Доставка

*** — И ты терся писюном о незнакомого мужика? Прям через 20 минут как увидел его первый раз? — Ага. Прикинь! — в восторженном голосе Тэхёна не было ни грамма раскаяния. Явно он ни о чем не сожалел. На память пришли утренние долгие страстные поцелуи, на большее не хватило времени, они банально проспали. — А рожа-то какая пошлая, — скривился его собеседник. — Чё, вспомнил приятный момент оргазма? — Не, — Тэхён помотал головой сияя улыбкой и глазами. — Боже, он так целуется! Я думал кончу только от этого. — Мне дико интересно, — тон собеседника говорил об обратном. — Хотя приятно, что ты меня так называешь. А то все «хён». А чего высвистал меня, если все так чудесно и восхитительно? — Мне нужен совет или помощь. Или все сразу, — посерьезнел Тэхён. Подошёл официант, и оба отвлеклись на еду. Но Тэхён долго не выдержал. — Помнишь, я тебе рассказывал о Чхве Саран? Сегодня мы с ней обедаем, — он бегло взглянул на часы. — Вот уже через 40 минут. — Я, конечно, тебя с этим поздравляю, —заговорил второй парень через пару минут молчания, когда понял, что это вся вводная и продолжения не будет. — И? — А! Ну, как мне ей сказать, что свадьбы не будет и у меня появилась любовь всей моей жизни? Зазвонил мобильный и второй парень, потерявший дар речи от поставленной задачи, принял звонок. — Мин, мать твою, Юнги! — заорал голос из динамика. Парень, по видимости ожидавший этого, держал трубку на приличном расстоянии от уха. — Что это за муть в пробирках? Где ты? Неси сюда свою худосочную задницу, я тебя насухо выдеру! Звонок прервался, а Мин Юнги бесстрастно прокомментировал: « Все-то он обещает…». И повернулся к Тэхёну. — Ты переспал с ним один раз и собираешься разорвать помолвку? — теперь его голос был на градус теплее и заинтересованнее. Не каждый день донсены ломают себе жизнь. — Сдурел? Тебя отец из семейного реестра вычеркнет. — Думаешь? — автоматически спросил Тэхён, хотя, зная отца, других вариантов не было. Точно вычеркнет. — Чего тут думать! Я уверен, — Мин Юнги скривился. Отец Тэхёна был еще тот мудак. — Но я не хочу жениться, а потом изменять жене. И спать с ней не хочу. Да и географ мой вряд ли согласится на роль любовника. — Он географию преподает? — Нет, там другое, — хмыкнул Тэхён, вспомнив обстоятельства встречи. — Я не знаю кем он работает. Да и неважно это. Они помолчали. Мин Юнги был удивлён, хотя вечно каменное лицо его не выдавало. Разборчивый Тэхён обычно проверял родословную до времен Чосона, прежде чем впустить кого-то в свой круг. — А что ты вообще о нем знаешь? — Имя. Возраст. Адрес. И то, что он чертовски горяч в постеле и целуется как Гимерос. — Гиме… кто? Да, черт с ним! Я бы на твоем месте не спешил. Отложи свадьбу под каким-нибудь предлогом, может тебе этот мужик надоест скоро, — Юнги был привычно рассудителен и циничен. — Ну, вот хотя бы этот вариант. Как?! Как отложить свадьбу? Я ж не могу ей сказать: «Дай полгода, чтобы натрахаться с мужиком до свадьбы, иначе буду ходить налево». — А жаль, что так сказать нельзя. Любят же эти женщины все усложнять,— Юнги потер переносицу. — Нужно что-то такое придумать, чтобы она сама захотела перенести свадьбу. Вы точную дату уже назначили? — Так сегодня и собирались. Думаю, она уже подобрала все числа. Скорее даже одно число. И это будет явно не через полгода. Снова зазвонил телефон и Юнги привычно отвел руку в сторону. Половина зала с интересом прислушивалась к дикому рыку, доносящимуся из динамика. Матерные слова складывались в картину будущего Юнги, историю о невзаимной любви и подчинении. Юнги даже не смотрел на трубку. Как только голос смолк, парни вернулись к обсуждению проблемы. Минут через двадцать новый звонок и новые варианты для Камасутры, которые звонивший планировал добавить в исторический трактат с помощью Юнги, хоть и без его согласия. — Мне кажется, я придумал, — выждав минуту после звонка в знак уважения к абоненту, задумчиво сказал Юнги. — Должно сработать. *** Чонгук работал очень плохо. Все его мысли занимал Ким Тэхён. Его губы, скулы, глаза, горло, ключицы, запястья, пальцы и далее вниз по телу... списку. Все, что есть у нормального человека. Он планировал утром повторить семиклашковую возню, только без одежды, все рассмотреть, потрогать, облизать и даже куснуть пару раз. Но времени осталось только на несколько сладких поцелуев, которые оба старались не заводить слишком далеко. В лифте Тэхён чмокнул его совсем по-детски, в щеку, и шепнул, обдувая ухо до гусиной кожи: — Сегодня идем на свидание. В семь