Заставь меня сиять

Мама Исси была больна уже четыре года. Болезнь, что была неизвестна, скосила женщину в тридцать лет. Тэ’вери много раз посещала Тса’хик, та научила Исси варить специальные отвары на разные случаи, чтобы всегда суметь помочь матери. Девочке было всего двенадцать, а она уже была вполне реальной травницей, она быстро запоминала, для чего нужен один цветок, а для чего другой, что было свойственно её маленькому возрасту. Впитывала всю информацию, как губка воду. Но все, чем пыталась помочь Тса’хик было напрасно, женщине не становилось лучше. Тэ’вери знала, что со временем её состояние совсем ухудшится, но не могла сказать Исси, ибо та вообще забудет о внешнем мире, уделяя абсолютно всё время матери. Женщине не хотелось отрезать ребёнка от всего, что есть за пределами их хижины в столь раннем возрасте, так что та всячески пыталась подбодрить девочки пойти на праздник или посидеть у ежемесячного костра, на котором частенько собирались подростки, кто-то поделится историями, кто-то увидеться с друзьями, кто-то отдохнуть от надоедливых родителей и выпить кавы, а кто-то даже найти себе пару, обычно ребята лет пятнадцати. Тэ’вери понимала, как важно для Исси общение со сверстниками, так что иногда приходилось солгать, мол всё замечательно и, стиснув зубы, терпеть боль. Отца у Исси не было. Он погиб на войне с небесными людьми, оставив беременную жену одну. Ей пришлось одной растить дочь, а супружеской поддержки ей невероятно не хватало. Скорбь много лет не отпускала женщину, та много рассказывала дочери о папе, так она хотела закрепить, хоть и не виданную, но память об отце в мыслях дочки. А для Тэ’вери в память по мимо воспоминаний осталась сама Исси, чертовски похожая на Рауна. Так звали отца Исси. Свет Альфа Центавры залил всё вокруг. Пролемуры соревновались в перепрыгивании с ветки на ветку, змееволки шли на охоту, даже самые малые ящерки болтали, издавая характерное шипение. Исси вернулась домой с полной корзиной растений. Девушка зашла в просторную хижину, скрывающуюся в ветвях деревьев. Внутри преобладал знакомый запах трав. — Привет, мам, как ты? — Тэ’вери уже проснулась, услышав голос дочери, она улыбнулась и поспешила ответить, — Всё хорошо, милая. Юной на’ви не терпелось рассказать о нахальном парне, что повстречала она в лесу. — Ты даже не представляешь, мама, кого я повстречала в лесу, — говорила Исси, уже кипятя на разожжённом костре чашу с водой для отвара, одновременно тряся хвостом, рисуя им несуществующие фигуры, — Что ж, поведай матери о приключениях своих, — женщина уселась на пол, внимательно слушая рассказ дочки, — Сыновья вождя по лесу носились, старший — Нетейам в меня врезался, я ничего не поняла, а он меня в чащу завёл и рот закрыл, чтобы молчала. Оказалось они в на перегонки бежали, а этот проигрывать не хотел. Вот же два скауна, — наконец закончила Исси, чуть отдышавшись после быстрого рассказа, — Вот этого я не ожидала, — сказала Тэ’вери, — Вот представь себе, мама. Так они болтали, пока вода в чаше не вскипела и Исси не положила туда необходимые соцветия. Девушка ещё несколько раз повторяла сказанное с уклоном на определённые моменты, слушая мнение мамы и помешивая кипящий отвар, — Мальчики всегда такими будут, Исси, с ними ничего не поделать, благословит их Великая Мать, — слегка посмеиваясь сказала женщина. Исси улыбнулась, показывая сквозь пухлые губы белые зубы. А её уши аккуратно завернулись вниз. Как только отвар был готов юная оматикайка перелила его в более маленькую пиалу и подала матери. Тэ’вери в благодарностью посмотрела на дочь, аккуратно провела рукой по длинным косам девочки и выпила слегка горьковатый напиток. *** Нетейам и Ло’ак, вернувшись домой, осознали что скрыть утреннюю прогулку не удастся. Вся семья была в сборе, и каждый занимался своим делом. Джейк точил свой кинжал, Нейтири вместе с Мо’ат готовили что-то на костре, Кири что-то обсуждала с Пауком, а Туктирей металась от одного члена семьи к другому, пытаясь всё успеть. Как только братья вошли в хижину Нейтири отошла от матери и принялась разглядывать сыновей