Попытка, которая с треском провалилась

В этом году праздники приходят ожидаемо неожиданно - как и во все предыдущие, кажется, только вчера было начало ноября, стоит несколько раз моргнуть, взять на работе парочку дополнительных смен ради надбавки к зарплате, начать продумывать список подарков, и вот уже конец декабря. Снег засыпает улицы уже как с неделю, все витрины пестрят гирляндами, а воздух становится все холоднее и холоднее. Огате чудом удается выбить выходные на Рождество, но в сочельник у него двойная смена продолжительностью в 16 часов. Он успевает перехватить несколько часов блаженного сна в комнате отдыха на первом этаже скорой помощи, но его постоянно дергают заглядывающие в комнату интерны и медсестры, и домой он возвращается злой, потрепанный и жаждущий смерти - и ему уже не особенно важно чьей именно - своей или кого-то из окружающих. Квартира встречает его богоподобной тишиной, запахом еловых иголок и стоящими в ряд на тумбочке у входной двери нарядными пакетами с подарками. Юсаку заранее купил и подготовил подарки для всех в их компании, это уже второе рождество, которое они встречают все вместе, и на этот раз Огате даже не нужно беспокоиться - Юсаку уже не новичок, их друзья теперь общие и праздничный вечер обещает быть спокойным и веселым. Если только он не вырубится после первого же бокала шампанского как в прошлый раз - Огата устало смотрит на свое помятое отражение в зеркале ванной и выбирает контрастный душ, но потом сдается и принимает долгую горячую ванну в попытке расслабить намертво забитые мышцы спины и ног. Беготня на работе и несколько сложных, долгих операций в канун рождества - не новость, каждый год он надеется на затишье во время праздников и каждый раз неизменно разочаровывается. Отмокая в ванной и пролистывая непрочитанные диалоги в мессенджере телефона, он сам не замечает, как пролетает почти час - вода остывает, кожа на пальцах становится белой и рыхлой, и он чуть не засыпает прямо так, в воде, приободрившись только от боязни утопить телефон в воде. Приняв последнее за сегодня волевое решение он выбирается из ванной, спускает воду, быстро вытирается и, закутавшись в халат Юсаку бредет на кухню - на улице еще светло, а значит точно есть еще несколько часов для отдыха. Сонливая мысль о том, что Юсаку рано или поздно должен вернуться домой и разбудить его сменяется тихим шепотом подсознания о возможности иного исхода, но Огата слишком устал для того чтобы даже рассматривать эту возможность всерьез. "Не вернется сейчас - вернется позже" - Огата цепляется взглядом за десяток вещей в гостиной, которые они покупали и выбирали вместе, стремясь создать уютное пространство, и быстро заземляется благодаря этому. Подхватив из кресла по пути большую пухлую подушку в виде крио-слайма, он садится на диван в гостиной, обернув слишком длинные для него полы халата вокруг босых ног. Затем медленно моргает, кажется, проходит буквально несколько секунд, а следом уже чувствует теплые губы и ледяной нос на своей шее. Это будит его мгновенно - он распахивает глаза, напрягается, ощущая, но еще не видя человека рядом с собой. Сонливость притупляет разум, и он вслепую замахивается, хоть и не сильно, отталкивая от себя, но затем слышит тихий смех и успокаивается, наконец осознав себя в пространстве. Проморгавшись, он смотрит на спокойно сидящего рядом Юсаку - тот в теплом темно-коричневом свитере и черных штанах, раскрасневшийся после улицы и Огата привычно гасит в себе слабое раздражение - его верный спутник после резких пробуждений. - Привет. - Юсаку солнечно улыбается и слегка щурит глаза, демонстрируя искреннюю радость, которой Огата удивляется каждый раз - даже спустя столько времени ему сложно поверить в то, что кто-то может быть настолько рад от простой встречи с ним. Промычав что-то неясное в ответ он пытается отползти от Юсаку дальше по дивану, но решение надеть чужой халат в ванной оказывается фатальной ошибкой - пока он спал, мягкая пушистая ткань обернулась вокруг него, сковав движения, и Юсаку легко ловит его в ледяные после улицы объятья, крепко прижимая к себе и не обращая внимание на слабые трепыхания. - Ты успел отдохнуть, ани-сама? - Юсаку легко выдыхает ему куда-то за ухом, невесомо целует в шею и Огата не находит в себе сил на слишком грубый ответ, напрягшись, но постепенно расслабляясь обратно. В сотый раз повторяя своему разуму о том, что его держат не крепко, и он может вырваться в любой момент если захочет, он устало вздыхает и откидывает голову на широкое