Неугомонный полосатик

— Солнышко светит, птички поют, лепотаааа… — маленький пухлый зверек развалился на поляне с закрытыми глазами, поглаживая когтистой лапкой свой большой животик. Со стороны можно подумать, что там внутри находится новая жизнь, но все знают, что это просто пельмешки, которые омега съел на завтрак. — Может поработаешь? — Джин появился внезапно, заставая такую сладкую картину. Маленький омежка, что родился совсем недавно, висит на его ноге, впившись маленькими клычками. — Ммм… — Тэхен наигранно задумывается, не убирая лапу от живота. — Не! — и хрипло смеется, смотря как из леса понемногу возвращаются альфы. Охота - сезон активного поиска добычи. Стая у них большая, поэтому и еды нужно много, чтобы растить молодняк и поддерживать боевую мощь альф. Вот и тэхенов альфа свалил на рассвете, оставив своего полосатика голодным и холодным, и ничего, что холодильник забит едой, а на улице тридцатник. Чонгук идет где-то в середине. Ну как не залипать на этого богоподобного героя? Майка отсутствует, открывая вид на соблазнительный торс, что был не единожды прокушен небольшими клычками одного неугомонного полосатика. Волосы растрепаны и неряшливо собраны в маленький хвостик, спадая немного на лоб. И эти прекрасные глубокие черные глазища как у кролика, от взгляда которых моментально хочется опуститься на колени и… Стоп. Тэхен облизывается и коварно улыбается, пока Гук вместе с Намджуном приближаются к деревне. Вони - сын вожака - несется в сторону отца, быстро перебирая лапками. Джун немедленно замечает несущийся к нему серый комочек и, откидывая тушку оленя на землю, присаживается на корточки и ловит свое чудо. Чонгук умиленно улыбается, смотря на эту картину и не успевает даже крякнуть, как на него налетает уже его чудо. Вторая тушка также летит на землю, а Гук оказывается оккупирован со всех сторон. Тэхен обхватывает ногами чужие бедра и, устраивая руки на шее, утыкается носом в макушку. Гук, наконец, очухивается и поддерживает своего енота, чтобы не упал, наполняя легкие любимым ароматом, по которому безумно соскучился за пару часов вдали. Джин подходит следующим, получая законный чмок от мужа, и забирает Вони к себе, чтобы альфа смог все же донести оленя до склада. — Боже, вы такие приторные… — старший омега беззлобно хмыкает, вспоминая, как еще совсем недавно также не отлипал от Нама, хотя прошло уже лет десять. Их любовь немного поутихла, но слабее не стала, просто притерлись и привыкли. — Пусть нежатся, пока могут, — вожак поднимает оленя на плечо, — потом дети… будет не до этого, — и тактично удаляется, забирая семью с собой. — Соскучился? — Чонгук немного отодвигает Кима от себя, чтобы взглянуть в любимые карамельные глаза и в очередной раз пропасть в них. Тэхен недовольно супится, всем своим видом показывая, как он недоволен. Ему грустно и одиноко одному, и он тоже хочет охотиться на пару со своим мужчиной, да только Чон против. Боится, что енот пострадает, пусть лучше на полянке нежится да ягоды ворует. — Нет! Мы с Юнги целое утро шатались по деревне, потом помогали Джину, а потом Мин взял и свалил к Сону, а я решил немного погреться на солнышке, — Ким довольно заулыбался, вспоминая как пожилая аджума носилась за ними с веником, как обиженная на Юна утка отхерачила его крылом и как Вони вырвал омеге пару лишних волос. — А, и я съел твои пельмешки! — довольная улыбка сменилась на коварную, отчего Гук не сдержался и рассмеялся с этой хитрющей полосатой задницы. — А я вот скучаал… — брюнет опускает омегу на ноги и шлепает по обтянутой короткими шортами попке, а, слыша вскрик, улыбается и закидывает оленя назад на плечо, направляясь вглубь деревни. Тэхен еще недолго стоит с недовольным лицом, рукой поглаживая поврежденный участок, а затем расплывается в гаденькой улыбочке и вприпрыжку несется вслед за альфой, прикидывая как лучше отомстить. И он мстит немногим позже, когда уже вечером валяясь в кровати, кусает старшего за сосок. Боже, как же он любит раздражать и чутка бесить своего альфу, получая в итоге горячее «наказание». Ухх…