на наличие ран или ссадин. — Вы где шлялись? — гневным тоном произнесла женщина. Тут к ней присоединился и супруг, — Вот именно, вам что запретов мало, может вас ещё и наручниками приковать к гамакам, чтобы на месте сидели? — отец говорил ещё более серьезным тоном, почти переходя на крик, пока братья стояли, стиснув зубы и ожидая окончания выговора, — А если бы с вами что-нибудь случилось! — продолжали вопить оба родителя, как вдруг в разговор вмешалась Мо’ат, — Перестаньте все быстро, ещё только посветлело, а в главной хижине уже скандал, разве можно так? — оба послушались на’ви в возрасте, но Джейк успел вставить, — Чтобы ещё раз, — он показал обоим кулак, туго сомкнув челюсти, и ушёл к месту своего утреннего занятия. Ни один не успел сказать ни слова. Братья лишь отошли от входа и присоединились к Пауку и Кири, — Где вас опять носило в такую рань? — осуждающе протараторила Кири, Паук лишь молча сидел, обхватив изрисованные синей краской колени такими же изрисованными руками, — И почему меня не позвали? — Высказал Сокорро, пытаясь не казаться обиженным, что очень плохо выходило. Кири аккуратно толкнула человеческого парня в бедро, как бы давая понять, что ему и не стоило покидать хижину. — Да мы на перегонки бегали. Утренняя тренировка, можно сказать, — сказал Ло’ак, стараясь объяснить произошедшее максимально скучно, чтобы никто не обижался и не злился, хотя, что у Ло’ака говорить скучно, что у Кири с Пауком не злиться выходило так себе, а проще говоря совсем не выходило, — Прости, Паук, мы хотели позвать тебя, правда, — вмешался Нетейам, — Но вы очень мило спали с Кири, — старался подшутить младший Салли, говоря саркастическим тоном, как вдруг Паук и Кири одновременно, будто обменявшись мыслями, зашипели на братьев. Это только развеселило всех, и кажется никто уже не обижался. — Мы ещё кое-кого в лесу встретили, — вновь подал голос Ло’ак, — В такую рань, видимо тот парень тоже немного сумасшедший, — посмеиваясь, проговорил Паук, обращая ярое внимание на Ло’ака, будто под словом сумасшедший, он имел ввиду именно его, Кири на слова друга забавно хихикнула, быстро спрятав усмешку за ладонью, — Это была девушка, — резко перебил насмешливую обстановку Нетейам, — Молодая на’ви, я её сбил случайно пока бежал, попросил, чтобы она меня Ло’аку не сдала, но я всё равно проиграл., — продолжил он и Майлз тут же притих, обдумывая услышанное, — А что за на’ви? — поинтересовалась Кири у братьев, тут же проявив гораздо больший интерес, нежели в начале разговора, — Не знаю, раньше не видел её, — Нетейам вновь проворошил свои мысли, но отыскать девушку не вышло, — Она говорила что-нибудь? — внимательно спросила сестра, — Сказала, каждое утро после седьмого затмения с первых песен ходит за травами, в общем, странная она — сказал Нетейам и все замолчали, пытаясь всё обдумать. Хотя в голове каждого Салли сейчас крутился водоворот глупых догадок. — А сколько лет ей? — вмешалась Туктирей, интересуясь незнакомой на’ви. Вопрос казался глупым, откуда Нетейам или Ло’ак могли знать возраст той девушки, однако младший брат, невзирая на вспыльчивый характер, повёл себя довольно снисходительно, учитывая, что вопрос прозвучал из уст младшей сестры, — Не знаю, выглядела она, как ровесница Нетейама, — так считал Ло’ак. — Ничего она не странная, — неожиданно для всех вмешалась бабушка Мо’ат, — Ты знаешь её, бабушка? — поинтересовалась Кири, усевшись удобнее, — Да, она дочь Тэ’вери, больной женщины с окраины деревни, — сказала пожилая на’ви низким медленным тоном, — Но как ты поняла, что это именно она? — Ло’ак был в недоумении, наверное, как и Нетейам, — Её мать приходила ко мне за помощью, но ни одно моё снадобье не могло излечить её тяжелой болезни, тогда мы поняли, что боль можно лишь приглушить отварами. Я научила её маленькую дочь Исси всем тонкостям, в том числе и рассказала о сборе фибоначчи поутру после каждого седьмого затмения со дня праздника первых песен каждый год, чтобы та могла заботиться о матери. Это было без малого четыре года назад. Так что, да, она твоя ровесница, Тейам, — закончила