — кого? — призрака, — шепчет михаил и продолжает шкрябать острием на поверхности зеркала, выводя аккуратную латынь. — так, давай-ка без всей этой брехни. совсем кукуха со своим оверлордом поехала. — дим, тише. причем тут оверлорд вообще? — ты ради этого мне в рабочее время позвонил? мне из-за того, что я переволновался, пришлось валерьянку херачить по дороге сюда. — сядь на кровать, я тебе все объясню. — уж постарайся, мих, у меня сейчас ученики с заменой сидят. дима плюхается на свою кровать, расстегивает черный жилет и принимается следить за братом. тот что-то шепчет, кажется, зачитку, то и дело поглядывает в книгу и одним движением разбивает зеркало кинжалом, а после им же затыкает свечу, следя за потухающим огнем на конце фитиля. "запечатывает призрака" – догадывается дмитрий. михаил наконец обращает внимание на старшего, убирая ритуальные инструменты под кровать, кидает взгляд на плотно захлопнутую дверь. дмитрий скептически оглядывает его, потом опускает глаза на собственные исписанные рунами кисти. — все же, из-за чего ты в панике позвонил мне? — я сказал про призрака. я спокойно лежал, и тут из-под кровати вылезает это нечто, — он кивает в сторону стола, где покоится сущность, тихонько порыкивая, — ты ведь тоже видишь его, дим. — я не экстрасенс. — но ты же раньше увлекался этим, ты видишь его тоже, не ври. — вижу, но я не могу помочь тебе с чем-либо в этой сфере, миш, я уже не помню ничего… — да я тебя о другом попросить хочу. можешь ли ты… — мальчики, еда на столе уже! идите кушать! дим, ты тоже, – слышится вдруг с внешней стороны двери голос матери, перебивая мишу. он снова оглядывается на брата и с тяжелым вздохом поднимается с пола. — ладно, потом. ты ведь не против эзо… — в рамках разумного, миш. если это навредит твоему здоровью, конечно, я буду против, а пока это просто игры на уровне таро и видения сущностей низких рангов – пожалуйста, — вновь перебивает его матвеев-старший, не желая больше слышать нечто подобное из уст младшего брата. вдвоем они заходят в гостиную, где уже сидит отец, дима садится на стул, а михаил сбоку от него – на диван. димина жилетка давно уже покоится у него на коленях, небрежно смятая, а его пальцы то и дело тянутся в карман брюк, чтобы достать сигарету и закурить, как он обычно делает за обедом у себя в студии. мать разливает по бокалам шампанское, перед этим спросив дмитрия, будет ли он коньяк, как его отец. от коньяка матвеев, конечно, отказался, но шуточно намекнул на пару глоточков портвейна, отчего женщина уже несколько минут возится на кухне в поисках алкоголя. и вот, наступает неловкая тишина. портвейн давно плескается на дне бокала, серия идиотской комедии давно закончилась, уступая место не менее идиотской рекламе. дима устало выдыхает, рукой зачесывая назойливые пряди назад, и обращается к матери, чтобы разрядить обстановку. — мам, тебе подруга твоя из питера кое-что передала. извини, я не взял сегодня, не расчитывал, что приеду сюда. — ой, ничего, дим! кушай давай, совсем исхудал уже, — мать улыбается и придвигает тарелку с курицей ближе к сыну, — как там в питере? — да как обычно: пасмурно, летом снег пошел, представляешь? он даже в пригороде был. меня в роли вожатого в школьный лагерь педотряд отправил, я чуть с ума не сошел, думал, это у меня уже кукуха поехала. — чего ж там не остался? нашел бы более прибыльное место, нежели тут. — да здесь роднее как-то. тем более, мне даже учеба в питере тяжело давалась, о какой работе ты говоришь? — и то правда… как успехи? нормальный коллектив? — м-м, да я еще не успел с кем-то особо познакомиться, я в целом с коллективом знаком только со слов астрид, они для меня местная легенда. и снова тишина. миша также пытается вывести родных на разговор, но поддержал его только брат, поэтому и он сейчас молчаливо жует курицу, утыкаясь носом в тарелку. дима поглядывает на отца, понимает, что "двух глоточков" ему не хватит, и удаляется на кухню под предлогом принести шпажки для оливок и сыра. мужчина облокачивается на столешницу, наконец стаскивая из пачки сигарету и зажигая ее, и смотрит куда-то в стену, намереваясь пропасть в своих мыслях на ближайшие часа два. шпажки блестят между пальцев свободной руки, то и дело глубоко впиваясь в кожу и оставляя кровавые крапинки. относительную тишину на кухне прерывает звонок, который долго игнорируется, но человек, видимо, настырный, поэтому дима вздыхает и берет со столешницы телефон. — да? — старается говорить спокойно, но тихая дрожь выдает его раздражение. — дмитрий андреевич? – доносится из динамика скрипучий голос вахтерши, — здравствуйте, вас беспокоит нина николаевна. — да я уж догадался. случилось чего? — олег шепс из одиннадцатого "б" на вахте оставил вам какой-то пакет. попросил не тревожить и отдать, когда вы будете в школе, но я решила позвонить вам. на всякий случай, – "все же пошел без шарфа, гаденыш," – думает дмитрий и усмехается, тут же маскируя это за кашлем. — я вас понял, заберу завтра. — всего хорошего. и вновь наступает тишина. дима делает долгую затяжку, ощущая струи дыма, обжигающе протекающие по горлу, и откладывает шпажки, пытаясь откупорить найденную бутылку портвейна одной рукой. уже через миг недотлевшая сигарета летит за спину, а на коленях красуется бутылка, правда открыть он ее не успевает, ведь на кухню входит михаил. — дим? — пойдем. тяжелая димина рука укладывается на плечо брата, незаметно для него туша сигарету на столе. то, что он курит, должен знать только он сам и бог. телефон валяется там же, потом заберет, а темная кухня погружается в меланхоличную мертвую тишь. впрочем, как и обычно, стоит диме перешагнуть порог этого дома.