And tonight I hate birds

Тише. Тише, девочка, не плачь. Ты не виновата, что мир разрушился так быстро. Читала в детских книжках страшилки о живых мертвецах, смеясь над больной фантазией авторов. Как же так? Поднялись из могил и побрели к людям, отведать их мозгов? Это бред! Это невозможно! Такая небылица не могла воплотиться в жизнь, Всевышний не посмел бы напустить чуму на людей! Девочка, посмотри в окно. Ты видишь? Вон, смотри, два живых мертвеца возле дерева трутся, а еще один блуждает по лесной тропе. Присмотрись, у него нет руки, и отсутствует брюшная полость. Ты видишь? Значит, страшилки стали явью? Значит, Он посмел? Люди - дети Божьи. За что на любимых чад своих такую кару шлет? Может, это испытание за наши всевозможные грехи? Проверка на вшивость? Теперь за нас решают трупы, жить или умереть. Ты пока еще жива, девочка. Только тише, не плачь. Молясь Ему каждый день рано утром и перед сном, ты просишь одного – милосердия. Срываешь с груди освященный церковный крестик, зажимаешь в ладонях, закрываешь глаза, садишься на колени и читаешь «Отче Наш». И каждый раз ты вспоминаешь тот хаос, от которого удалось сбежать. Ты вспоминаешь эти лица. Перепуганные люди бросались в двери, они хотели спастись и спасти своих родных и близких. И ты их понимаешь, ведь была одной их тех, кто норовился выбраться к машине. Где-то там, в Атланте, в крохотной квартирке, твоя мама сидела одна и смотрела новости по телевизору. Она понимала, что нужно уходить, спасаться бегством, но ты же обещала, что заедешь за ней. И она сидела и ждала тебя. Ты это знала. Ты это чувствовала. Ты бросила все. Тебе было наплевать на свой долг, на работу, которую ты обязана была выполнить. Ты схватила ключи от машины и побежала по крутой лестнице к черному входу, пока было время. За тобой мчался Райан. Твой друг, который не оставил и не бросил, помогая пробраться сквозь обезумевшую толпу работников. В автомобиль вы сели вместе. Резкий поворот ключа зажигания. До упора ногой на педаль газа. Заревел мотор. Машина дернулась и помчалась прочь. Каждый раз вслух шепча: «Господи, не оставляй нас», ты видишь перед глазами лицо Райна. Такой непоседливый дурачок внезапно оказался взрослым и храбрым, он вырос на твоих глазах, стоило только миру разрушиться. Ты обнимаешь широкие плеча в последний раз. Он должен был позаботиться о жене и говорил тебе :«Береги себя». Ты молча кивала в ответ, смахивая с лица предательские слезы. Ты немногословна, с губ твоих сорвалось: «Прощай», и он уже захлопнул двери. Ты всматриваешься в щели между досками, которыми отец заколотил окна, на ненавистных птиц, беззаботно щебечущих в полете и снова говоришь: «Господи, не забирай невинных». Мамы больше нет. Ты оседаешь на кровать после вечерней молитвы и видишь перед глазами ее лицо. Твой Бог, в которого ты так свято верила, забрал твою душу щелчком пальцев. Померкли глаза цвета янтаря, обмякло худое тело, остановилось сердце. Невыносимая боль каждую ночь раздирает тебя изнутри, и каждый раз, черт возьми, каждый раз ты безмолвно кричишь и хватаешься за волосы на голове. Ты плачешь, стиснув зубы. Ты плачешь, свернувшись калачиком. Ты плачешь и засыпаешь в надежде, что мама придет со словами: «Тише, девочка, не плачь». Тебя будят утренние лучи солнца, и ты с неохотой открываешь глаза. Ты смотришь по сторонам и понимаешь, что еще не проснулась. Нет твоей кровати, нет любимых тапочек с пушистыми заячьими хвостиками, нет семейных снимков на стенах. Ты все еще в эпицентре Апокалипсиса. И снова на коленях шепчешь хрипло: «Господи, за что?». А в ответ тишина. Ты медленно отпираешь дверь, спускаешься по деревянной лестнице, прислушиваясь к малейшему шороху. Мертвецы смогли пробраться в дом? Осматриваешь каждую комнатку, уголочек, завиточек. Никого. Выдыхаешь и садишься на стул. Опять оглядываешься. Дом отца почти не изменился, все такой же пустой, практически без мебели, сухой паек пылился на полках в кухне, и ты им давишься раз в