Доставка

*** Чонгук смотрит на себя в зеркало и первый раз в жизни трусливо думает смыть макияж и переодеться. Похоже, он действительно если и не влюбился, то сильно заинтересован, раз готов пожертвовать своими принципами. Но Чимин прав, долго притворяться он не сможет, иначе потеряет себя снова. Внимательно оглядев себя еще раз, удовлетворенно кивает. Глаза с черной обводкой выглядят еще больше и выразительные, а темно-красная помада делает губы пухлее и, чего уж скромничать, сексуальнее. На шее чокер, дорогой, зараза, но Чон ни разу не пожалел, что вбухал в этот аксессуар кучу денег. Мастер работает только на заказ, и такого чокера точно больше ни у кого нет. Чонгук ласково гладит пальцами кожаный ошейник. Черный турмалин в обрамлении переплетенных полосок черной кожи, изящные цепочки и аккуратные кольца перекликаются с его пирсингом. Идеально. Взгляд скользит ниже. Тонкая шёлковая черная рубашка, рюши и воланы заигрывают с более плотными черными брюками, отлично подчеркивающими его задницу. Товар лицом, как говорится. Если это все богатство Тэхёну не понравится, то им точно не по пути. Тогда пусть приключение останется приятным воспоминанием. *** Зайдя в клуб, Чонгук сразу видит Тэхёна. А тот видит его. Страшно до трясучки. Глаза Тэхёна становятся большими, а рот приоткрывается. Сердце отплясывает бешеную румбу, а ладони предательски увлажняются. Не дрогнув лицом, Чонгук приветственно улыбается, слегка наклонив голову и идет к месту оглашения приговора. Тэхён встает из-за стола очень, очень медленно, не отрывая глаз и не меняя выражения обалдевшего лица. Только пока непонятно это обалдевание с оттенком восхищения или отвращения? Каждый шаг отдается в голове Чонгука набатом. Еще немного и не начавшейся сказке придёт конец. Тэхён одет дорого и стильно. Такой красивый, что сбивается дыхание. Рядом с ним Чонгук выглядит как минимум странно, а то и нелепо. Скорее бы все закончилось. Сейчас Тэхён обольет его презрением и насмешкой, Чонгук вернется домой, выхлестает бутылку джина и продолжит жить как раньше. — О. Мой. Бог. — Тэхён берет его за руку и сильно сжимает холодные пальцы. Его взгляд хаотично мечется по лицу, выхватывая и стрелки на глазах, и кровавую помаду, сбегает вниз и оглаживает напрягшееся тело. — Влад, я рад тебя видеть! Ты очень голоден? — Да не очень, — Чонгук приятно удивлён и, зардевшись, улыбается смелее. Немногие знают как зовут графа Дракулу. Тэхён попал в самое сердце, сравнив его с легендарным вампиром. Но при чем тут еда? Казнь и разбитое сердце откладываются? Надежда снова поднимает голову. — А что? Тут долго готовят? — Не знаю. Вообще не в курсе. — Тэхён снова ощупывает глазами его лицо. Облизывает губы. — Я, как тебя увидел, есть перехотел. Вернее, хочу съесть тебя, моя сумрачная конфетка. Поехали к тебе? Или ко мне? Да куда угодно, только прямо сейчас. Иначе мой член не выдержит этого напряжения. Боже, как ты прекрасен. Полгода мало, однозначно. — Полгода? Конфетка? — Чонгук чувствует, как тревога отступает, хотя и не понимает, о чем речь. Он тянется к Тэхёну и тот, правильно истолковав это движение, впивается губами в рот младшего. Рядом аплодируют. — А на мне корсет, — счастливо шепчет Чонгук, прижимаясь к Тэхёну и ощущая его крепкие объятия. Тот сдавленно стонет. *** — У меня мандраж, — признался Чонгук в такси. Как Тэхён вывел его из клуба, усадил в машину, помнилось смутно. — Как у семиклассника? — промурлыкал Тэхён. Он уселся вплотную, так близко, еще немного и окажется на коленях у младшего. — Да… Нет… Не знаю, — Чонгук был на грани слез. Сжатое в ожидании отвержения нутро распрямилось, и его слегка трясло. — Давай сначала выпьем немного? День был… нетипичный. — Хорошо, как скажешь, мой сладкий, — Тэхён положил ему голову на плечо и стал поглаживать руку. Чонгук не в себе, это точно, вон как дрожат пальцы. — Эй, малыш! Нам не обязательно сегодня прыгать в койку, если ты не хочешь! Можем кино посмотреть. — Кино я и сам посмотрю, — отрезал Чон, сдерживая дрожь в голосе. — Схерали намытым, набритым кино смотреть? Тэхён