And tonight I hate birds

- Да, мам, - снова улыбка на губах, - нет, пока не успела. И вообще, мне скоро стукнет двадцать пять, а ты до сих пор интересуешься, поела я или нет. Мама что-то приятно щебетала на другом конце провода, и девушка не переставала, наблюдая за птицами в безоблачном небе, улыбаться. Забота в квадрате, исходящая от женщины, никогда особо не напрягала. Она уже давно привыкла к трехразовым звонкам в сутки и выучила их расписание. Сначала в полдень, проверка – добралась ли дочка или нет; в три дня – проверка, поела ли дочка или нет; в восемь вечера – проверка, отправилась ли дочка на съемную квартиру или нет. Наверное, девушка будет такой же, когда Бог наградит ребенком, и будет тщательно следить за чадом, не выпуская из рук. Но пока ей неведома сила материнской любви, и остается лишь слушать родной голос по телефону. - Отец не хочет в клинику, мам, - шебурша бумагой, ответила девушка, - он говорит, что болезнь пройдет на свежем воздухе, поэтому и остается в доме на окраине леса. За разговором о вечной проблеме, связанной с упрямством отца, девушка не услышала легкий скрип двери и силуэта за ней. Помаячив возле стула несколько минут, она вновь отвернулась к большому во весь рост окну и не заметила, как чья-то рука выглянула из-за крохотной щелки. - Я заеду к нему на этой неделе, - тем временем дверь колыхнулась. - Нет, я поговорю с ним, - половина туловища появилась в небольшом помещении. - Обещаю, что попытаюсь увезти его в больницу, - чужой взгляд жадно впился в стройный силуэт возле окна. - Нет, гены тут ни при чем, - незнакомец полностью протиснулся внутрь и направился к девушке с вытянутыми руками. - Брошу, - нагло соврала, - я заеду за тобой… Чужие пальцы дотронулись до хрупкого плеча, тяжелое дыхание опалило ухо, заставляя вздрогнуть и с резким вздохом обернуться назад. Вцепившись рукой в сотовый аппарат, она приготовилась нанести, как было написано в журнале, «апперкот». Разворот с закрытыми глазами – удар – чужой кашель и мат. - Да ты с ума сошла, Бри, - хрипел мужчина. - Райан, ты меня чуть сердца не лишил! – она толкнула его, и избитый приятель рухнул на диван, продолжая притворяться. – Какого черта? - Хотел прикольнуться, - скрипя зубами, продолжал тот. - И кого мне дали в помощники, - безнадежно покачав головой, девушка поднесла к уху треснувший от удара мобильник. – Мам, тише. Не переживай. Кто это был? Да один чокнутый ученый. Я перезвоню. Она отложила сотовый на край стола и села на стул, углубившись в бумаги. Мужчина, коему по поведению никак не дашь двадцать восемь лет, вальяжно устроился на том самом диванчике и с глупой улыбочкой уставился в потолок. Его кашель больше не тревожил, и он о чем-то мечтательно думал. За них двоих, в основном, отдувалась девушка, а он в любой удобный момент усаживал пятую точку на что-нибудь мягкое и занимался ерундой. И это «что-нибудь мягкое» - был именно диван в кабинете. Если осмотреться, то помещение нельзя назвать уютным для двоих работников: маленькое, напоминающее собой тесный коридор с единственным окном, двумя рабочими столами и местом для перерыва и отдыха – то есть, опять же, диван. Все. - А у меня микроскоп сдох, - качая ногой в воздухе, подал голос Райан. - Ты его сам сломал. - Нет, ну, а что?! Я требовал нормальный прибор для работы, а мне дали какую-то фигню. Вот и получили. Минус один. Горько ухмыльнувшись детскому мышлению, девушка снова зарылась в документы, собирая листы в желтую на резинке папку для сдачи в лабораторию на нулевой этаж. Отчет о недавнем исследовании доказал, что инфекция третьего уровня передается мгновенно при близком контакте с зараженным. Не зря она долго спорила с Эдвином Дженнером – доктором наук, напоминающим по своему упрямству ее отца. - Для ученого по патологической анатомии ты слишком серьезна, - а Райан не унимался. - Просто я работаю. Место в ЦКЗ досталось большим трудом, как и тебе. - Я знаю, но ты просидела уже четыре часа в лаборатории и теперь копаешься в этих листах. - Это называется трудолюбие, Райан. - Это называется «надругательство над мозгом», Бри. - Я же просила, - она устала повторять. – Не называй меня так. Мое имя Эбриел. - Не уходи от темы, Эб-ри-ел. - Хорошо, что ты предлагаешь? - Ну, десять минут отдыха тебе не навредят, - он с неестественной легкостью для мужчины встал и достал из кармана белого халата коробочку небольшого размера. – Объявляю перекур.