плечо Юсаку, чувствуя всей поверхностью спины чужую теплую грудную клетку, вплотную прижимающуюся к нему. Будь его воля, он мог бы сейчас закрыть глаза и уснуть обратно прямо так - Юсаку всегда действует на него как феноменальное снотворное и успокоительное в одном флаконе, когда Огата позволяет себе расслабиться рядом с ним и продолжать обнимать себя вот так - закрывая спину, обнимая руками, чувство абсолютного комфорта и защищенности настолько всеобъемлюще ошеломляющее, что до сих пор сбивает с толку. Ему не с чем сравнивать, но, обнимай его кто-нибудь так в детстве, возможно, он вырос бы менее нервным человеком. Но определенно не менее язвительным - он скребет Юсаку по коже руки короткими ногтями, по кошачьи выражая недовольство, и тот слегка ослабляет объятья, но с места не сдвигается. - Да, но явно не так, как ты. Уже официально ушел на праздники? - Юсаку в ответ согласно вздыхает, абсолютно не пристыженный этим фактом, а на последующий сильный тычок реагирует только тихим фырканьем и целует его в затылок, зарывшись носом во все еще слегка влажные волосы. Огата, подсознательно ожидавший что Юсаку отступит хотя-бы после третьей попытки освободиться, вновь устало вздыхает и сдается, прикрыв глаза. В конце концов ему тоже предлагали открыть частную практику, с отличным удобным графиком и отсутствием переработок, но под шефством отца, и он сам гордо отказался. Затем еще раз и еще, и где-то после пятого раза Юсаку перестал предлагать, а Огата перестал реагировать на эту тему так остро. В итоге каждый остался при своем - Огата остался работать в окружной больнице и зарабатывать себе имя и репутацию самостоятельно, а Юсаку решил сидеть в уютном личном кабинете частной клиники и готовить им по вечерам ужины, потому что Огата обычно засыпал спустя десять минут после того, как возвращался домой. - На вечер меня точно хватит. - его вознаграждают довольным мычанием, широкие ладони скользят по голому животу, нащупывая пояс халата и Огата притворно хмурится, наконец выворачиваясь из объятий. Он абсолютно голый под халатом и если Юсаку полезет, по своему обыкновению, греть руки у него на бедрах и заметит данный факт, на вечеринку они точно опоздают. А это обязательно приведет к тому, что Сугимото будет мерзко нудеть всю следующую неделю, Шираиши забудет передать ему несколько важных сообщений со стойки регистрации, а Танигаки перестанет на время делиться сигаретами. Цукишима, по обыкновению, скорее всего просто пропустит этот момент, но если он притащит с собой этого крикливого нового хирурга Които, то и тот не пропустит шанса высказать свое недовольство - Огата уже месяц старается не вставать с ним в одни и те же смены, но получается не всегда. - Отлично, подарки уже готовы, я иду переодеваться. - И, противореча сам себе, Юсаку опять притягивает его в объятья, усаживая между своих длинных ног, и Огата в сотый раз поражается тому, насколько тот сильный - Юсаку редко использует свои мышцы по назначению, в отличии от того-же выпендрежника Сугимото, и Огата каждый раз попадает в эту ловушку. Недовольно повернув лицо в сторону брата, он ловит чужой теплый взгляд и замирает - Юсаку смотрит на него внимательным глубоким взглядом, золото его радужки светится драгоценными искрами у зрачков, и чем дольше Огата держит взгляд, тем горячее становится собственное лицо. В сотый, тысячный раз поразившись длине чужих смолянистых ресниц, отбрасывающих на щеки призрачные тени, он переводит взгляд на приглашающе приоткрытые губы и первый тянется вперед. За время их разговора Юсаку определенно согрелся, потому что и губы, и нос у него теперь теплые - Огата втягивает его в глубокий медленный поцелуй, положив правую руку на шею, и с упоением слушает тихие довольные звуки, зарождающиеся у Юсаку в горле. Знание того, что именно он рядом с ним сейчас, знает где нажать и что сделать чтобы завладеть всем вниманием Юсаку привычно расцветает в груди ядовитым самодовольством, и он довольно прикрывает глаза. Сегодня Юсаку на вкус как карамельное капучино и что-то сладко-кремовое - Огата старательно вылизывает этот вкус, поглаживая чужой язык своим, он чувствует на губах Юсаку довольную улыбку и в очередной раз не успевает среагировать - его валят обратно на диван, Юсаку нависает сверху и Огата тут же распахивает глаза, инстинктивно обняв чужую шею в момент перемещения. - Я знаю-знаю... - Юсаку проходится лёгкими поцелуями по его подбородку, шее, распахивает ворот халата и начинает медленно спускаться все ниже и ниже, - нам нужно