Неугомонный полосатик

— Знаешь, Джин, ну это уже ни в какие ворота! — Намджун с особым усердием трет переносицу пальцами и смотрит на свою пару, что на седьмом месяце приперлась домой под вечер с холки до пят в грязи. — Ну чего ты опять? Мне нужны положительные эмоции! — омега обиженно смотрит на мужа, агрессивно притопывая ногой. Ну а что? Он просто решил немного пробежаться по вечернему лесу, но чутка не уследил за временем. — Об охоте завтра не может быть и речи! — Джун все же сжаливается над супругом, понимает, что тому и так тяжело, но вот пускать эту огромную детину в лес охотиться даже не думает. — Да ты… — омега раздувает ноздри и краснеет от злости и несправедливости. Где ж это видано, чтобы омег так ущемляли?! Еще несколько месяцев назад он был первым среди охотников, приносил крупнейшую добычу и просто свободно гулял, когда хотел, а теперь… — Это не обсуждается, мне хватит и Чимина, что вечно находит приключения на пятую точку. Будь моя воля — ходил бы один, ну или с Чоном, — альфа подходит к любимому и аккуратно заправляет выпавшую прядку за ухо, а затем принимается поглаживать большой животик, где уже зародилась новая жизнь. Джин немного успокаивается и уже даже урчит от удовольствия. Он, конечно, не в восторге, но переть против этого волчары не в силах. Свет, наконец, гаснет в последнем доме, а пара так и засыпает под звуки ночного леса, пока один одинокий волк ворочается в своей постели, пытаясь поймать сон. Только вот никак, мысли заняты другим. Чонгуку уже двадцать три, а он до сих пор не обзавелся парой. Обычно волки находят своих еще до двадцати, но ни один запах пока не цеплял альфу настолько, чтобы желать раствориться в нем. Ему ведь хотелось самого простого: прийти домой, где готов горячий ужин и главное, где его ждут. Хотелось словить теплое тельце в объятия и вдохнуть дурманящий аромат. Но реальность отличается, а дом встречает альфу холодом и одиночеством. Вожак куда его только не отправлял: и в другие стаи, и в город, даже на территорию кошачьих, но этот опыт лучше не вспоминать. Однако все бестолку, ароматы приятные, но не те, от которых сводит внутренности. Совсем скоро весеннее полнолуние. В эту ночь те, кто нашел друг друга закрепляют свой союз перед полной луной, и Чонгук все никак не может выкинуть это из головы. Он настолько отчаялся, что проскакивали мысли даже навестить грызунов, но после смачного удара шишкой в лоб, мысли прекратились. Может для него просто пока нет пары? Или он тот самый волк из сказки, что обречен на вечное одиночество? Кто знает…

🦝🦝🦝

Чон скитается по лесу уже больше двух часов. Сухие ветки неприятно шуршат под лапами, а прохладный ветерок не помогает справляться с летней жарой. У них вообще солнце палит круглый год, только зимой немного прохладнее. Стоило бы задуматься о переезде, но стая слишком большая для этого, да и земли эти как родные уже. — Эй, волче, чего закис? — Чимин очень вежливо обращается к своему другу, который постоянно ходит с унылым лицом, особенно в период брачного сезона. Тяжело смотреть на все эти обнимающиеся и милующиеся парочки, возвращаясь в пустой дом. — Да нормально все, просто не понимаю, зачем Нам отправил меня сюда. Я же пока что совершенно бесполезен, — черный волк пинает лапами камни, фокусируя слух на подозрительных шумах со стороны. — То, что ты заболел и потерял нюх — не значит, что ты бесполезен. Да в охоте тебе равных нет! — Пак что-то еще бормочет, но вскоре резко замирает, тоже улавливая какие-то странные копошения. Волки продвигаются дальше как можно тише. Шум только усиливается, словно кто-то роет нору, ну или закапывает труп. Что-то из этого. — Это оборотень? — Гук проклинает свою болезнь, ведь теперь полностью зависим от друга, который неопределенно машет головой, мол «не знаю, странный запах». Чонгук дает сигнал серому волку, чтобы тот обошел с другой стороны, а сам затихает в кустах, пытаясь внюхаться, но, черт, гребаный насморк! Чимин довольно быстро занял позицию и по связи сообщил, что готов. В мгновение ока оборотни выскочили из кустов, готовясь вонзить клыки в жертву, но замерли на месте. Перед глазами предстало некое полосатое чудо, что оторвалось от важных раскопок и с выпученными глазами внезапно упало прямо на землю, поднимая лапы кверху. Ни писка, ни дыхания слышно не было, словно… — Он что, откинулся от страха? — да Пак сегодня сама очевидность. Он настороженно подкрадывается ближе, но грань не переступает. Ну их, этих чудиков! Тем временем Чон храбро схватил одну из валяющихся на земле палок в зубы и тоже медленно приблизился к «трупу» странного животного. Волк принялся максимально осторожно тыкать веткой в мягкое пузико, но никакой реакции не поступало. — Кажись, и правда сдох, — альфа отбросил палку и решился на отчаянный шаг - уткнулся носом. Он действительно не ожидал, что зверек