***

Они вышли к открытой парковке, находящейся недалеко от черного входа, и одновременно подкурили сигареты. От дурной привычки трудно избавиться, даже осознавая, что она способна погубить тебя. Как говорится – Живем один раз. Теплый июньский ветер дул в лицо, откидывая рыжие короткие локоны назад, лучи солнце поблескивали на мокром асфальте от недавно прошедшего грибного дождя. Погода явно шла в сторону позитива, вызвав неожиданную улыбку у обоих. - Я слышал, что твой отец болен. - Да, - выпустив никотин из легких, произнесла девушка. – Обычная астма, но, ты же знаешь, как развиваются болезни в наше время. Райан молча кивнул и, зажав в зубах фильтр, усердно стал нажимать по кнопкам телефона. Видимо, писал смс-ку своей любимой жене, которая находилась в декрете. Пополнение в их семье было приятно сюрпризом для Эбриел, они с мужчиной находились в напарниках года два и сильно сдружились, несмотря на его неисправимый несерьезный характер. Она практически стала частью его семьи, навестив не раз молодую Алисию за последние две недели. Рыжеволосый ученый часто задумывалась о своей собственной семье. Приходить домой после работы и падать в объятия любящего мужа, чувствовать сильную опору в трудную минуты, услышать крик младенца, которого она вынашивала девять месяцев. Первая смена пеленок, первое срыгивание, первое слово. Затем школа, университет, работа, а тем временем они бы с седовласым мужем вдвоем уже купили бы домик на берегу озера и сидели на крыльце в окружении внуков. Неплохая жизнь. Пусть без особых приключений, но зато полноценная и счастливая. Далеко в небе что-то зажужжало. Отдаленно и прозрачно. Высокая крыша Центра по контролю заболеваний скрывала причину шума. Звук становился громче и громче, и Эбриел интуитивно вскинула голову вверх. Где-то она уже слышала это, что-то определенно знакомое, на языке вертелось это слово. Но долго вспоминать не пришлось, над макушками пронеслась большая черная махина… - Вертолет в Атланте? – Райан с изумленным взглядом провожал летательный аппарат. - В полпятого дня, – Эбриел взглянула на часы. - Не поздновато ли на полигон? - Может, сверхважные операции? - Вот вы где! В проходе появился еще один их коллега, Антонио Ричардс, наполовину испанец и наполовину американец. «Заноза в заднице» - полное второе имя, которым одарил его Райан. Вечно разглагольствовал о науке и был приверженцем классической методики изучения, считал свою профессию самой престижной, открыто демонстрировал свое превосходство над коллегами и, особо не бедствуя, никогда не понимал нищих и почему они жалуются на плохую жизнь. Однако отраженная на лице тревога и тяжелая отдышка, заставившая Антонио согнуться пополам и опереться ладонями на коленки, не предполагали очередных скучных разговоров. - Я вас везде ищу. - В чем дело, Антуанетта, - с усмешкой начал Райан, - потеряла свои бриоши? Эбриел не выдержала и улыбнулась. Райан любитель коверкать имена, и бедная всезнайка Ричардс не остался в стороне, схлопотав еще одну кличку. Напарник девушки любил думать только по редким случаям, и таким вот случаем стал Антонио. Эбриел часто со смехом вспоминала, как, насупившись, друг ходил из стороны в сторону и насиловал свой мозг над будущим прозвищем. И внезапно его осенило. Мужчина сразу похвастался девушке, как умело вспомнил великого писателя Жан-Жака Руссо с произведением «Исповедь», где описывался женский образ, схожий с некой австрийской принцессой Марией-Антуанеттой, которая, не зная цены продуктам и не понимая, почему бедняки не могут позволить хлеба, произнесла: «Если у них нет хлеба, пусть едят бриоши!». Признаться честно, встало одно «Но». Приколист-ученый не блистал знаниями в истории и даже сейчас думал, что сравнивал Антонио с испанкой, да и Жан-Жак у него горячих кровей. Хохотав про себя над «умником» другом, Эбриел смотрела на ноги и не поднимала лишний раз взгляд на Райана, чтобы не