торопиться. Но я долго тебя не видел. - Это часто происходит именно так, раньше Огата не мог и подумать о том что подобные нежности могут понравиться ему настолько, но вот он здесь, мощные бедра Юсаку стоят между его ног и он податливо раскрывается, чувствуя руки у себя на коленях. Юсаку довольно вздыхает, целуя его пресс, коротко лижет живот и просяще поднимает взгляд, вскидывая голову, и Огата согласно приподнимает бедра. Он уже наполовину возбужден и вот этот взгляд, это обманчиво покорное выражение золотых глаз, и знание того, что он один на всем свете видел Юсаку таким действует как очень крепкий алкоголь. Еще приятнее только то, что Юсаку уже не нужно ничего объяснять - раньше, кончено, было неловкое время и много-много притираний друг к другу, долгие нервные разговоры и океан нервозности, но это в прошлом. Сейчас все, что нужно сделать Огате - положить легкую ладонь Юсаку на голову и направить вниз, откинуться на диванные подушки и закрыть глаза. Дальше будут только ощущение мягких волос под пальцами и то, как на этот раз Юсаку решит доставить ему удовольствие. В этом очень много доверия, и знание того, как это нравится Юсаку, доставляет Огате такой же сильное удовольствие, как и понимание - он может расслабиться и позволить позаботиться о себе другому человеку без опасений. Приятная резкая боль от первого укуса во внутреннюю часть бедра заставляет его коротко удивленно застонать и раздвинуть ноги еще шире - Юсаку тут же зализывает место укуса, двигаясь медленно и обстоятельно. Вместо следующего укуса Юсаку ставит засос и Огата низко и довольно стонет, вскидывая свободную руку и нашаривая край подушки чтобы сжать ее. Ему хочется раскрыть глаза, хочется видеть, что именно делает Юсаку и что будет делать дальше, но он сдерживает себя и жмурит глаза, воспринимая мир только ощущениями: надежная твердость дивана под спиной, крепкая хватка обоих рук Юсаку на его коленях, горячее дыхание на влажной коже бедра, чужие бедра, которые он обнимает пятками, грубая ткань штанов - он ощущает ее голыми ступнями. Следующий укус Юсаку ставит уже на второе бедро и Огата глубоко вздыхает, разгадав чужой план - ох, он определенно будет чувствовать все это еще пару дней, а особенно ярко - сегодняшним вечером, и ему стоит ожидать чужие руки на своих бедрах в самые неожиданные моменты. - Как давно ты это придумал? - голос хриплый и низкий, и Огата спешно откашливается - ему не нравится звучать настолько нуждающимся. Юсаку скользит легкими поцелуями по сгибу ноги, спускаясь все ниже и ниже к паху, отпускает его колени, спешно развязывает узел на поясе и распахивает халат - Огата невольно морщится от ощущения воздуха на голой коже. Так и не дождавшись ответа, легко сжимает руку, все еще лежащую у Юсаку на голове, сгребая волосы в кулак, намекая на свое ожидание, но упрямо не открывает глаза. Стоит им сейчас встретиться взглядами и Юсаку точно сдвинется вверх для новых поцелуев - Огата знает чужие нежные привычки и сейчас не совсем готов к этому - ему нужны более яркие прикосновения, больше укусов. Он ненавидит просить и надеется, что Юсаку сегодня не хочет этого от него. - Пока возвращался из магазинов и стоял в пробках. - Юсаку скользяще гладит раскрытыми ладонями от груди Огаты к животу, ласкает напряженные мышцы и наконец, - Огата кусает губу, чтобы довольно не застонать, - касается его возбужденного члена, удерживая у основания и слегка сжимая яички. - Хорошая мысль, ты молодец. - он по-прежнему пытается казаться отстранённым, не показывать, насколько сильно ему нравится происходящее, но одновременно он чувствует, как сильно горит лицо и шея от возбужденного румянца, и смиряется с тем, что уже слишком поздно. Юсаку в ответ на похвалу наклоняется и засасывает чувствительную кожу бедра вновь, кусая сразу после. Жгучее горячее удовольствие простреливает Огату через бедра сразу к члену, и он ерзает, притискивая Юсаку ближе к себе, используя ноги, но того сложно сдвинуть с места если он этого не хочет. А Юсаку не хочет - он продолжает дарить Огате жалящие укусы-поцелуи, чередуя правое и левое бедро, пока ощущения не становятся слишком сильными. Кожа горит, член ноет, прося о прикосновении и Огата вскидывает бедра, прося о большем. И, тут же получив это - горячие влажные губы на головке члена, мягкий язык, скольжение вперед и вглубь, довольно рвано стонет, решив не сдерживаться. Чувствуя, как бешено стучит сердце через пульс на шее, Огата ухает в удовольствие и отдаленно контролирует только руки - его главные