Рыцарь из прошлого, смытого дождем

Я невольно теряюсь, думая о том, как такое вообще возможно. Как можно не знать собственного ребенка, ведь это… Едва успеваю подумать об этом, как тут же осекаюсь, вспоминая о своей матери. Она ведь тоже со мной не знакома и наверняка не горит желанием наладить отношения, как и я, впрочем. Может быть, у Егора та же ситуация. Тем более, некоторые мужчины даже не догадываются, что у них есть внебрачные дети. Так называемые «ошибки молодости». Я вздыхаю, но в моих мыслях не проскальзывает и намека на осуждение, ведь он не пытается избежать ответственности, а на самом деле хочет наладить отношения. Это очень мило. Я бы, наверное, могла даже попытаться помочь, особенно если это подросток. — Я знаю, это звучит странно, — бормочет Егор, но я качаю головой, показывая, что все в порядке. Для убедительности накрываю его руку своей, и в глазах мужчины появляется благодарность. — Но до недавних пор я и правда не догадывался, что являюсь отцом. Когда мне было шестнадцать, я встречался с девушкой, но однажды мне срочно пришлось переехать после того, как у отца начались проблемы на работе. Телефоны тогда были еще не у всех, и мы потеряли связь. Я даже не успел попрощаться. Когда он говорит об этом, в голосе слышатся тоска и печаль, и я ободряюще сжимаю его руку. Видно, что Егора это очень мучает, но он ведь не виноват, что так сложилось. Это все обстоятельства. — Я не знал, что она беременна, — выдыхает мужчина, опустив взгляд. Я чувствую, как напрягается его тело. — А она решила, что я ее предал и даже не пыталась меня найти. Родила ребенка, отдала его на усыновление, но спустя годы решила узнать о его судьбе. Не представляю, как ей это удалось, но она выяснила, что он учится в этой школе. Потом разыскала меня и рассказала об этом… Только наотрез отказалась сообщать имя, класс, даже возраст и пол. Она сказала, что если я хочу искупить вину, то должен сам найти этого ребенка. Якобы отцовский инстинкт мне подскажет. И вот я здесь. До этого никогда не работал учителем. Я переводчик. Но у меня диплом преподавателя английского и нужные связи, поэтому меня сюда взяли. Как только Егор умолкает, мне требуется еще несколько секунд, чтобы осмыслить услышанное. Но в то же время приятно, что он решает доверить мне эту тайну. Значит, я на самом деле ему небезразлична, и моя задача показать, что мы справимся с этим. Вместе. — Значит, ему сейчас восемнадцать или около того? — уточняю, но затем вдруг чувствую укол тревоги. Мне семнадцать, но в скором времени исполнится восемнадцать. Возраст совпадает. — И это может быть абсолютно любой старшеклассник в нашей школе… Даже… я, — когда заканчиваю говорить, мой голос вдруг срывается и звучит почти как хрип. Тревога только усиливается. — Нет, — шепчет Егор, но я понимаю, что ему тоже становится не по себе. Его рука обхватывает мою. — Ты ведь из полной и благополучной семьи и… Я нервно сглатываю, понимая, что должна рассказать ему, пока эта тайна не раздавила меня. — Меня удочерили, — говорю так тихо, что почти невозможно расслышать. Я стараюсь не смотреть на него, но чувствую его взгляд. — Когда я была совсем маленькой. Родители говорили, что моя мать отказалась от меня еще в роддоме, но они ничего не знают о ней. Даже имени. — Нет, — повторяет мужчина, но на этот раз его голос звучит совсем хрипло. Он обхватывает меня за подбородок, заставляя посмотреть на него. — Ты совсем на нее не похожа… и на меня тоже… Этого просто не может быть. Я качаю головой, ведь у меня, увы, нет той же уверенности. Я никогда не знала ни отца, ни мать, но совершенно точно знаю, что дети не всегда похожи на своих родителей. Те, кто не знает тайну нашей семьи, говорят, что я копия матери, и мы действительно неоднократно замечали общие черты, но ведь у нас с ней ни капли общей крови. Иногда дети не похожи ни на отца, ни на мать, а удаются в какую-нибудь очень-очень дальнюю тетушку, которой даже нет на семейных фото, а иногда до боли напоминают людей, с которыми их родные и не знакомы. Все это просто генетическая лотерея. — Ты не можешь быть моей дочерью… Я бы наверняка почувствовал, — продолжает Егор, но в его голосе слышится заметное волнение. Снова ошибка, ведь я совершенно точно уверена, что никакого родительского инстинкта не существует. Все это просто привязанность, иначе бы не было столько брошенных детей. — Мне жаль, но… мы не знаем этого наверняка, — произношу, снова опуская взгляд. Я убираю руку с его руки и отстраняюсь, пытаясь говорить отстраненно и убедительно. — Наверное, нам следует сделать тест ДНК или что там требуется в таких случаях. Иначе… «Иначе это будет мучить