Неугомонный полосатик

Чонгук просыпается слишком рано даже для себя. Утро субботы встречает оборотня уже привычной и вполне типичной для сентября погодой - дождем и сильным ветром. За окном еще темно, а на часах нет даже пяти. Альфа вертится на кровати, пытаясь поймать ускользнувший сон, но спустя пару минут не выдерживает и садится. Одеяло спадает с плеч, отчего по телу проходится легкий холодок. Мужчина слегка ежится и оборачивается, на несколько секунд залипая на своего полосатика, что шарится рукой по второй половине кровати и умилительно хмурится, не найдя любимую «подушку». Рука альфы сама тянется к чужому прекрасному лицу и убирает с глаз мешающуюся прядку шелковистых волос. Омега дует губки и зарывается носом глубже под одеяло, даже во сне показывая свой характер. Чон тихо хмыкает, потягивается, сдерживая стон, и покидает уютную постель, как сон покинул его несколькими минутами ранее. На кухне приятно веет их смешанными ароматами, которыми пропах уже весь дом. На столе в вазе стоит букет цветов, которые альфа подарил еноту накануне. А по стеклу стекают капли дождя. Теплый свет от люстры наполняет комнату и режет не привыкшие к свету глаза волка. Он набирает стакан воды, параллельно включая кофеварку, которую пара приобрела во время последней поездки в город. Холодная жидкость стекает по горлу, немного будоража только проснувшегося мужчину. Время раннее, но с улицы уже слышен вой постовых, что значит, что и Чону скоро нужно будет отправляться на обход. Он ополаскивает стакан и решает сам сегодня приготовить легкий завтрак, чтобы его чудо не напрягалось и поспало подольше. Обычно Тэхен встает вместе с альфой и кормит того, чтобы не ходил полдня голодный. Ну как с ребенком, честное слово. Но Гуку нравится. До недавнего времени о нем заботились только родители, но и те уехали в город в поисках «искринки». Поэтому изначально волк не понимал, как реагировать на эти тэхеновы завтраки, обеды, ужины… Тот даже ссобойку любимому собирал. Альфа изначально немного стеснялся такого, потому что другим парням такого не делали. Многие над ним потешались, но после осознания того, что эти альфачи просто завидуют, ведь их пары даже не думали вставать в такую рань, чтобы готовить, стало проще и… приятнее. Енот всегда выделялся среди стаи не только видом, но и характером и отношением ко всему. Он не стеснялся целовать альфу при всех, хотя многие себе такого не позволяли, не боялся иногда подшучивать над парой, не принижая. Однако оборотень не позволял себе срываться на любимом или упрекать его при других, считая, что не стоит выносить сор из избы. Тэхен замечательный и волк не перестает благодарить луну за такого внеземного истинного, что внезапно ворвался в его жизнь и перевернул все вверх дном. Теперешний Чонгук с радостью ударил бы прошлого за то, что тот так долго тянул и не забрал полосатика себе сразу же, как только увидел. Сковорода нагрелась, на нее мигом отправляется пара кусочков свежего мяса. Кофемашина пищит, и брюнет достает оттуда свою порцию кофе, делая небольшой глоток, чуть не обжигая язык этой горячей жидкостью. Мясо поджаривается и к нему отправляется пара яиц, отчего по всей кухне разносится звук скворчащего масла. Пара минут и завтрак готов. Чонгук решает не выкладывать все в тарелку, чтобы не остыло, просто съедает свою порцию и, взяв из гостиной розовый стикер в форме сердечка, оставляет своему полосатику послание и, надев теплый тулуп, выходит наружу. Работа не ждет.

«Доброе утро, малыш,

завтрак на столе, я на работе.

Хорошего тебе дня!

Люблю»