рассказ Мо’ат. Братья были в недоумении. Наверное рассказ бабушки — это было последнее, чего они ожидали услышать о неизвестной им девушке, — Её зовут Исси, — протянул Нетейам, будто так и застыл на моменте, как бабушка раскрыла имя незнакомки, — Так вот почему от неё так травами пахло, — разъяснил Ло’ак, — А ты давно видела её, бабуль? — с интересом спросила малышка Тук, взяв бабушку за руку, — Последний раз пару месяцев назад на народном сборе, милая, — ласково произнесла Тса’хик, что для неё было нехарактерно, — Почему ты посчитала, что это именно она, за фибоначчи ведь любая на’ви могла пойти, разве нет? — подметила рассудительная Кири, — Это растение почти нигде не используется, за исключением отваров, готовке которых я учила Исси. А что собирать растение надо именно в такие сроки знают за исключением меня не больше пары на'ви в этой деревне, так что могу полагать, что та девушка была именно она, — непринуждённо и в то же время приподнято протянула Мо’ат. Салли ещё какое-то время болтали о уже известной им Исси, к ним даже присоединились Джейк и Нейтири. Нейтири знала Тэ’вери, так как та была её ровесницей и будучи ребёнком много времени проводила с ней. Джейк также успел углубиться в подробности всей ситуации, произошедшей утром. Он конечно не забыл дать Нетейаму и Ло’аку пару подзатыльников, но в целом довольно мягко отреагировал на оматикайку по имени Исси, что встретили его сыновья в лесу. *** Исси плела себе топ из нитей, полученных из стебля одного пандорского растения. Его стебли были довольно упруги и идеально подходили для изготовления одежды. Да, иногда девушке хотелось порадовать себе чем-нибудь новым, и это у неё отлично получалось. Исси отлично владела вязанием из таких нитей с помощью деревянного крючка. Также будучи маленькой, Исси научилась плести и украшения, используя красивые бусины и камешки разного цвета и происхождения. Исси знала наверное не менее пары десятков вариаций кос. Она умело возилась со своими волосами и заплетала себе и маме косы, даже когда Исси была малышкой, её мама красовалась пусть и неуклюжими, но безмерно чудными косами. Как у девушки появлялось свободное время, она любила заплести себе что-нибудь новое и обязательно вплести несколько красивых цветков. Не обошлась Исси и без охотничьей доли. Она хорошо стреляла из лука и приносила в дом маленькую дичь, прежде всегда спрашивая разрешения Эйвы. Девушка очень почитала Великую мать и старалась несколько раз в неделю сходить к древу голосов, дабы помолиться за здоровье матери и их благополучие. Исси осталось с десяток стежков, и топ был почти готов. Её мать просто сидела, смотря на языки пламени, разожженного в хижине огня, на котором коптилось мясо стингбата -небольшого, похожего на летучую мышь животного. Под костром была специальная не горящая доска из вулканического вещества, дабы не прожечь пол жилища. Тэ’вери тихонько напевала на на’ви песню истории её семьи, перебирая в руках нить с различными каменными и деревянными бусинами. Исси непринуждённо припевала матери, зная наизусть песню каждого из ещё помнящихся ей родственника. Девушки замолчали, как только пропели последние слова песни Исси. — Милая, мне нужно поговорить с тобой. Девушка тут же напряглась, отложила своё занятие подальше и придвинулась ближе к матери. Женщина взяла руку дочери в свою и начала разговор, — Я буду говорить, а ты слушай, ладно? — Исси кивнула и старалась сохранять спокойствие, хотя всё что испытывает она сложно было не заметить. Уши прижались к голове, хвост метался из стороны в сторону, а подбородок нервно дрожал. Наверное сейчас её пульс был больше двухсот ударов в минуту, — Моя болезнь сильнеет с каждым днём, а я слабею. Я знаю, что скоро Великая Мать скоро заберёт меня к себе., — Не успела Тэ’вери договорить, как дочь перебила её, — Нет, мама, ты чего, не говори так, всё будет хорошо, — из глаз полелись слёзы, а руки нервно задрожали. Казалось сердце вот вот остановится, не выдержав такого эмоционального опустошения, — Нет, мам, все хорошо, — судорожно продалжала твердить дочь, всё сильнее