Жанна Ворлеанская

      Завывание холодного ветра, ужасная какофония струнных и духовых где-то вдали, ноющий орган и… одиночество. Жанна брела посреди клубившейся у ног темноты и пыталась высмотреть хоть что-нибудь впереди. Казалось, будто бы всего в нескольких шагах от неё смеялись и танцевали люди, но она никак не могла ни на кого наткнуться.       Перешёптывания, вскрики, стук каблуков возникали со всех сторон, отдавались эхом и тут же тонули во всепоглощающей осязаемой темноте. Сколько бы она ни делала шагов, вокруг ничто не изменялось. Переставлять ноги становилось всё тяжелее. Устав бороться с этим туманом, Жанна остановилась и прислушалась.       — Госпожа… госпожа… — шептал еле слышно знакомый голос.       — Маду?       — Госпожа…       — Маду?!       — Госпожа…       — Мадлен! — вскрикнула Жанна и побежала туда, откуда, как ей казалось, доносился полушёпот.       Бежать оказалось ещё сложнее, будто сам воздух противился каждому её движению. Ветер, до того лишь слышавшийся где-то далеко, обрушил на неё всю свою силу: сорвал все украшения, растрепал волосы, унёс платье и верхнюю юбку. Жанна не сдавалась, отворачивалась с тем, чтобы вдохнуть, и продолжала идти.       Наконец совсем рядом возник знакомый стоящий боком силуэт, освещённый тусклым пламенем сжимаемой в его руке свечи. Маду была одна, одетая в своё привычное платье горничной и будто только что оторванная от повседневных обязанностей. Как ни странно, рот её был закрыт, но шёпот продолжал настойчиво повторять слово «госпожа».       — Маду, что происходит?! — Жанна сделала последнее усилие, чтобы схватить подругу за плечо.       Та повернулась и заговорила… не раскрывая рта.       — Госпожа, я так рада за вас…       Жанна отдёрнула руку и неосознанно сделала шаг назад.       — Ч-что?       — Давайте я помогу вам переодеться. — Маду протянула руку к своей подруге, готовая впиться в её плечи.       — Не трогай меня! — отступила ещё Жанна.       — Как? Вы собираетесь идти к алтарю в ночной рубашке? Хотите, чтобы вас считали блудницей?!       Маду странно наклонила голову набок, на её лице возникло странное подобие улыбки. Жанна ещё попятилась, а затем бросилась обратно. Теперь темнота не только не мешала двигаться, но даже расступалась впереди, позволяя рассмотреть мраморный пол — это была явно капелла в шато, но монструозных размеров. Вскоре возникли стройные ряды скамей по обе стороны.       Жанна хотела остановиться, развернуться, но ветер гнал её вперёд до тех пор, пока она не налетела на стоявшего к ней спиной мужчину. Тот развернулся и тоже заговорил с закрытым ртом:       — Что случилось?       — О-отец…       — Дочь моя, куда же ты пропала? Мы все тебя ждём…       — В-все? — Жанна огляделась.       Откуда-то возникли сидевшие на скамьях гости. У этих людей не было ни единой эмоции в лицах, все они оставались неподвижными и смотрели куда-то вперёд, будто бы видели, в отличие от Жанны, что-то дальше расстояния вытянутой руки.       Она сделала шаг назад и тут же натолкнулась на стоявших за спиной мадам Буле и господина Гарде. Они молча подхватили её под руки и повели следом за поднимавшимся по лестнице герцогом. Вместе все взошли к алтарю, где ждал такой же безликий «жених». Его незнакомое Жанне лицо было искалечено двумя жуткими шрамами. Один начинался у левой брови и заканчивался у правого уголка рта, другой же — пересекал лицо от уха до уха.       Жанна пыталась вырваться, сопротивлялась, но её будто бы никто не замечал. Она пробовала закричать, но рот перестал слушаться. В конце концов она вовсе обмякла и не упала лишь потому, что её тащили мажордом и экономка.       — Блудница! — раздался крик.       За алтарём возник капеллан Леспуар. Его разорванная в нескольких местах ряса болталась на ветру, из разбитых очков сплошным потоком сыпались кусочки стекла, редкие седые волосы вздымались при каждом дуновении. Но самое страшное — глаза. Пустые, безжизненные, мутные и… кровоточащие.       Жанна перевела взгляд на отца, мажордома, экономку и увидела те же самые безжизненные взгляды. По щекам текла кровь, но никто из них не обращал на это внимания. Будто бы кровавые слёзы не приносили совершенно никакой боли.       — Блудница! — захрипел старик. — Всё из-за тебя! Ты! Ты всё разрушила, дрянь! Тебя нужно было удушить при рождении!       Он вдруг скорчился и согнулся, едва не рухнув на пол. Тяжело дыша, он продолжил:       — Что?! Его хотела?! Он тебе был нужен?! Да будет же так, иуда! Венчаются раба Божья Жанна и раб Божий… — Его слова заглушил вой ветра.       Священник продолжал что-то возглашать, но ничего было уже не разобрать. Жанна в ужасе огляделась — откуда-то появились три её брата, тётка, кузены. Они окружили её и молча показали сжимаемые в руках пульсирующие сердца. Ноги подкосились сами, Жанна рухнула на пол и неосознанно посмотрела вверх. Всё семейство склонилось над ней и теперь лишь презрительно рассматривало её.       — Этого ты желаешь?! Это твоё желание, грешница?! К этому ты хотел привести семью?! — не унимался священник Леспуар. — Вот твоя мечта! Прими её!       Жанна зажмурилась, не в силах видеть этот ужас. Она чувствовала, как чьи-то пальцы сжали её плечо и начали его трясти. Шёпот «Госпожа…» становился всё настойчивее и громче, сводил с ума. Приоткрыв один глаз, она увидела, как «жених» замахнулся над ней странным треугольным ножом.       — Умри, распутная!       Жанна ахнула и открыла глаза.       Перед собой она увидела перепуганную мадам Буле. Та с тревогой всматривалась в лицо своей воспитанницы и слегка трясла её за правое плечо. В другой руке она сжимала изумрудного цвета баньян. Жанна села на кровати.       — Что произошло?!       — Вы кричали во сне. Всё в порядке?       Жанна лишь слегка покивала.       — Сколько времени?       — Одиннадцать часов.       Жанна уже уверенней кивнула и легла обратно.       — Нет-нет, одиннадцать часов утра, пора вставать.       — Утра? Как?!       — Я распорядилась вас не тревожить. Вы легли спать ещё днём, и я посчитала, что будет лучше, если вы наберётесь сил после утомительной поездки. Простите меня, если я ошиблась.       — Всё хорошо, спасибо.       Жанна снова села, помогла экономке надеть на себя баньян.       — Я сейчас же пришлю Мадлен для утреннего туалета.       Жанна хотела что-то возразить, но передумала и лишь согласилась:       — Да, я была бы вам благодарна.       Мадам Буле сделала книксен и быстро вышла из спальни.