***

На границе все спокойно, от соседней стаи вестей немного, но и информации о том, что вожак снова сменился, достаточно. Намджун знает Бэма, нового предводителя, поэтому уверен, что проблем не будет. Однако Чонгук все равно ходит сам не свой. Его будто магнитом тянет домой, но альфа списывает это на раннее пробуждение и отсутствие утреннего поцелуя от омеги. Да… он и к такому привык. – Ты чего такой задумчивый? – Спрашивает Чимин, смотря как друг пинает лапами шишки. – Не знаю, предчувствие нехорошее, словно что-то случилось или случится. – Ооо, понимаю. Мне недавно приснилось, что Юнги рожает, и я весь день ходил за ним хвостиком. – Задумчиво отвечает Пак, пока Гук издает смешок. – И тебя совершенно не останавливало то, что у Мина всего-то пол срока прошло? Чимин такой Чимин… – Не смешно! Я просто… волновался… Знаешь, – альфа замолкает, обдумывая мысль, – до того, как я полюбил Юнги, мне казалось, что я всемогущий и мне все по плечу. Я мог забраться на скалу и прыгнуть в реку просто ради веселья или чтобы покрасоваться… – Пак хмыкает. – Но сейчас… когда я что-то делаю, то думаю о нем. Если я сейчас прыгну и разобьюсь, как он себя будет чувствовать? Если я съем странную ягоду и отравлюсь, он же будет переживать. Поэтому… Чонгук внимательно слушает друга и думает, что тот впервые говорит так серьезно и… мудро? … поэтому я считаю, что это не стыдно – выполнять все прихоти любимого, искать компромиссы и игнорировать чужие издевки и грубые клички. Стыдно не делать этого и идти на поводу у других. У каждого своя жизнь, и я просто пытаюсь строить свою. Так что можете смеяться и… – Чимин, не продолжай. – Прерывает друга Чон. – Просто знай, что мы никогда над тобой не смеялись, заботиться о любимом человеке – это действительно достойно уважения. Просто мы твои друзья и поэтому… ну это смешно, смотреть, как ты носишься за Мином по всей деревне, отбирая у него очередную ветку, и как он пытается засунуть ее тебе… – Йа! Я понял! – Пак надувается недовольно и толкает «друга» в бок. – Я шучу, это мило! – Продолжает Гук, не имея сил перестать гоготать на весь лес. – Спасибо, мне полегчало. – Да иди ты! – Притворно обиженно тянет Чим, хотя сам не может сдержать улыбки, вспоминая своего буйного омегу, что с беременностью превратился в ураган, и продолжает свой путь, слыша за спиной редкие смешки. Друзья обходят территорию несколько раз и со спокойной душой возвращаются в деревню. Пак тащит альфу к себе, чтобы тот объяснил его пухляшу, почему они так задержались. И Гуку ничего не остается, кроме как покорно последовать к чужому дому, хотя хотелось отправиться совсем в другом направлении – в кроватку к любимому. – Юн-и, детка, доброе утро, как спалось? – Тянет Пак, прикасаясь к округлому животу омеги, что сидит за обеденным столом на кухне, поедая кексы. – Уже день. – Точно-точно, я привел Гука, кстати, он так просился в гости, что я не смог отказать. – Вышеназванный хлопает глазами с чужой наглости, но согласно кивает, ловя жалобный взгляд друга. – Мм… где Тэхен, кстати? – Подает голос омега, облизывая пальцы от сгущенки. – Он обычно забегает с утра, но сегодня не показывался. – Эм… спит наверное, я его не будил сегодня. – Отвечает Чон, хмуря брови. Не нравится ему это. – Спит? Уже обед. – Юнги выгибает бровь. – Точно! Обед, не хочешь с нами покушать? – Извини, я домой лучше, посмотрю, где моя потеряшка. Чонгук покидает теплый дом, его снова наполняет беспричинное беспокойство, что преследовало альфу с самого утра. Но он не придает этому значение и быстрым шагом направляется к дому. Деревня уже полностью проснулась, волки здороваются, но Гук их не замечает, он буквально летит домой. По мере приближения к зданию ноющее чувство в груди усиливается, и уже на пороге волк начинает волноваться не на шутку. В доме не горит свет, не летает свежий аромат омеги, будто тот и вовсе не спускался. На кухне все так же стоит нетронутый завтрак, и лежит одинокий стикер, что так и не был прочитан адресатом. Альфа со скоростью мухи залетает на второй этаж и тихо приоткрывает дверь общей спальни, где на широкой кровати виднеется маленький рулетик, завернутый в одеяло. Чон облегченно выдыхает, но волнение не отпускает. «Почему полосатик лежит здесь, а не носится по деревне, заражая всех и каждого своей квадратной улыбкой?» – Тэ… Тэхен… – Гук подходит к кровати и садится на краешек, пытаясь выпутать из одеяла чужое лицо. – Солнце, проснись… Но никто не отвечает. Альфа слышит чужое тяжелое дыхание и начинает натурально паниковать и трясти бедного омегу, что почему-то слишком горячий даже для оборотня. – Тэхен! Проснись, милый, пожалуйста… – Чонгук? – Заспанная мордашка показывается из-под одеяла, смотря на альфу своими большими глазками, что не могут открыться до конца. – Гу~к, мне так плохо~ – Что такое, малыш? Где болит? – Чон прикладывает ладонь ко лбу и ужасается. У его енотика температура. – Везде… – Так, полежи пару минут, солнце, я сейчас позову лекаря, потерпи… – Нет! Не уходи… не оставляй меня… Гук… – Молит омега, находясь на грани между сном и реальностью. – Тшш… тише, я быстро. Альфа наверное никогда не бегал так шустро. Он залетел к лекарю, буквально схватил того и почти на руках притащил в свой дом, ничего толком не объяснив. Бедный бета даже руки не успел помыть после готовки. Хотел уже начать возмущаться, но, увидев лихорадочно бегающие глаза альфы, решительно направился наверх, куда тот ему указал. Чон хотел зайти в комнату следом за лекарем, но путь ему преградила дверь, что захлопнули прямо перед его носом. Альфа изнывал от беспокойства и незнания, что же произошло с Кимом. «Почему он такой горячий?» «Почему не встает с кровати?» «Почему ничего не сказал?» «А вдруг он… умирает?» Как раз на последнем вопросе дверь открылась, и из комнаты показался бета. – Я знаю, что у тебя в голове, Чон. – Вздыхает лекарь. – Никто не умирает, Тэхен просто отравился. – О-о-травился..? – Заикаясь проговорил Гук, немного выдыхая, что все не так серьезно. – Да, такое бывает. Видимо съел что-то не то, поэтому не волнуйся, альфач, я соберу немного трав и отправлю к тебе Тэмина. Напишу, что и как принимать. Можешь зайти к нему, твое присутствие поможет. – Спасибо. – Тихо ответил Чон и медленно вошел в комнату, не провожая лекаря. Сейчас его мысли далеко не здесь. На этой большой кровати Тэ всегда казался маленьким, но сейчас это не вызывало возбуждения, только прилив бесконечной заботы и щепотку волнения. Омега отвернулся и смотрел в окно, проливая слезы в такт каплям дождя. – Как ты, солнце? – Альфа присаживается рядом и протягивает руку, чтобы погладит енотика по голове, вкладывая в касания всю свою нежность, на которую только способен. – Полежишь со мной? – Шепчет омега, переводя мокрый взгляд на пару. – Или у тебя еще дела? – Нет ничего важнее тебя и твоего здоровья, полосатик. – Чон улыбается ласково. – Двигайся. Альфа ложится рядом и прижимает горячее тело ближе. Тэхен утыкается волку в шею и наконец немного расслабляется, даже тошнота перестает так сильно беспокоить. Он крепче прижимается к сильному телу и закрывает глаза, в который раз проваливаясь в сон. Чонгук не перестает гладить изящную спину, попутно оставляя воздушные поцелуи на светлой макушке. Он заботится как может и совсем немного злится. На себя злится за то, что ушел с утра, за то, что не придал значения утреннему беспокойству, за то, что спокойно себе гулял, пока его омега загибался от боли. Он еще не один раз обвинит себя в этом, но сейчас он нужен омеге, поэтому обнимает Кима покрепче и закрывает глаза, проваливаясь в сон вслед за парой.