сжимая руку матери. Её глаза бегали по всей комнате, губы дрожали становясь то улыбкой, то ужасно грустным выражением. Её словно захватила горячка. Тут Тэ’вери взяла лицо девушки своими ладонями и громко сказала, — Исси, успокойся и послушай! — Исси стало немного легче, и она словно вернулась в реальность, — Я знаю, тебе тяжело это слышать, но должна меня выслушать, — девушка молчала, в упор глядя на мать, — Я знаю, что с тобой мне быть не так долго, как ты думаешь, поэтому я считаю, тебе уже пора найти на’ви с которым ты установишь связь и заведёшь семью, так или иначе, я знаю, мой уход будет очень тяжёлым для тебя, и никто не сможет тебя утешить, кроме того, кто будет рядом, ты не можешь вечно жить ради своей матери. Ты должна найти того, для кого ты будешь жить, а он будет жить для тебя. Найди того, кто заставит тебя сиять. Сиять так ярко, как ты сияла, когда была совсем малышкой, когда мы ходили на ежегодные народные карнавалы, как кружились под чудесные песни и игру барабанов. Найди того, кто заставит тебя сиять ещё ярче, чем тогда… Эти слова пронзили Исси в самое сердце. Она будто была опустошена, как вода в чаше, выпитая после тяжёлой охоты до последней капельки. Пульс казалось достиг минимума, а все стало нереальным. Будто всё это сон. Сейчас ты проснешься и всё будет хорошо. Или. Ты просто умрешь, а перед глазами появится Эйва. Но этого не произошло. Девушка подняла заплаканные глаза на мать. Та лишь жестом рук показала, что хочет обнять дочь. Исси, не теряя ни секунды, упала в мамины объятья. Девушка положила голову на теплые колени матери, та в свою очередь принялась нежно перебирать её волосы и гладить по голове. — Ты поняла меня Исси? — тихо спросила мать, вглядываясь в ярко-жёлтые глаза дочери, — Да., — лишь грустно протянула девушка. Все эмоции, которые она только что пережила вымотали её, и Исси невольно провалилась в сон. Так прошло несколько часов, Тэ’вери не заметила, как просидела с дочерью на коленях довольно долго. Но прерывать сон ребёнка не хотелось. Женщина напевала одну за другой оматикайские песни, наверное все, которые знала. Нежный голос ещё более убаюкивал девочку. Всё же, через какое-то время девушка проснулась, осознавая, что всё ещё лежит на коленях матери. За пределами хижины близился вечер. Мясо на огне закоптилось достаточно, можно было приступить к вечерней трапезе. Исси потёрла глаза, на секунду она улыбнулась матери, но в миг воспоминания об их разговоре нахлынули в сознание и улыбка резко спала. Уголки губ опустились вниз, а веки ослабли. — Милая, думаю пора поужинать, — нежно и ровно произнесла Тэ’вери. Исси кивнула и села рядом с матерью. Еда уже была разложена по тарелкам. Сначала на’ви молча начали трапезу, как взрослая женщина заговорила, — Исси, через две недели будет ежемесячный костёр, я хочу, чтобы ты туда сходила, — непринуждённо произнесла Тэ’вери, стараясь не давить на дочь, — Но зачем, мам? — равнодушно произнесла Исси, словно её мозг забыл все существующие эмоции и еле подбирал слова, чтобы говорить, — Просто хочу, чтобы ты развеялась, — доброжелательно сказала женщина, кладя свою руку поверх руки дочери, — Ладно, схожу., — всё так же безэмоционально и томно говорила девушка, но мать не злилась на неё. Следующие несколько минут ужин длился в непрерываемом молчании. Конечно Тэ’вери отправляла дочь на костёр не просто так. Она видела это, как возможность познакомиться с кем-нибудь. Но это не было родительской настойчивостью найти себе пару, это был необходимостью, ибо женщина знала, что никто, никто кроме близкого человека, такого же близкого, как семья, не сможет вытянуть её дочь из омута горечи, в который вероятно провалится Исси после смерти матери. Женщина искренне не хотела, чтобы смыслом жизни её дочери была она сама, она хотела, чтобы Исси нашла того самого на’ви, что сделает её счастливой, они заведут семью и продолжат династию семейных песен. Наверное такого хочет любая мать для своего ребёнка. Доев ужин, Исси поднялась и бросила матери, — Я пойду прогуляюсь, — быстро проговорила Исси. Ей было не важно, что