🦝🦝🦝

— Гук-ааа, Гуууу, Чонгук-ааа… — Тэхен навалился на брюнета всем своим телом, прижимаясь грудью к оголенной широкой спине, и воркует на ухо. Он не спит уже минут пять и ему скучно, поэтому надо срочно будить альфу. Пора бы получить заслуженную долю нежности, прежде чем отпускать этого альфача от себя практически на весь день. Чонгук понемногу начинает просыпаться и сонно улыбается, чувствуя вес любимого тела. Сердце, что совсем недавно билось размеренно, вдруг ускоряет свой темп. С Тэхеном каждый раз как первый. Омега запускает шаловливые пальчики в темные пряди, принимаясь массировать, и слышит блаженный стон. У Кима от этого звука невидимый хвостик за спиной дергается из стороны в сторону, а сердце сжимается от нежности и любви. — Ну что за волчонок… — альфе на это заявление стоило бы возмутиться, все-таки он уже взрослый и очень сильный волк, что своими феромонами может задавить любого; но он совсем не против быть хоть для кого-то маленьким зверьком, которого можно приласкать и окружить заботой. Гук наконец разворачивается на спину, открывая глаза, и притягивает полосатика ближе, зарываясь носом в местечко между шеей и плечом. Пахучая венка пульсирует на языке, а ее обладатель начинает дрожать от таких ласк. Ким отрывает брюнета от своей шеи и впивается в теплые и сухие после сна губы. Нежно и ласково без каких-либо интимных действий, просто утренняя рутина, без которой ни один уже не представляет свой день. И вот парни совсем потерялись друг в друге, не обращая внимания ни на что. Горячие ладони старшего пробрались под одеяло, сжимая аппетитную попку, а с пухлых губ послышался тихий стон, как… Стук. Громкий стук в дверь и ор. Пак-будущий-труп-Чимин решил навестить друзей как раз вовремя. Низкий поклон такому везению. Чимин вообще на удивление удачлив, постоянно ловит парней за всякими непотребствами, но это ничего, им нечего скрывать. Но вот когда альфа становится преградой этим самым непотребствам, то нервы сдают не только у Чона, но и у его омеги. А Тэхен в гневе хуже Намджуна, тот хоть секса не лишает… — Пусть идет лесом! — Гук опрокидывает омегу спиной на кровать и заваливается сверху, игнорируя недовольное пыхтение. — А если что-то случилось? — сквозь тихие стоны выговаривает омега, пытаясь отцепить чужие руки от своих бедер, но безрезультатно. — Я не единственный его друг, найдет другого. — горячие поцелуи облепляют все омежье тело, особенно родинку на носу и под глазом, что так прекрасно дополняют ангельскую внешность. — Ну Гууууу… — енот кусает старшего за нос и опрокидывает того на кровать, прижимая вездесущие руки к матрасу. — Перестань, я не буду трахаться, пока Чимин стоит под нашей дверью! — Гук слегка опешил, он до сих пор не привык к такому вот взрывному характеру его полосатика. — Как же я тебя люблю… — завороженно прошептал альфа, а Ким начал ртом хватать воздух, пытаясь собрать мысли в кучу. Внутри фейерверки взрываются, это ведь впервые, когда Чон сказал это вслух. Обычно он выражает чувства поцелуями, прикосновениями и поступками, поэтому слышать такое просто… вау. — Эй, кролики, откройте эту чертову дверь, пока я не выбил ее нахрен!! — и снова Чимин, ну вот как у него получается так профессионально портить такие прекрасные моменты? Может сменить специальность с главного рукожопа стаи на конченого обломщика? А Тэхен тем временем чмокает альфу напоследок и встает, забирая из шкафа одежду и кидая ее в парня, чтобы тот не светил прелестями перед чужим лицом. Чон недовольно бурчит, натягивая трусы, и плетется вниз, где омега уже впускает на порог «друга». — Если ты еще не умираешь, то я готов это исправить! — брюнет недобро сверкает глазами, выражая все свое недовольство, на что получает легкий толчок от омеги. — Я в заднице… — Чимин опускается на диван и тихо благодарит Кима за чай. — Что случилось? — Гук немного успокаивается и, поцеловав пухлую щечку омеги, садится напротив друга. Пак молчит, смотря в пол, а в его запахе проскальзывает тревога и страх. Чон уже и сам переживать начинает, ведь вечно веселый альфа редко бывает настолько поникшим. — Чанель беременный… — тихо проговаривает Чимин, а парни напротив зависают. Тэхен смотрит на Гука и ждет хоть одно слово об этой ситуации, ведь то, что только что было произнесено просто вышибло воздух. Вроде бы ничего страшного, омега забеременел от альфы, все хорошо, только вот… Чанель не его омега, просто тот, кто помог пережить серьезный гон, что был спровоцирован совершенно другим волком. — Юнги знает? — Чонгук напряжен, это видно по вздувшимся венам на руках и темным глазам. Мин тоже его друг, который тоже мучился в течку, но не позволил ни одному альфе подойти к себе, а Чимин… — Нет, но придется сказать, — Пак ставит кружку на столик около дивана и зарывается рукой в волосы, опуская голову. — Чанель бегает по соседям и хвастается, знаете же, что он очень хотел ребенка и тут… — Это пиздец, Чимин, как… как ты мог? — Чон правда не понимает, он же видел, с каким трепетом друг относился к Мину, видел как тот реагировал на простые касания, а теперь… это. Тэхен сидит рядом с брюнетом и нежно гладит его по плечу, стараясь хоть немного расслабить. Ему тоже грустно, тоже обидно за Юна, что стал для него близким другом, но больше всего он боится того, что эти двое никогда не смогут быть вместе. — Я… не знаю я, все как в тумане… Дверь дома неожиданно открывается, и на пороге показывается Юнги собственной персоной. Он непонимающе посмотрел на друзей, что сидели и скорбели непонятно о чем, и подошел ближе. — Кто-то умер? — никто не отвечал, низко опустив головы. Тэхен боялся сделать больно, Чонгук не выносит чужих слез, а Чимин, Чимин он… эм… засмеялся? Все резко подняли головы и посмотрели на альфу, что так дико угарал, что чуть не сполз на пол с дивана. Смотрелось странно, какой-то внеурочный кружок в школе, где один клоун снова устроил спектакль. — Эм… а что собственно происходит? — подает голос Тэхен, который вообще потерялся в пространстве. — Дата… — Пак не может успокоиться, изредка похрюкивая от смеха. — Сегодня…