окажется сверхсуществом, резко воскреснет и заедет когтистой лапой прямо по любопытному мокрому носу. Альфа сначала опешил, но вскоре зарычал на такую выходку, а полосатик же напротив казался довольно спокойным, словно перед ним стоят безобидные белки, а не два огромных волка, что могут переломать ему все кости одной лапой, ну может не одной, все же зверек довольно пухленький, но все равно. Чимин же, «друг», стоял и громко по-животному угарал от такого спектакля. Честно признаться, он никогда не видел Гука таким растерянным, словно волчонок, который заблудился в лесу. — И что нам с ним делать? — серый все же решил подать голос. Он бы предпочел спокойно разойтись, только у друга, похоже, другие планы. — Да я его… — Чон занял боевую стойку и сорвался с места, однако быстренько был остановлен поднявшейся в воздух лапой. Полосатик бессовестно опустился на землю прямо мягкой задницей и громко зевнул, не опуская конечность. Чонгук не то чтобы в шоке, он просто вахуи от таких поворотов. Почему их в детстве не учили, как вести себя, если встретишь такого вот наглого обитателя леса? Сейчас эта информация пригодилась бы как никогда. Полосатик за секунду перекинулся, и на месте пухлого животного оказался до смерти красивый парень с темными вьющимися волосами и карими глазами. Гук даже залип ненадолго, но быстро пришел в себя и посмотрел на друга, который тоже не вдуплял, что происходит. — Ну чего застыли? Я поговорить вообще-то хотел, — неопознанное чудо сложило руки на груди и недовольно уставилось прямо в глаза черному волку, как бы намекая, что разговор в основном к нему. Чонгук решил все же послушаться, хотя так и хотелось проехаться по этой наглой роже. Однако любопытство взяло верх, надо же узнать, что это за диковина. Не проходит и секунды как место волка заменяет высокий накаченный брюнет, что светит перед омежьим лицом своим голым передом. Надо бы смутиться такого, но омега только зыркает своими глазами, хищно облизываясь. — Ну и? Ты вроде поговорить хотел, а не посмотреть, что у меня там. — Гуку как-то непривычно неловко под этим взглядом, словно он на смотринах каких. Еще немного и румянец проявится на фарфоровых щеках. — Ага, я смотрю манеры у тебя отсутствуют напрочь. Так обращаться со своим истинным… — замечая в чужих глазах смятение, парень только хмыкает. Он вообще тоже удивлен, что захапал в пару волка, но еще страннее то, что альфа словно не понимает, о чем ему говорят. Контуженный что-ли? — Что..? — Чон конкретно так охуевает, да и друг его не отстает, только тщательнее принюхивается, напрочь забыв о том, что не сможет определить чужую истинность. — Неужели у тебя все настолько плохо с обонянием? Думал, у волков с этим все чики-пики, — омега задумчиво трет бровь, смотря на растерянного парня, а затем встает, абсолютно не стесняясь своей наготы, и подходит ближе, вдыхая любимый аромат костра. Да… они определенно предназначенные. В душе бабочки из коконов возрождаются, а в голове куча мыслей. Он и рад, и немного озадачен, ведь в сторону волков и не смотрел. Попандос… теперь вся семья потешаться будет… — Хах, думаешь я поверю, что мне в пары достался непонятный зверек? Кто ты вообще? — Гук выгибает бровь и, истерически хихикая, осматривает тело перед собой. Отрицать, что омега хорош смысла нет, только вот истинность… да не… брешет. — Эй, ну точно мужлан! Енот я, е-н-о-т! Вы в своих джунглях вообще ни черта не знаете… — омега обиженно бурчит на такое заявление и вперивает взгляд в землю, чтобы не растекаться лужицей от одного только взгляда этого альфача. Даже если он немного слишком уверен в себе, под взглядом парня теряется. А Чонгук подвисает на пару с Паком, анализируя полученную информацию. Знает он про енотов, но в реальности никогда не встречал. Интересно, а они все такие наглющие, или только этот особенный? — Окей, енот, это все равно ничего не меняет. Ты это… иди просто занимайся своими делами, а мы пойдем.. — альфа уже хотел смыться подальше от этой катастрофы, но… — А вот хрен там! Я искал тебя с восемнадцати лет, поэтому теперь тебе не скрыться, милый… — омега растягивает губы в криповой улыбочке, наводя тихий ужас на бедного Чонгука, что пародирует мима, и, перекинувшись полосатиком, запрыгивает прямо на руки опешившего парня. Чимин вновь угарает с этой идиллии и наблюдает, как друг бессмысленно пытается отцепить от себя это существо. Почему еноты так хорошо цепляются? Прям мертвой хваткой! Волки переглядываются и им ничего не остается, кроме как отправиться назад в поселение с вредной ношей на руках, которая всю дорогу так и норовила укусить невоспитанного альфу. То за плечо, то за живот, а один раз даже за сосок, отчего Гук неконтролируемо вскрикнул. Ну а что? Омеге обидно так-то, поэтому пусть терпит, да и клычки от запаха истинного прорезались, надо же их куда-то воткнуть.