***

Тэхен всегда знал, что его альфа сплошная милота, но сейчас он буквально задыхается от любви к этому милому «грозному» волку. Ну или задыхается не буквально, этот шерстяной шарф, который Гук заставил его надеть, точно больше похож на петлю. Сколько бы енот не убеждал пару, что он отравился и шарф здесь совершенно ни к чему, волк оставался непреклонен и завязывал это орудие пыток потуже: «У тебя ведь температура, Тэ!» Чонгук послал обязанности в стае в одно место и не отходит от любимого уже вот пару дней. Поит этими отвратительными травами, которые прописал лекарь, измеряет температуру тридцать раз в день и кутает не только в шарф, но и в свои объятия. Тэхен не жалуется. О нем заботятся, пусть и слегка чересчур, но заботятся же! Он давно не просыпался, чувствуя альфу под боком, давно не ел приготовленные любимым шедевры кулинарии и не проводил дни совместно. По деревне даже слушок пошел, что Гук взял омегу в заложники и это… ну это отчасти правда. Енот уже чувствует себя довольно хорошо, его немного воротит от всего, что не суп и не каша, но он вполне в состоянии выходить на улицу, однако альфа так не считает. Только Тэ заикается о небольшой прогулке, этот волчара тащит свою тушку в кровать и придавливает собой, без слов говоря, что… нет. Енот и не сопротивляется как-бы, ему вообще супер, он наслаждается. Так и проходят дни, пару никто не беспокоит, понимают все, ведь для каждого его любимый – самое важное в жизни. Поэтому вожак спокойно отпустил друга, забирая часть обязанностей на себя, потому что они все семья. Пусть не кровная, но зато родная и любящая.

***

– Ну как там Тэхен, еще не сбежал от внезапно проснувшейся заботы Гука? – Весело спрашивает Чимин вожака, поедая вкуснейший ужин от своего вкуснейшего омеги. – Я бы сбежал. – Отвечает за пару Джин, на секунду задумываясь, чтобы делал, если бы его Джун так мучал. – Но это же Тэхен… Уверен, он там как маслице на солнышке катается. – Это точно, они стоят друг друга. – Включается в разговор Юнги. – Ну не зря же они истинные, природа никогда не ошибается… – Мудро изрекает Чимин. Мин смотрит на своего парня и диву дается. Он что… – Ты что, повзрослел? – Широко раскрывая глаза, спрашивает Нам. – Не! – Отмахивается Пак. – Я недавно книгу прочитал: «100 и 1 мудрость». Довольно познавательно, кстати. – У тебя пунктик на книги с числами? – Ничего вы не понимаете, дикари, я р-а-з-в-и-в-а-ю-с-ь. – Не донимай его, Джун. – Хлопает альфу по плечу Сокджин. – Чем бы дитя не тешилось… – Это уж точно… Ужин в прекрасной обстановке в кругу близких. Что может быть лучше? Пожалуй не хватает только одной несносной парочки, но те сейчас заняты друг другом. Они… заботятся, так что может их лучше не беспокоить?