Дневник семи дождливых дней.

Весенний сезон дождей принес с собой и колючий холод. Вместо школьной формы, подростки тонули в свитерах. На партах было спать не удобно, но тяжелые головы ложились на твердую поверхность и мозг отключался под шум дождя. Высокий мужчина перевернул страницу учебника, повернулся к доске и взял в руки белый мел. Он что-то медленно писал, всматривался в черные буквы на белых листах, пытался перебить дождь монотонным голосом. Но Энид песня дождя нравилась больше, чем скучный рассказ о растениях. Книга Аякса упала на пол и парень резко подскочил, взглянул на пол и сон как рукой сняло. Он лениво потянулся за книгой под хмурый взгляд учителя. Даже Уэнсдей смотрела на то, как капли скатывались по стеклу, левым ухом улавливая слова об одуванчиках. Когда прозвенел звонок, все лениво вышли в коридор. Вместо шумной беготни и громких разговоров, дети просто плыли вперед в редком шепоте. - Планируешь уезжать? - Что? - Уэнсдей медленно повернула голову. Энид облокотилась о стену, пряча нос горлышком свитера. - Я про каникулы. - А, - Девушка сжала лямку рюкзака. - Нет, остаюсь здесь. Энид улыбнулась, пусть ее лицо на половину было под теплой пряжей свитера, Уэнсдей видела ее улыбку по глазам. - Остаешься ты, я и Дивина. - Она тяжело выдохнула. - Не хочешь домой? - Блондинка мотнула головой и глаза потухли. - Ты же обратилась. - Вот именно. - Энид скинула рюкзак с плеч. - Не хочу слышать милые слова, вспоминая, как все эти дни, недели и года, я видела разочарованные взгляды и слышала грубые слова. Уэнсдей понимающе кивнула. А школьники все плыли куда-то. Заплывали в кабинеты, засыпали на партах, медленно поднимались по ступеням, словно их сносило течением. А дождь все барабанил по окнам и крыше, играл свою песню, понятную только ему и птицам, что прятались под навесом. Когда последний урок закончился и книги были положены в портфель, девушка медленно отправилась в свою комнату. Стены казались вялыми по обе стороны, даже плюшевые медведи и радужные подушки Энид не спасали ситуацию. Уэнсдей села за печатную машинку и посмотрела в окно. Темные ветви деревьев выглядели зловещими лапами, черные глаза взглянули на белый лист бумаги и пальцы побежали по клавишам. *** Дождь не утихал всю ночь. На утро многие дети стояли под дверьми с зонтами в руках и рюкзаками на плечах. Во дворе столпились родители, они клали багаж в машину и зазывали поскорее садиться детей. Автомобиль за автомобилем покидал территорию Невермора. Уэнсдей стояла у окна с чашкой кофе, пока Энид лежала под грудой одеял. Не тяжело ли ей дышать? Казалось, на хрупком теле лежала сотня пледов и одеял, все это огромным грузом вдавливало ее в матрас. Когда пустая чашка с глухим звуком встала на стол, голубые глаза открылись и любопытно оглядели комнату. Девушка зевнула, потянулась, а затем, словно что-то вспомнив, подскочила. Да так легко, что казалось, на ней и вовсе одеяла не было. - Где Йоко? Нам же нужно попрощаться! Сколько времени? - Быстро, почти не разобрать. - Уехала минут тридцать назад. - Спокойно, словно тщательно обдумывая каждое слово. - Что? Почему ты меня не разбудила… - Голова упала на подушку. - Она сама за тобой заходила. - Пожала плечами девушка и взглянула на белый лист. - Но увидев… цитирую: «Как сладко» ты спишь. Решила не будить тебя и просто уйти. Розовые губы улыбнулись. На улице прогремел гром и Энид сжала пальцами покрывало. Она перевела глаза на ровную спину и удивилась. Уэнсдей даже не вздрогнула от неожиданности, сидела как ни в чем не бывало, писала, обдумывая слова. - Хей, Уэнс… - Да? - Девушка обернулась. Энид свесила ноги с кровати и медленно болтала ими. - Как твой роман? - Неплохо. Синклер от чего-то улыбнулась. - Это хорошо. Уэнсдей на это лишь кивнула. Энид долго вглядывалась в темные глаза, словно пыталась найти в них что-то. Но не нашла и мотнула головой. - Планируешь заняться сегодня чем-нибудь? - Блондинка встала с кровати. Уэнсдей призадумалась на секунду. А затем пожала плечами. - Наверное, напишу еще пару глав и займусь чтением. А ты? - Вечером думаю пойти к Дивине. - Она прошлась по комнате. - А пока что… полежу. Телефон оказался в руках и девушка затихла. Уэнсдей еще пару секунд наблюдала за голубыми глазами, в которых отражался экран телефона, а затем вернулась к роману. Пальцы барабанили по клавишам в такт дождю, что бил в окна. В здании приятная тишина, в комнате тепло, а мысли никто не сбивает. К семи вечера Энид покинула комнату, а мысли брюнетки остановились. В комнате от чего-то стало так не уютно и темно. Вещь залез на стол, пробарабанил что-то, на что девушка лишь кивнула и встала со стула. На балконе прохладно и сыро, девушка перелистывала ноты в руках, затем поставила их на пюпитр и села на стул. Смычок оказался зажатым между пальцев, он пробежал по струнам виолончели, разгоняя капли с инструмента. Вещь медленно перелистывал страницы, пока девушка зажимала струны, глазами внимательно смотря на ноты. Дождь пах небом, он попадал на лицо и руки, капли спрыгивали со струн, когда смычок пробегался по ним. Птицы словно подпевали. Капли падали на ноты, бумага намокала, слипалась и Вещь боялся повредить ее. Уэнсдей сидела слегка сгорбившись, так легко и непринужденно, словно и не было никакого дождя. Казалось, если она сейчас сильнее нажмет на струны или быстрее проведет по ним смычком, то звуковая волна разрежет небо и пропустит луну. Но нет. Под конец мелодии небо так и осталось темным, а птицы и вовсе утихли. Коже холодно, пальцы дрожали сжимая смычок, а с челки капали капли на нос. Она взяла в руки виолончель и развернулась, но тут же остановилась. Энид сидела возле окна, облокотившись о стекло с закрытыми глазами. Она спала. Тихо и спокойно, на прохладном полу.