сутки. Противно и невкусно. Девочка, сейчас нельзя жаловаться. Просто ешь. Главное, не плачь. Ты проводишь целые дни за книгами, перечитывая каждую дважды. Кажется, вот-вот придет отец. Скажет, что задержался и не мог раньше освободиться. И сколько ты его так ждешь? Неделю? Две? Он не придет, какой-нибудь оживший ублюдок сытно им поужинал, оставив тебе пустую надежду. Но ты все равно веришь в счастливый конец. Вера – все, что у тебя осталось. - Как думаешь, надежный? - Сейчас выясним. - Несколько ходячих с левой стороны и три с противоположной. - Рассредоточимся. Я беру на себя центральный вход. - Те голубки мои. - Тогда мы возьмем тех троих. - А что мне делать? - Охраняй маму и остальных. Справишься? - Да. - Хорошо. Готовы? Пошли. Группа мужчин из четырех человек выбежала из густого леса и сразу разошлась в разные стороны. Они действовали слаженно и четко, словно были рождены для этого. Один из них побежал вперед, проломив на ходу череп мертвецу металлическим дулом револьвера, и в два прыжка преодолел ступеньки, ведущие к главному входу. Пока остальные разбирались с трупами, мужчина, подняв ногу, ударил со всей силой подошвой ботинка по двери. Тщетно. Ни одна петля не соскочила с крючков. Еще одна попытка. Снова не поддалась. Время поджимало. Иного выбора не оставалось, он не мог подвергнуть свою группу опасности и позволить беременной жене ночевать под открытым небом. Сняв с предохранителя оружие, мужчина наставил кончик дула на замок. Нужно оказаться внутри. - Эй. Один из группы окликнул вожака. Он обернулся и увидел резкий кивок головы. Опустив пистолет, мужчина быстрым шагом направился за скрывшимися белоснежными вшитыми крыльями. - Смотри, - он указал пальцем на квадратные деревянные дверцы, ведущие в подвал. Замка на них не было, только плотно посаженное бревно навалено сверху и не позволяло проникнуть в дом. Теперь лишний шум стал врагом под номер один, и рисковать лидер, оказавшись в убежище с помощью пули, не хотел. Напряженные две пары рук с усилием сбросили преграду в сторону и, схватившись за дверцы, открыли потаенный вход. - Я первый, - хмуро ответил мужчина с крыльями на спине и с ловкостью леопарда быстро очутился внутри. – Чисто. Кто-то шаркал по полу. Девушка открыла глаза, прислушавшись к шуму. Не показалось. Кто-то определенно был в доме. - Папа, - прошептала вполголоса. Восторженно, будто маленький ребенок, она встала с постели и босиком ринулась к двери, потянув металлическую ручку. Она накинется на него с объятиями и слезами радости, она уткнется в его грудь и свободно выдохнет. Возле лестницы пусто. Неужели ей почудилось? Ступив на коврик, украшающий невзрачный коридор второго этажа, она вздрогнула. Промелькнули тени трех силуэтов. Ровно три, и у каждого в руках что-то было. «Мародеров только мне не хватало». Эбриел быстро вернулась назад в комнату и тихо закрыла за собой дверь, спрятавшись за углом. Оставалось уповать на благосклонность и шанс, что незваные гости не станут осматривать второй этаж. Нужно подготовиться. Необходимо чем-то вооружиться, в конце концов! Без боя она не сдастся. Послышался скрип ступенек. Черт! Оружие, нужно оружие! На глаза попалось что-то длинное и тонкое, поблескивающее на солнце, девушка схватила этот предмет и снова вжалась спиной в холодную стену возле двери. Мимолетный взгляд на металл в руке и паника в глазах. Как ей поможет канцелярский нож для вскрытия конвертов? Она пропала. Но время истекло, дверь отворилась, скрывая за собой Эбриел. Чужие осторожные шаги изучали пол. В комнату вошел лысый афроамериканец с длинной лопатой. Габаритов он был весьма приличных, и рыжеволосой стоило надеяться только на удачу. Фортуна давно не навещала ее, пора бы уже и руку помощи протянуть! Она тихонько вылезла из укрытия и на цыпочках подошла к ни о чем не подозревающему мужчине. Вдохнула поглубже, собралась с силами и быстро, пока не заметил, приставила нож к смуглой шее. - Не дергайся, - понизив тон, холодно произнесла