меня каждый день и каждую секунду. Я не смогу жить во лжи и делать вид, что все в порядке», — проносится в моей голове, но я решаю это не озвучивать. Хватит того, что он и так видит, как мне страшно, и тревожно, и больно. Не представляю, что буду делать, если Егор окажется моим отцом. Этого не ожидаешь увидеть даже в самых жутких кошмарах. Это что-то извращенное, отвратительное, ненормальное… Как мы будем жить с этим после всего, что между нами было? — Да, ты права, — соглашается Егор, усилием возвращая себе самообладание. Он почти не смотрит на меня. — Я должен был подумать об этом, когда начал роман со своей ученицей, но чувства просто… застелили мне глаза… Черт… Ты можешь не беспокоиться по поводу экспертизы. У меня есть знакомые в лаборатории, они быстро выдадут результат. От тебя требуется только материал. Лучше всего подходит слюна. — Мне сейчас ее сдать? — спрашиваю, хоть это наверняка звучит глупо. Не в руку же мне ему плевать. — Есть специальные контейнеры и правила сбора материала. Я тебе все отправлю, — обещает мужчина, и я киваю. Мне хочется сделать это как можно скорее. — А сейчас я отвезу тебя домой. Уже поздно, да и тебе нужно все спокойно обдумать. До моего дома мы едем в молчании. У меня в голове снуют тысячи разных мыслей, от которых стремительно накатывает усталость. К концу поездки я больше всего на свете хочу как можно быстрее добраться до своей комнаты и уснуть, спрятавшись под одеялом. Может быть, немного порыдать, но и на это, кажется, уже не осталось сил. — Увидимся завтра, — произносит Егор возле моего подъезда, и я отвечаю кивком, по-прежнему стараясь не смотреть на него. Но он вдруг обхватывает меня двумя руками за голову и заглядывает в глаза. — Я не верю, что ты моя дочь. Это невозможно. Я только пожимаю плечами, мягко высвобождаясь из его рук. Мне тоже казалось невозможным, что такой мужчина как Егор обратит на меня внимание, что у него появятся ко мне чувства, но… Нет ничего невозможного. Вселенная дает, и она же отбирает. — Увидимся, — только и могу произнести, после чего выскакиваю из машины и резко хлопаю дверцей. Этот звук эхом отдается в моей измученной голове. Едва оказавшись в квартире, я прижимаюсь спиной к входной двери и драматично сползаю по ней на пол, как неоднократно видела в фильмах. Мне даже казалось, что неплохо было бы это повторить, но теперь у меня нет сил насладиться моментом. У меня ни на что нет сил. Даже на слезы, которые так и застывают в уголках глаз. В этот момент раздается звонок мобильного телефона, и я, помедлив, все же отвечаю на вызов, заметив на дисплее номер Эльзы. Мне не хочется ни с кем говорить, но я знаю, что она будет волноваться. — Как все прошло? — интересуется она, и ее голос звучит так весело и беззаботно, что я чувствую легкую зависть. Это ведь так приятно — быть в неведении и не думать о том, что тебя вот-вот настигнет катастрофа. — Я умираю от любопытства. Я молчу, думая о том, что лучше — соврать или сказать правду. Ничего ведь еще не известно, а мои слова о том, что Егор, возможно, мой отец будут звучать невероятно глупо. Но мне ведь нужно с кем-то поделиться. Родителям я точно не могу сказать. Во-первых, они не поймут, а во-вторых, будут переживать, как на мне отразится неожиданное появление в моей жизни отца… Да и как объяснить им, как я это узнала. Егор просто подошел ко мне и сказал, что мы с ним, возможно, родственники? Бред какой-то. — Аня, — вырывает меня из размышлений голос Эльзы, и я тут же спохватываюсь. Мне следует мягко, но уверенно сказать ей, что я не хочу сейчас говорить. Нужно все обдумать и… — Егор, возможно, мой биологический отец, — выпаливаю, чувствуя, как сердце ухает пропасть. Эльза знает, что меня удочерили. Однажды у нас был разговор о группах крови, и она удивилась, что моя не совпадает ни с отцом, ни с матерью. Я решила рассказать ей все по той же причине — мне хотелось с кем-то поделиться. — Ой… — только и произносит она, и с моих губ срывается нервный смешок. Это и все? — Кажется, я случайно попала в «Санта-Барбару»… Расскажи мне все… Мне приходится перейти в свою спальню, ведь в скором времени должен вернуться отец, и там я рассказываю ей о сегодняшнем разговоре с Егором, опустив информацию о том, как узнала о его внебрачном ребенке. — Нам совершенно точно нужен Мистер Стил, — заключает Эльза, наконец, и я вскидываю брови, снова забывая, что она меня не видит. Мне нужны только объятия и крепкий сон. — Он бы наверняка смог распутать столь сложное и запутанное дело! Я усмехаюсь. Точно. Только мой Мистер Стил занят, он мучается чувством вины от того, что я могу оказаться его дочерью. Впрочем, как и я…