думает мама, ей просто хотелось быстрее покинуть месту, которое теперь лишь излучало точку и горечь. Тэ’вери было ясно состояние дочери, она ни на секунду не думала злиться на ребёнка. Женщина тяжело вздохнув осмотрела комнату и увидела в углу тот самый плетёный топ, что делала её дочь. Женщина взяла изделие в руки и быстро разобрала технику, с которой плела Исси. Взяв несколько нитей женщина принялась доделывать топ, попутно вплетая красивые камешки белого и нежно-розового цветов. Тэ’вери надеялась, что новый топ хоть чуть чуть обрадует её дочь. Исси бежала по толстым ветвям деревьев так, как она почти никогда не бегала. Из-за высокой скорости ей косы развевались на ветру, а из глаз сочились дорожки слёз. Когда легкие дали о себе знать тяжёлой отдышкой, Исси перешла на шаг. Спустя несколько минут она дошла до желаемого места. Это была небольшая поляна прямо на краю обрыва. Она была покрыта люминесцентным мхом, что светился при малейшем прикосновении и выглядел завораживающе. Девушка аккуратно присела на землю, прижав колени к себе. Было ещё светло, однако закат также был близок. Небо постепенно окрашивалось телесно-розовым цветом. Исси просто сидела смотря в никуда. Она пыталась сосчитать летающих зверей, что проносились вдалеке, услышать и понять о чём шепчут ящерки, пыталась как можно глубже зарыться в мягкий и пушистый мох и забыть обо всём, что тревожит. В голове проносились картины одинокой Исси, матери уже нет, а всё что чувствует девушка — это ничто. Ничто. Когда ты чувствуешь это Ничто, тебе не хочется есть, или спать, или двигаться. Не хочется видеть ничего и не говорить ни с кем. Не хочется смотреть на всё, что создала Великая Мать. И ты знаешь лишь одно.Со временем твоё тело не выдержит. Ты уйдешь от истощения, изнемогая от физической и душевной боли так тихо, что никто и не услышит тебя ни одно живое существо не пошевелит и ухом, пока частота твоих вдохов не сократится, пока ты не выдохнешь, а новый запас углекислого газа уже не пройдет в лёгкие. В один миг ты закроешь глаза навсегда, а картинка одиночества, что отдавалась галлюцинациями пропадёт. Ты, осознавая, что не нужна абсолютно никому, даже самой себе, на этом последнем выдохе подашь тишайший стон, что сохранит в себе всю боль. И только, когда найдут твоё бездыханное тело, возможно вспомнят, что была такая Исси, которая всю себя бескорыстно отдавала единственной крови — матери, а потом, когда отдаваться стало некому, она отдалась… Эйве… С этими мыслями девушка погрузилась в себя. Состояние транса заложило уши и закрыло ей глаза. Свет Альфа Центавры стал медленно скрываться. Всё потихоньку заливалось ночным блеском. *** Всё приобрело привычную раздражающую среду. Взрослые как обычно спорили, а братья с сёстрами пытались играть, попутно ругаясь и мирясь крайне быстро. Такой поток раздражал Нетейама. Тренировки и другие дела были позади, а спать было ещё рано. — Пойду прогуляюсь, — сказал Нетейам матери и покинул дом. Нейтири не успела ответить, как сын скрылся за кронами ближайших деревьев. Нетейам просто бежал куда-то, чтобы скорее изолироваться от безумной семейки хоть на мгновение. Спустя какое-то время Нетейам заметил незнакомые ему деревья с длинными ветвями, тяжело свисающими вниз. Из-за массивных листьев, ничего, что скрывалось за ними не было видно. Нетей решил всё же глянуть, что там. Он подошёл ближе, аккуратно отодвинув ветви. Перед ним открылся вид на небольшую поляну, покрытую мхом. Но помимо удивительно красивого места там расположилась на удивление та самая девушка, которую он встретил сегодня утром в лесу. По началу девушка не замечала его, но стоило ему ступить на мох, как яркие огоньки пронеслись на метры вперёд. Девушка обратила на это внимание и обернулась. Перед её глазами предстал тот самый сын Торук Макто и вождя её племени. Нетейам. — Твою Эйву, снова ты! — резко воскликнула Исси. Её уши нервно навострились, а хвост принялся кружить то вправо, то влево, — А это снова ты, — с усмешкой произнёс Нетейам, подходя ближе, — Ну и зачем ты пришёл? — всё так же нервно и раздражительно