инструмент, точность и ловкость, одной он продолжит сжимать подушку, а второй гладит Юсаку по затылку, время от времени легко царапая кожу головы, подбадривая. У Юсаку удивительное отсутствие рвотного рефлекса - Огата подметил это еще в их первый раз, когда Юсаку сразу взял его глубоко и продержался с минуту, чтобы только потом подавиться воздухом и натужно закашляться, сейчас же его мастерство возросло до небывалых высот и минетом они наслаждаются одинаково сильно. Огата - ощущением жаркой сдавливающей глубины, покорно принимающей его, сдавливанием губ, сосущим вакуумом, от которого подгибаются пальцы на ногах, а Юсаку настолько любит доставлять ему удовольствие, что довольно стонет, не вытаскивая член изо рта. Огата терпит совсем немного прежде чем сорваться, начав плавно двигать бедрами вторя ритму, постепенно ускоряясь, Юсаку знающе впивается пальцами в свежие засосы на его бедрах и от этого клокочущий узел удовольствия внизу живота распутывается, обещая скорое яркое удовольствие. Огата захлебывается очередным стоном и успевает предупреждающе сжать руку в волосах Юсаку, и тот понятливо сгибается еще ниже, принимая его на всю длину - еще одно плавное движение, Юсаку просяще низко стонет и Огата пропадает, напрягшись всем телом. Оргазм ошпаривает его ярким удовольствием, прокатываясь по всему телу, он громко вскрикивает, наслаждаясь ответным протяжным стоном Юсаку и ловит губами воздух, чтобы затем расслабляется, враз растеряв все силы. Следующее, что он чувствует - как обмякнув, падает его рука с головы Юсаку, шлепнув его же по бедру, остаточную пульсацию члена глубоко у Юсаку в глотке и как колет от недостатка кислорода легкие. Открыв, наконец, глаза, Огата с трудом поворачивает голову и успевает заметить голодный блеск в глазах Юсаку, а затем тот довольно глубоко сглатывает и осторожно выпускает его член изо рта, отчего Огата краснеет еще сильнее. Откровеннее чужого наслаждения только то, как Юсаку довольно облизывается, целует его напоследок в один из засосов на бедрах и приподнимается, собираясь двинуться вперед, но все еще не уверенный стоит ли спрашивать разрешения или ему уже можно сделать это без спроса. Заметив это Огата согласно прикрывает глаза, позволяя, и Юсаку с довольным вздохом накрывает его своим твердым тяжелым телом, сгребая под себя. - Пару минут и нам нужно собираться. - голос у Юсаку хриплый и каркающий, он говорит тихо где-то над головой Огаты, но даже так явно слышно насколько он доволен. Тесный физический контакт после секса - еще одна вещь, к которой Огата согласился привыкнуть только для Юсаку, и , слава богам, сейчас он слишком расслаблен для того, чтобы чувствовать что-то кроме остаточного наслаждения. Юсаку обнимает его руками и ногами, распределяя вес так, чтобы не давить слишком сильно, его тело создает полутьму, это... даже уютно в каком-то смысле и Огата сдается. Только на этот раз - он поднимает свои пудовые уставшие руки, обвивая чужую талию, сдвигает ноги, переплетая их с ногами Юсаку, и бодает носом влажную кожу шеи Юсаку - тот счастливо прижимает его к себе крепче и молча наслаждается моментом. Лежать так - тепло и сонно, но Огата упрямо не позволяет себе уснуть, зная, что день еще не закончен. Ему даже не нужно двигаться чтобы чувствовать свежие отметины на бедрах - кожа там мерно пульсирует, наверняка уже потемнев до темно-алого, и отдаленной, запретной частью своего разума он хочет увидеть это своими глазами. Провести пальцами, очертить ногтями засосы, насладиться цветом, запечатлеть в памяти эти чужие собственнические метки. Чтобы это было сделано не из расчета на то, чтобы прикоснуться к ним позже, а чтобы доказать его принадлежность. Чтобы другие увидели и поняли. Чтобы узнали, что он тоже - чей-то, как бы банально и тупо это не звучало. Поморщившись, Огата отгоняет от себя глупые мысли и раскрывает глаза. - Нам пора. - Огата первый размыкает объятья, и Юсаку тут же сдвигается, поднимаясь и поправляя одежду - он явно не хочет продолжения для себя, просто наслаждаясь возможностью уделить все свое внимание Огате. И пусть понимать это до сих пор удивительно, Огата не может не признать - принимать подобное глубокое, искреннее желание доставить удовольствие приятно до ноющего болезненного чувства в груди. Это похоже на удар штык-ножом под ребра, сквозь мышцы прямо к сердцу, и он почти привык ощущать это по отношению к Юсаку. Поднимаясь с дивана, Юсаку протягивает ему руку, зовя с собой, и Огата, не раздумывая, вкладывает свою ладонь в ожидающие пальцы.