🦝🦝🦝

Тэхен находится в деревне уже сутки. Намджун знатно прифигел, увидев своего сильнейшего бойца и заместителя ругающимся с непонятным зверем на руках, что так и жался к альфе, но, узнав о ситуации, рассмеялся в голос, а затем и посочувствовал другу, смотря как полосатик тычет своей когтистой лапой в чужое заебаное лицо. Друга жалко, но только чуть-чуть. Тэхен находится в деревне уже двое суток. Омега успел познакомиться со всеми и вынести мозг альфе своей активностью и чрезмерной жизнерадостностью. Его пытались поселить в отдельный домик, но зверек ночью незаметно пробрался в чужую постель и довольно похрапывал. Чон, конечно, очень удивился, проснувшись и почувствовав у себя между ног теплое тельце. Крику было тогда… но это все напускное, по скромному мнению омеги, ведь Гук покричал-покричал, но не выгнал, устроив енота рядышком. Тэхен находится в деревне уже трое суток. Все в стае просто влюбились в чудного, но очень дружелюбного и общительного енота, что готов был помочь каждому, особенно дети. Джин нашел в новом жильце хорошего друга, с которым можно посплетничать о вечно занятом муже и несносном альфе, а Чимин просто был рад, что его друг теперь бесится каждую минуту. Хотя все уже давно заметили, что все это напускное. Чонгук для вида посопротивляется, но в итоге и животик почешет, и приласкает, и на коленки себе посадит, только говорит, что не может этот наглый полосатик быть его истинным. На самом же деле альфа привязался. Теперь каждое утро он просыпается с теплым тельцем под боком, кушает домашнюю еду и ворчит, когда омега налетает на него при входе в дом, хотя внутри плавится. Тэхен находится в деревне уже четыре дня, но альфа так и не чувствует запахи. Омегу это, конечно, очень обижает, поэтому он принимается за самостоятельное лечение. Он сходил к лекарю, получил рецепт для необходимых отваров и несколько часов к ряду кашеварил на чужой своей кухне. Бедный Чон потом весь вечер давился этими самыми настойками со вкусом полыни, но покорно принимал заботу. Почему? Да просто так… нет причин. Тэхен находится в деревне уже пять дней и…просыпается от настойчивого обнюхивания. Он сжимает в руках крупные плечи и подается ближе, не отказывая Гуку в желании убедиться в его словах на сто процентов, пока губы расплываются в счастливой улыбке. Чон вообще проснулся как раз от того, что почуял в комнате посторонний запах, которым здесь пропиталось буквально все. Сначала удивился, но быстро успокоился, поняв, что это просто его пара, его истинная пара. Стоп, что? Альфа мгновенно раскрыл веки и неверяще повел носом к источнику аромата. Тэхен, это был Тэхен, и все же этот полосатик и правда его истинный. Боже… Как бы Чон не пытался сдерживаться и снова заснуть, этого енотика хотелось занюхать до смерти, а потом облизать с головы до пят, а потом… много чего потом, короче. — Теперь веришь? — Тэхен раскрыл глаза и посмотрел в чужие, что горели красным. Ему-то хорошо, он уже пережил эту стадию, а Гук сейчас сдерживается из последних сил. Точнее сдерживался… Альфа игнорирует вопрос и просто полностью укладывается на пару, подминая того под себя. Он жадно присасывается к венке на шее и понимает, что сходит с ума. Да посрать ему теперь: енот это, или кот, да хоть лама. Главное, что его. Родное такое и тепленькое. Гук и сам не заметил, как привязался, не желая этого совсем. Стыдно признаться, что отталкивал просто из вредности, хотя давно сдался. Он уже даже забыл об этой неподтвержденной истинности и относился к омеге как и подобает альфам: залипал на изящные черты по пять минут и мечтал не просто засыпать рядышком в кровати, а заниматься кое-чем более интересным. Ну в карты поиграть, может, или растяжку попрактиковать, тоже