девушка. - Без глупостей, понял? – продолжала Эбриел. Тот молчал и просто кивнул в ответ. – Положи лопату. Медленно и без шума. Мужчина, не ожидая столь внезапного поворота событий, не капризничал и медленно опустил окровавленную лопату на деревянный пол. Из его груди не прозвучало ни единого звука, он послушно исполнил все указания. Лишь прерывистое дыхание указывало на его страх. - Веди меня к своим. - Гленн, приведи остальных и запри чердак изнутри, - спокойно попросил мужчина, убрав револьвер за ремень. Он распрямил плечи и довольно вздохнул, убеждаясь в защищенности этого дома. Двухэтажное уютное помещение с двумя гостиными, холлом и прочной крышей. Окна заколочены широкими досками, на кухне была еда и канистры с родниковой водой, да и несколько диванов в комнатах на первом этаже могли послужить местом для ночлега - кто-то явно хорошо обезопасил себя. Осталось разведать второй ярус, но этим занимался Ти-Дог. - Рик, - голос сверху. Мужчина поднял голову с еле заметной улыбкой – уж больно обрадовался он убежищу – и оцепенел. На одной из ступенек стоял Теодор с испуганными глазами и лезвием на шее. - Уже осмотрелись? – спросила Эбриел, выглянув из-за широкой спины. – Ступай. - Не нужно глупостей, - спокойно начал мужчина с волнистыми волосами и аккуратно вытянул руки ладонями вверх. – Видишь? Я без оружия. - Мне наплевать, - шепнула девушка, подталкивая афроамериканца. – Хаос вокруг, а вы мародерствуете. Совесть не мучает? - Что? Нет, мы не мародеры, - он понял, что рыжеволосая незнакомка приняла их за других и поэтому была напугана. Пусть голос и уверен, но вот в глазах читалась неспособность навредить и причинить боль. – Послушай. Ты приняла нас за других, и мы не знали, что тут живут люди. Меня зовут Рик Граймс… - Пошел вон из моего дома, Рик Граймс, - перебила его Эбриел. Она остановилась практически напротив мужчины, и преградой между ними был только афроамериканец. Девушка не сводила взгляда с бледного и усталого лица. Доброта уже сыграла с ней злую шутку, и поддаваться на сей раз безобидному внешнему виду незнакомца она не станет. В одиночестве нет особых плюсов, но легче одной засыпать за несколькими дверьми со стальными засовами, нежели в окружении чужаков. - Рыжая, - тяжелое горячее дыхание задело мочку уха, а наконечник чего-то острого надавил в спину,- отдай-ка ножик. Мимо лица осторожно, напоминая собой крадущуюся рысь, появилась рука, чья грубая сухая ладонь, огибая темную шею Ти-Дога, легла на хрупкое запястье и поползла выше, нащупывая оружие. Задержав дыхание, девушка в немоте ощущала прикосновения пальцев. Мужчина вырвал рукоять ножа и всмотрелся в него: - И этим ты хотела зарезать? Пфф, - он откинул подобие холодного оружия за спину, - глупая цыпа. Вчера она читала книжку, сегодня на прицеле у какого-то мужика, а рядом маячили еще двое. Разнообразие – прекрасная вещь. Напрасно, все напрасно. Пути побега отсечены: задний проход сразу отпадал из-за острия, трущего поясницу, а впереди внимательно наблюдали за Эбриел Рик и недавно захваченный ею в плен афроамериканец. Нужно было изначально действовать по -другому – через окно и в кусты, пока было время. Дура. Они заберут всю еду и воду, оставив пустую кухню, или еще хуже – выгонят Эбриел на улицу навстречу мертвецам. Раздался шорох снизу, затем частые шаги и глухое перешептывание. С каждым мгновением звуки становились громче, разрушая полностью все планы рыжеволосой. Неужели чужаков гораздо больше? Девушка внимательно уставилась на проход в кухню, ведь именно в ней, крохотной комнатке, оснащенной сухим пайком, находилась дверь в подвал. - Папа! – мальчик набросился с объятиями на уставшего мужчину. - Рик, все нормально? – женщина лет сорока пяти с короткой стрижкой появилась следом. - Бет, ты не ушиблась? – старик с молодой блондинкой ступили на порог. - Да сколько же вас? – подала голос изумленная Эбриел, обратив на себя внимание всех присутствующих, за что наконечник вновь надавил в спину.