засмеяться вслух. - Ха-ха, очень смешно, - с искривленной ухмылкой пробурчал Антонио, - между прочим, вас ищет Дженнер. Хватит курить. А это еще кто? Ричардс уставился вдаль, наблюдая за посторонними движениями; Райан и Эбриел мгновенно развернулись и замерли, уцепившись также взглядами за покачивающийся силуэт. Странный мужчина шел медленно навстречу, переваливаясь с ноги на ногу, кряхтел, постанывал и пускал слюну на подбородок. Одет он был в повседневный спортивный костюм, напоминая внешне спортсмена. Но внешний вид не мог сравниться с его глазами. Если бы мимо Центра шел поэт и заметил эти глаза, то он бы остановился и стал слагать стихи, ибо в них ничего не отражалось. Они синие, цвета морской волны, но выражали пустоту, словно в них давно померкли жизнь и свет, осталась только оболочка. - О-о-о, кто-то сильно наклюкался, - сквозь тихий смех произнес Райан. – Эй, парень, эй, - он засвистел и замахал руками, - иди домой, отоспись и помойся! - А вдруг ему плохо? – спросила осторожно Эбриел. – Надо ему помочь. Как Вас зовут?! В ответ послышался глухой стон с рыком и силуэт направился в их сторону, протягивая руки. Издалека он напоминал бездомного спортсмена, от которого, и правда, страшно смердело. Девушка поспешила направиться к незнакомцу вместе с остальными. Она же в какой-то степени врач и сможет оказать помощь, спасти жизнь! Приближаясь к человеку, девушка замедлила шаг. Внезапный холод охватил ее тело. Что-то отпугивало от «больного». - Парень, что у тебя с губой? Антонио смело подошел и протянул палец к губам, точнее только к верней, так как нижняя… отсутствовала. Шлакс! Щелчок зубами! - Эта зараза меня укусила! – вскрикнул Ричардс. Незнакомец громко застонал и двинулся на мужчину, словно хотел откусить еще кусочек. Эбриел не на шутку испугалась и, растерявшись, стояла как вкопанная. Она не видела ничего подобного, зато Райан сразу перешел в наступление и оттолкнул проходимца. - Да ты псих! – воскликнул друг и оглянулся на Антонио и его палец, из которого стала сочиться алая кровь. Тот человек обезумел, заметив багровую теплую жидкость, и снова бросился на Антонио, вцепившись руками в его белый халат. Открыв широко пасть с гнилыми зубами, он тянулся к мужской шее. Ричардс вырывался, но хватка у бродячего напоминала силки, из которых невозможно выбраться. От коротких тонких стонов брезгливого Антонио девушка очухалась и поспешила сомкнуть руки на грязной шее, оттягивая людоеда от добычи. - Отпустите его! – надеясь на благоразумие, закричала Эбриел. Никого он не слышал и продолжал тянуться к жертве. Она, практически оторвав ноги от земли, дабы завалить человека, сильнее сдавила толстую шею и смотрела в затылок этому психу. Прижалась чуть ли не носом к широкой спине и от неожиданности раскрыла рот. Чуть выше лопаток за разорванной тканью таилась глубокая рана, на кривых краях которой кусками висела запекшаяся кровь.«Этого не может быть» Перед ее глазами, словно в замедленной съемке, пронесся железный прут, врезаясь в голову незнакомцу. Его плоть настолько мягкая, что железный кончик с неестественной легкостью проник внутрь и вышел из лобовой части. Обезумевший оцепенел на несколько секунд и рухнул на асфальт вместе с прутом. Видимо, Райан совсем растерялся и поддался инстинкту самосохранения. - Ты убил его, - на выдохе промолвил Ричардс. - Я…я… Но он же сам… – мужчина толком не мог сообразить, что только что сделал. – Эбриел, что ты делаешь? Девушка незамедлительно села на коленки рядом с бездыханным телом и поспешила надеть медицинские перчатки, спрятанные в кармане халата. Пальцы, обтянутые латексом, ощупали рану на спине и вытащили остатки свернувшейся крови. Расплюснув ее, словно ягоду, в руке, девушка встревожено посмотрела на ученых рядом: - Она свернулась давно, - «да что здесь происходит!» - дней пять назад. - Этого не может быть! – завертел головой Райан. – По-твоему, на нас напал живой труп?!