вариант. Гук отрывается от вкусно пахнущей шеи только, когда она оказывается вылизана настолько, что омега почти не пахнет собственным ароматом черники. Он поднимает уже не такие красные глаза и смотрит на свою пару таким взглядом, что Тэхен просто готов расплакаться на месте от счастья. Омега первым подается вперед и чувствует на своих губах чужие теплые и влажные. Боже, как же давно он об этом мечтал… Он зарывается рукой в темные волосы, а второй касается шеи. Чона ведет от такой настойчивости, хочется еще ближе и ярче, хочется поставить метку и забрать этого полосатика себе навсегда. Гук просовывает руку под тонкой поясницей, располагаясь ровно между разведенных стройных ножек, и резко дергает Тэ на себя, заставляя того оказаться сверху. Омега мычит в поцелуй, когда чувствует шаловливые пальчики в опасной близости к своему самому сокровенному местечку. Эти руки просто его кинк, они так идеально смотрятся на оголенных половинках… Оторваться от такого Кима просто нереально. Чонгук правда хотел бы сначала поговорить, но инстинкты… мешают немного, и именно поэтому альфа кусает прямо за ушком и проталкивает один палец в узкое нутро, чувствуя с каким усердием по его запястью стекает черничная смазка. Пальцы входят свободно, а омега сходит с ума. Он неконтролируемо стонет прямо в чужое ушко, покусывая то от удовольствия. Чонгуку честно уже и не жаль это многострадальное ухо, пусть хоть полностью откусит, главное, что сейчас ему так хорошо, как никогда. Тэхен плавно скачет на чужих крепких бедрах, пока его рот активно вылизывают. Стоны и вздохи тонут в руках друг друга, пока парни никого и ничего не видят. Чон переворачивает енота на спину и входит особенно глубоко, заглушая громкий вскрик своими раскрасневшимися губами. Ему сейчас так хорошо, что плохо. Сперма бьет в мозг, желая оказаться глубоко в чужом теле, а сам Гук и не против, но для детей пока рано. Вдруг еще еноты родятся… Они кончают одновременно. Уставшие, но удовлетворенные тела распластались на кровати, путая конечности, и тяжело дышат. Слова застряли где-то в горле, но им этого и не надо, хватает запаха, которым теперь наполнен каждый уголок двухэтажного домика. — Чонгук-и… так когда ты предложишь мне стать твоим омегой? — Тэхен немного отошел от оргазма и перевернулся на живот, опускаясь на горячую грудь Гука и смотря на него такими невинными-невинными глазками. Хитрец! — Мне казалось, что ты и так решил все за нас, — альфа положил свою руку на хрупкую спину и начал поглаживать, расслабляя тельце на себе до состояния вареного овоща. — Казалось ему, блин… если не хочешь, то так и скажи! — омега обиженно надул губки и недовольно засопел, показывая как он обижен. Ну актер от бога. — Я хочу, Тэ… будешь моей парой? — Чон вот ни капли не поверил в этот спектакль, но ему сейчас не до игр. Хочется простого волчьего: схватить эту обиженку и сжать в объятиях до треска костей, поэтому он и решает не развивать тему и чмокает в эти самые губки, стирая чужое недовольство. — Не знаю… — хитрый взгляд обезоруживает, заставляя альфу улыбаться. Ну что за милашка хитрожопая! Ох и намучается он с ним… Чонгук обхватывает руками щечки и целует протяжно, пытаясь распробовать все до последней капли. Он лижет и покусывает, оттягивает и раздвигает, безмолвно говоря, что вне зависимости от ответа не отпустит этого неугомонного полосатика от себя никуда и никогда. А этот самый полосатик и не против: льнет ближе и мнет чужие плечи, покусывая подбородок. Ну потому что нравится, потому что хорошо. Где-то рядом проходящий вожак отбивает пять Чимину, но быстро ретируется под взглядом своего омеги, а Пак стоит и смотрит на дом, где теперь никогда не будет тихо и одиноко.