заглянул ему в лицо, приподняв брови. Чонгук смутился. — От скажи, что ты об этом не думал, — прошептал Чон себе под нос, радуясь, что его багровые щеки не видны в темноте салона. — Когда свиданку назначал. — Конечно, думал, — промурлыкал Тэхён, невесомо проводя пальцами по шее младшего. — Хочешь почувствовать, как ты на меня действуешь? И он кладет руку Чонгука себе на грудь, а не на штаны, как ожидает младший. На грудь, где заполошно бьётся сердце. *** Чонгук наливает еще на два пальца джина и опрокидывает очередную стопку. Заморская птица обломинго клюнула в темечко со всей дури. Остаётся только набраться до зелёных чертей. И да, он уже подрочил, спасибо. Телу стало легче, но сердцу — нет. До дома они не доехали. Напряженную тишину салона разорвал звонок телефона, и Тэхён сразу отстранился. Заледенел и телом, и голосом. — Да, отец. Хорошо. Вот и все, что он сказал. Потом попросил таксиста остановиться, и вышел. Коротко кинул: «Извини. Появились дела». Ни поцелуя, ни простого пожатия рук. Чонгук в растрепанных чувствах доехал до дома, сорвал с себя одежду и чёртов корсет. Если бы возбуждение исчезло, так нет! Член стоял как бравый гвардеец у ворот Букингемского дворца. Чонгук дрочил со злостью и ожесточением. Этот звонок! Чон и сам так делал. Просил друга набрать его минут через 20 от начала свидания, и сматывался под благовидным предлогом. «Извини, ты мне очень понравился, но у друга кошка рожает и я должен его поддержать! Я позвоню тебе… никогда!» А Тэхён даже не позаботился придумать оправдание. Ещё порция джина заливается в горло. Вот бутылочка и пригодилась. Но зачем этот цирк? Зачем говорить, что хочет? Ехать в такси к нему домой? Стучаться сердцем в его ладонь? Мог сразу сказать правду! Они ведь друг другу никто, ничего не обещали, не планировали жить долго и счастливо! Чонгук плачет. Если бы Тэхён послал его в клубе, было бы не так больно. А так он успел поверить, успел понадеяться, что его приняли таким какой он есть. Ну, неужели пижама с цыплятками и рюшево-кружевная рубашка выглядит лучше, чем его любимый черный? Что за черт! Чонгук бьет кулаком по столу. Хочется послать доставщика ко всем ебеням и забыть, но внутри тоскливо тянет. Он реально встретил того самого, вторую часть своей души. И сразу потерял. Следующая порция джина. В голову упрямо лезет Минхван со своими подъебками. Бывший. Ублюдок растоптавший Чонгука почти в пыль. На любимое сочетание черного с черным — «Ты как на похороны вырядился». Когда Хосок придумал неделю в стиле 60-х и Чон получил вырвиглазный костюм с геометрическим желто-зеленым узором, Минхван сказал: «У твоего начальника вкус лучше, учись у него». А он был так влюблен, что хотел угождать во всем. Перестал носить черное. Перестал подводить глаза, красить губы. Снял весь пирсинг, бровь даже заросла. Однажды он не увидел себя в зеркале. Там было пусто. Чон Чонгук исчез, оставив после себя какое-то невнятное недоразумение. После Минхвана не хотелось ничего. Спасибо Джину, тот своим сарказмом и дедовскими шутками вернул его к жизни. И вот снова. С Тэхёном хотелось быть, но быть собой. Превращаться в удобного, незаметного, стать приложением, даже к такому восхитительному мужчине, он не собирается. Неужели он так многого просит?! Что ж за непруха такая! Чонгук сдавленно воет сквозь стиснутые зубы. Дал надежду и тут же отобрал, чертов мистер-Идеальное-Лицо! Пальцы промахиваются, Чон умудряется открыть фотоаппарат, прогноз погоды, а, вот. Телефонная книга. «Уверены, что хотите заблокировать контакт?» Он тыкает в «Да» с таким остервенением, что телефон вылетает из пьяных рук. Иди к дьяволу, Ким Тэхён! Я блокирую тебя в своей жизни! Еще одна рюмка. Желудок протестует, Чон вообще-то не любитель спиртного в таких количествах. Он еле успевает добраться до ванной, как весь марочный джин энергично покидает его организм. Эх, и тут засада. Перевел такой дорогой продукт. У него кружится голова. Того джина, что успел впитаться в кровь ему вполне достаточно. Он укладывается калачиком на коврике и, тихо всхлипывая, засыпает.