Рыцарь из прошлого, смытого дождем

На следующий день я приношу в школу белый контейнер со своей слюной, который на перемене передаю Егору. В этот момент я стараюсь не прикасаться к нему и даже не смотреть, ведь совершенно точно уверена, что мне будет больно. Но когда наши взгляды все-таки встречаются, глаза начинает щипать от подкативших к ним слез, и вместо того, чтобы идти на второй урок, я убегаю в библиотеку к Эльзе. — Тебе срочно нужен чай. Малиновый, — заключает она строго, но немного растерянно. Девушка оглядывается вокруг, словно бы вдруг резко перестала ориентироваться в библиотеке, но затем решительно направляется к полке справа, — и печенье с мятой и шоколадом. Много-много печенья. Она включает чайник и выставляет передо мной вазочку с домашним печеньем, которое я всегда так любила. Но сейчас я чувствую только усталость и легкую тошноту, поэтому вместо того, чтобы взять хотя бы кусочек, в очередной раз всхлипываю и закрываю лицо руками. Эльза тут же подскакивает ко мне, чтобы обнять и погадить по голове, отчего поток слез только увеличивается. Она шепчет мне, что не нужно расстраивается, и Мистер Стил обязательно найдет выход, но я чувствую, что мы все в тупике. — Нужно доверять чувствам, — уверяет она меня, слегка отстраняясь, чтобы взять со стола бумажные салфетки. Эльза протягивает мне всю пачку, и я беру одну, чтобы вытереть покрасневший нос. — Если он сказал, что не чувствует с тобой родства, значит, так оно и есть. Сердце не обманешь. — Но мы ведь не в «Битве экстрасенсов»! — возражаю я, хмурясь. Скорее мы в какой-то абсурдной комедии или нелепой трагедии. — Здесь интуиция не поможет, нужно верить науке… И что, если эта наука вдруг скажет, что он… что мы… — Ну, если подумать, это не так уж и ужасно, — бормочет Эльза, снимая свои очки, чтобы вытереть их маленькой голубой тряпочкой. Я смотрю на нее широко открытыми глазами. — В прошлые века инцест вообще считали совершенно нормальным. А вот в «Игре престолов»… — Меня сейчас стошнит, — выдыхаю я, и Эльза тут же умолкает, возвращая очки на чуть вздернутый нос. Ее щеки краснеют от неловкости. — Я… Договорить мне не дает негромкий стук в дверь, и я невольно сжимаюсь, думая о том, что это запросто может быть Егор. Эльза тем временем не теряется и по уже старой привычке спешит спрятать печенье, чашки и чайник, после чего произносит негромкое «войдите». Дверь тут же распахивается, но, вопреки ожиданиям, на пороге оказывается вовсе не Егор, а… Степа. Он с интересом заглядывает внутрь, окидывая долгим взглядом полки и стеллажи. — Вы что это тут, чаи гоняете? — усмехается он, заприметив на столе коробку с чаем. Эльза тут же убирает его за спину, но улыбка парня становится только шире. — Чес слово, я никому не скажу. — Вы что-то хотели, Акатьев? — интересуется Эльза, и я удивляюсь тому, что она не просто знает Степу, еще и запомнила его фамилию. При этом ее тон кажется таким непривычно холодным и отстраненным. — Снова порвали учебник по биологии, когда играли ним в футбол? — По английскому, — выдыхает Степа, без разрешения опускаясь на свободный стул. Когда его взгляд встречается с моим, он мне подмигивает, из-за чего щеки тут же заливает краска. — А нахрен он нужен ваще? Это ж не патриотично. Русский — наше все! — Так вы и этот учебник на прошлой неделе порвали, — фыркает Эльза, осматривая полки в поисках нужной книги. Кажется, не так давно она снова изменила порядок секций в библиотеке. — Вы понимаете, Акатьев, что расходуете средства из государственного бюджета? А деревья, которые были потрачены на изготовление ваших учебников, могли стать кровом для сотен птиц и белок! Уверенность Степы вдруг как ветром сдувает, и он резко смущается, бормоча себе под нос что-то неразборчивое. Я невольно поражаюсь. Даже не думала, что моя милая тихая Эльза способна производить на людей такой эффект. — Ну вы, это, не злитесь, Эльза Юрьевна, хотите, я вместо этого скворечник сколочу? — предлагает он вдруг, глядя на нее такими виноватыми глазами, что даже мне становится его жалко. Но девушка остается непреклонной. — У меня руки, того, с правильного места растут. — Если бы у вас руки из правильного места росли, вы бы не портили мне учебники! — отрезает она, забираясь на стремянку, чтобы достать учебник с верхней полки. В порыве гнева Эльза даже топает ногой, но тут же оступается и заваливается назад. Я вскакиваю, чтобы ей помочь, но Степа успевает первым. Он бережно подхватывает испуганную девушку на руки, но почему-то не спешит ставить ее на пол, глядя в ее слегка расширившиеся голубые глаза. — С-спасибо, Акатьев, — заикается Эльза, прижимая учебник к груди. Она выглядит совсем растерянной. — Только поставьте меня, пожалуйста. Степа спешно выполняет ее просьбу, и девушка передает ему книгу, стараясь при этом не смотреть на него. — Впредь будьте осторожнее, Акатьев, — бормочет она, и я замечаю, как алеют ее щеки. Руки Эльзы тем временем комкают подол нежно-розовой юбки. — Вы тоже, Эльза Юрьевна, — улыбается вдруг Степа, отсалютовав ей на прощание. Он одаряет ее еще одним быстрым взглядом, а затем выходит из библиотеки. Едва Степа оставляет нас одних, как Эльза устало опускается на стул, прижимая ладони к пылающим щекам. — Это что сейчас было такое? — спрашиваю изумленно, не решаясь даже шелохнуться. Эльза отмахивается. — Да ходит тут, книжки мне портит, — лепечет она себе под нос, чуть заикаясь. Такая реакция кажется мне удивительной. — Напомни, на чем мы остановились? Ах, да, чай… Когда я выхожу из библиотеки после третьего урока, мне кажется, что все случившееся мне почудилось. Эльза остается такой же беззаботной и немного неловкой, какой я ее привыкла видеть. Она заботливо гладит меня по голове и подкармливает печеньем, обещая, что все будет хорошо. Мне и правда хочется ей верить. В коридоре меня неожиданно окликает Степа, который одаряет такой широкой улыбкой, что его лицо кажется сияющим. — Э, сказочница, поди сюда! — говорит он, поманив меня пальцем. Помедлив, я все же выполняю просьбу. — Слышь, может, как-то погуляем вместе? — Не могу, мне учиться надо, — отвечаю коротко и сдержанно, как привыкла делать каждый раз, когда одноклассники звали меня на какие-то сомнительные мероприятия. Но Степа только фыркает. — Ой, да не сбегут от тебя твои учебники. Уж я точно знаю, — усмехается он, скрещивая руки на груди. Все-таки не почудилось. — А вот я могу и сбежать. Шучу! Но ты, короче, если че, набирай. Нам будет что перетереть…