Корсет.

Дмитрий Сергеевич, может и не самый умный учёный в мире, но один из самых умных в СССР. Ведущий изобретатель Предприятия 3826. За такими людьми редко замечаешь житейские и самые обычные проблемы повседневной жизни. Как например справиться с ноющей спиной? Положение, в котором профессор проводил часы день за днём, сгорбившись над стопкой бумаг, было шутливо прoзвано «Позой криветки». И было прозвано не абы кем, а самим Харитоном Захаровым. Человеку, ум которого ставят чуть ли не выше ума самого Сеченова. Именно ему, не редко, в случаях совместной работы и дружеских вечеров, удавалось застать Сеченова уж больно откровенным и сильно уставшим от такого образа жизни. — Спина болит, - Уже привычно бросает Академик, отзываясь на вскинутую в немом вопросе бровь, когда ему пришлось встать с насиженного места, чуть не рухнув обратно в тёплое и привычное за столько часов кресло. — Выравнивай осанку, Дима, - Чуть брезгливо, словно пытаясь выдавить из себя неприязнь отвечает Харитон протягивая другу чашку с тёплым чаем. Кофе давно перестало работать. Чай - прекрасный напиток. Успокаивающий вечно работающий и возбуждённый мозг учёного. С ним приходил покой и умиротворяющая тишина. Не та которая давит во время изучения нейрополимера и мозга человека, а та которая позволяла просто забыться на пару минут. Захаров уже устаёт от несамостоятельности Димы, словно маленький ребëнок. Стоит загореться очередной глупой идеи, как этот, казалось бы взрослый человек, забывает даже поесть. Постоянно нужно следить, что бы этот великий учëный не слëг случайно с каким нибудь переутомлением или ещё чем похуже. — Некогда, - Быстро отвечает мужчина, кивая на протянутый ему напиток. Пару глотков вполне хватило, что бы вид из панорамных окон его кабинета преобрел неописуемые новые краски. Челомей прекрасен. — Надевай корсет, - Голос Харитона разносится где то слева. Старый друг перебирал бумаги на дорогом лакированном столе. Оправа его извечных очков поблëскивала в свете дня. Жаль, что он не увидел как Дмитрий вскинув бровь обводит большим пальцем горячую поверхность кружки. Закушенная нижняя губа оповествует о глубокой задумчивости и отстраненности. Мысли совсем убежали из нужного русла обволакивая новую идею словно прилетевшие на яркий свет мотыльки. *** Харитон к собственному удивлению замечает, что приходя в очередной раз в кабинет Академика, в глаза в первую очередь бросаются не новые и ужасающие своей высотой стопки бумаг, и даже не летающие за окном «Сипухи», а ровная, словно по линеечке спина Дмитрия. Нет. Димы. Теперь, в очередной раз встречая директора Предприятия в лаборатории, Захарову совсем не хочется шутить про криветки и их физиологические особенности. Хочется расстегнуть этот до ужаса облегающий жилет и ухватиться за невозможно тонкую талию, проверяя сцепятся ли пальцы в кольцо. Неужели брошенная когда то неосторожная фраза будет давить на мозг начальника отдела нейробиологии около года. А непосредственный участник этого давления будет мусолить перед глазами, чуть ли не ежедневно, расхаживая по комплексу «Павлов» сшибая всех взглядом карих глаз и словно напрашиваюсь сорвать железные нервы Радеоновича. Чёртов Волшебник.. Запуск «Коллектива 1.0» великое событие! По этой причине многие работники не редко стали оставаться до поздна. Что уж там говорить о Великом Дмитрии Сеченове, который уже кажется начал жить в своем кабинете в центре Челомея. Удивительно, что он не построил там шалашик. Громкие двери совсем не скрипят, позволяют достаточно тихо войти в просторный кабинет. Панорамные окна, которые чётко довали понять, что уже, как минимум, поздняя ночь, бросаются в глаза первыми. Громкие и весомые шаги разносятся по всему помещению. — Харитон? Ты поздно. - Сеченов даже не поворачивается, оно ему не надо, что бы узнать старого друга. Только вот, зря. В следующую секунду уложенные каштановые волосы грубо хватают и даже не дожидаясь неожиданного стона вскидывают их обладателя, моментально толкая на стол. Вспышка адреналина бьёт в голову молнией, глаза широко раскрыты, а зрение концентрируется на красном лакированном дереве под собственным телом. Руки непроизвольно упираются в столешницу. — Что ты себе позволяешь, Харитон!? - Гнев поднимается постепенно. Он лежит прямо на документах, и не дай Бог, что бы они помялись. Изнывающие нервы точно не выдержат ещë нескольких часов переписывания. Вот только у Захарова явно другие планы. Карие глаза, гневно смотрящие на него из-за плеча, становятся лишь частью прекрасного образа. Лежащего на собственном столе Академика с растрепанными волосами. И стоит тому только выпрямиться на руках, желая нормально встать, как его моментально прижимают к столешнице положив ладонь между лопаток. — Харитон! — Заткнись, Дима! - Неожиданно громко отзывается Радеонович, заставляя на пару секунд даже потеряться бедного и совсем уже ничего не понимающего Сеченова. Что происходит? И что такого удумал его старый и добрый, ну или не совсем, друг?