Hayloft - Mother Mother

Парни переглядываются, а затем Ким переводит взгляд на календарь, где еще вчера заранее переставил дату на… 1 апреля. Глаза широко раскрываются, а где-то из груди слышится писк вместе с тяжелым вздохом. Чонгук переводит непонимающий взгляд на омегу, за тем на календарь, опять на омегу, а потом… потом он устало выдыхает и за секунду исчезает из дома вслед за убегающим и смеющимся Чимином. Омеги остаются стоять на пороге, наблюдая за дерущимися волчатами, над которыми потешается уже почти вся деревня, и тяжело вздыхают. — Объяснишь? — тихо спрашивает Юнги. — Не, пусть это делает Чимин, а я пойду пожру! — Тэхен, наконец, легко улыбается и вваливается на кухню, доставая из холодильника кусок свежего мяска. А Юнги закрывает за собой дверь и идет к Хосоку, чтобы взять полезных трав для своего еще совсем маленького, размером с фасолинку волчонка. Рука опускается на слегка выпирающий живот, и омега поднимает голову к небу, щурясь от солнца и не замечая, как два взрослых волка носятся по поляне. До чего же прекрасно…

🦝🦝🦝

— Ну и короче Чимин сначала на коленях извинялся за такую шутку, впервые видел, чтобы он перед омегой опускался, ахапах, — рассказывает Чонгук, сидя за столом и поглощая обед. — Потом плакал, когда услышал о ребенке, а потом понесся в лес, чтобы принести «своему малышу» перепелку. — Тэхен молча слушает и ковыряется в тарелке, что не остается незамеченным альфой, ведь его полосатик самый первый в очереди за едой, а тут… — Что такое, Тэ? — брюнет отодвигает свою тарелку и поглаживает рукой чужую щеку. Омега сразу же реагирует и начинает ластиться как домашний котенок. — Ничего, просто счастлив за них, — Тэхен говорит совершенно искренне и так же улыбается. — Я бы тоже хотел когда-нибудь волчонка… — заканчивает он тихо. Чонгук выпадает на мгновение, а затем счастливо улыбается, смотря на впервые смущенного омегу. Так и хочется скушать эти аппетитные щечки, зацеловать большие глазки и погладить мягкую нежную кожу. А почему бы и нет собственно? Для волчат пока рано, но практика никогда не бывает лишней.