норм? Локацию скину. Когда Чонгук вышел из дома, такси уже увозило его доставщика. А вместе с ним и мозги Чон Чонгука. Он выводил стилусом непонятные закорючки на планшете и так был погружен в мысли, что не заметил подошедшего коллегу. Тот стал за спиной и наблюдал, как на экране появляются все новые и новые загогулины. — Концепция, конечно интересная. Но вот эту часть я бы проработал получше, — ткнул он своим стилусом в одну из загогулин, ничем не отличающуюся от других. Чонгук от неожиданности подпрыгнул на стуле, уронил стилус и чуть не перевернул свой любимый кактус по имени Милли. — Твою ж налево, Пак Чимин! Схерали ты подкрадываешься? Чуть Милли не сгубил! — Да хотел у тебя совета спросить, но вижу, что ты очень занят. Если ты со своим проектом в такой запаре, то не буду тебя нагружать, — ухмыльнулся коллега. И вдруг посерьезнел. — Или у тебя проблемы? Нужна поддержка верного друга? Чонгук хотел сначала отказаться. Не так давно они с Паком дружили и личное до сих пор не обсуждали. Но на безрыбье, как говорится, и креветка — омар. Они переместились в кафетерий на первом этаже, прихватив планшет для видимости усердной работы и, заказав кофе, принялись за разговор. В целом Пак Чимин одобрил стремительное развитие отношений. — Жизнь одна и лучше сожалеть о том, что сделал, чем о том что упустил, — с умным видом изрек он и ткнул стилусом в экран. — Мысль не моя, но мне нравится. — И он меня сегодня на свидание позвал, — не остался в долгу Чонгук и ткнул своим стилусом в другом месте. Экран нервно моргнул. — А я чёт нервничаю. Он-то меня только в пижаме и видел. Ну, и вот в этом, — он брезгливо ткнул стилусом в себя. Дресс-код у них был креативный, как сам генеральный Чон Хосок. Единственный, но очень жирный минус этой работы. Чимин оглядел свой костюм и дернул бровями: — А мне нравится. Где бы я еще мог в розовом шелковом костюме работать? Да и ты отлично выглядишь. — Но это совсем не мой стиль! — шепотом возмутился Чонгук и нарисовал матерный иероглиф на экране. — Пижаму мне мама подарила. Знаешь какая она? Желтенькая с цыплятками! Это ее слова, не мои. Она меня за взрослого до сих пор не считает. — А нафига ты ее носишь? — резонно удивился Чимин, увлеченно пририсовывая к иероглифу пояснительную картинку. — Выбросил бы. Или в благотворительность отнес. — Ага, — ворчливо отозвался Чонгук. — Она ж, как приезжает, сразу все свои подарки проверяет. По списку. Я однажды так выкинул «милую шапочку с ушками, чтобы ушки не мерзли», так она мне потом две прислала. Вот тут ненатурально, дай поправлю. Он оттолкнул руку товарища и внес коррективы в иллюстрацию. — Отличный хуй вышел, господа! — раздался жизнерадостный голос генерального. — Именно его вы клали на работу, я верно понимаю? Чон Хосок, сияя своей акульей улыбкой, возвышался над их столиком. — Жду вас у себя в кабинете…, — он театрально взмахнул рукой и взглянул на часы, — через 53 минуты. С вашими основными проектами. Если они так же хороши, как этот детализированный член, который выдает близкое знакомство с темой, то я забуду этот эпизод. Если проекты говно, то вы познакомитесь с моим. И не проектом! Он отечески поправил жабо на шелковой рубашке Чонгука, смахнул невидимую пылинку с плеча Чимина, и широким шагом, пугая всех присутствующих фирменной улыбкой, направился к лифтам. — Вот я одного не пойму, нафига мы все одеваемся, как клоуны? — грустно спросил Чонгук, выправляя кружевные манжеты, которые он всегда запихивал внутрь рукавов. Ибо раздражали и мешали.— Как это тряпье улучшит мою работу? — Ладно, не гунди, ты и сам знаешь все лозунги Его Сиятельства. Давай лучше разговор закончим, — Чимин явно не собирался тратить оставшиеся пятьдесят минут на улучшение своего проекта. — Боишься, что твой готско-вампирский стиль его отпугнет? — Ну, а разве нет? Смотри. Он меня видел в пижамке и в этом. И ничего не сказал! Ну, не подьёбнул никак. Значит, ему такое нравится, — Чонгук пририсовал еще один иероглиф, означающий печаль и разочарование вместе. — И тут я. Весь в черном, подводка на глазах и темно-красная помада на губах. Думаешь, не сбежит в ужасе? — А если и сбежит, невелика потеря, — Чимин рисовал опавший член, иллюстрируя новый иероглиф. — Лучше, пусть сейчас сбежит, пока ты в него не втюрился. Ну, поиграли маленько и разбежались. — И то верно, — грустно согласился Чонгук, хотя от слов «пусть сбежит» внутри тоскливо заныло. Может он уже? Втюрился? Эх, была не была! Живём один раз! И Чонгук решительно пририсовал унылому члену пирсинг.