продолжала вопить Исси, — А ты чего взъелась то?! — Нетейам не понимал, почему на него кричат. Он всего лишь хотел отвлечься, — Да ничего, абсолютно ничего, какую Эйву ты сюда пришёл? — запинаясь, быстро говорила девушка, — Почему вечно, когда пытаешься расслабится происходит какой-то кошмар, почему я не могу побыть наедине с собой, почему всё настолько ужасно, за что всё навалилось на меня, за то, что я всегда делаю всё во благо, не жалея ни капли сил? , — Исси нервно замолчала, из глаз потекли слёзы, а кожа стала темнее от наплыва эмоций. Дело было вовсе не в Нетейаме. Сдерживать всхлипы становилось труднее, вся боль комом стояла в горле, так и наравясь выбраться наружу. Исси закрыла лицо руками и прижала ноги к себе, прижимая лицо к коленям. Нетейам понял, что не стоит ничего говорить. Он аккуратно сел рядом с девушкой и, не мешкая, положил одну свою руку ей на спину, а другой обхватил ноги, в меру прижимая к себе. Ему хотелось утешить девушку. В нос ударил тот самый приятный аромат трав, дурманящий сознание. Лесной принц сразу понял, что дело было вовсе не в нём и не в их случайной встрече. Когда оматикайке стало легче, она выпрямила ноги и ответила взаимностью на всё ещё длящиеся объятия Нетейама. Тогда он понял, что справился. Просидев так ещё какое-то время, пока свет окончательно не скрылся, Нетейам решил вновь заговорить, — Что случилось? , — нежно произнёс парень, глядя на укутавшуюся в своих волосах Исси, — Всё просто ужасно, — на вдохе проговорила Исси, — Прости меня, ты не должен был меня успокаивать, надо было дать мне хорошего шлепка по лицу, чтобы вразумилась, — с абсолютной ненавистью к себе говорила девушка, — Не говори так., — неожиданно для Исси произнёс Нетейам, — Не говори так, — повторил на’ви, — Лучше расскажи, что случилось, — сказал оматикайец, отодвинувшись от девушки. Он сел к самому краю обрыва свесив ноги, упираясь на руки, стоящие за спиной. — Моя мама, она сказала, что скоро её заберёт Эйва, — медленно, слегка всхлипывая говорила девушка, — Твоя мама Тэ’вери, так ведь? — поинтересовался Нетейам, одновременно беря девушку за руку, дабы оказать как можно лучшую поддержку, — А ты Исси. — добавил парень, — Откуда ты всё это знаешь? — была ошеломлена оматикайка, — Я рассказал бабушке о нашей первой встрече сегодня, а она лишь по описанию узнала тебя и поделилась разным о тебе. — спокойным тоном говорил парень, — И что, думаешь, я очень странная, так ведь? — довольно уверенно спросила девушка, переведя взор на огромные янтарные глаза, что в ночном свету выглядели невероятно красиво, — Ни капли не думаю. — ровно произнёс Нетейам, — Я уверен, ты очень стараешься, раз столько времени уделяешь матери. — говорил парень, будто уже давно был знаком с Исси, — Кажется скоро не буду. — продолжительным безразличным тоном ответила на’ви, — Не говори так и не думай об этом, Исси, ты сама себя расстраиваешь, это - неправильно. — пытался вразумить девушку оматикайец, — Да… Наверное да, но как можно смириться с мыслью, что скоро твоей матери не станет? — вновь всхлипывая, произнесла Исси. На этот раз Нетейам не знал, что сказать девушке и вновь укутал её в свои объятья. Тепло, исходящее от его рук, шеи, всего тела, оно будто медленно забирало боль Исси, давая передышку от постоянных слёз. Исси прижалась ещё ближе, пытаясь полностью избавиться от слезливого горя хоть на мгновение. Вскоре она отстранилась. — Мама хочет, чтобы я нашла себе пару, мол, после её ухода одна я долго не протяну одна. Просит, чтобы я на костёр сходила и всё такое, — невнятно проговорила девушка, — Она права, не протянешь, — честно возразил Нетейам, — Ну спасибо. — с явным сарказмом, закатив глаза, ответила Исси, — Без шуток, твоя мать права, Исси, тебе следует послушаться. — немного возвышенно говорил лесной принц, — А ты, ты нашёл себе пару, Нетейам Салли? — пытаясь перекинуть внимание на парня, спросила девушка, — Нет, родители постоянно дают пинки по этому поводу, но я не понимаю, как можно взять и найти себе пару. — возмущённо проговорил Нетейам и улёгся на спину, продолжая говорить, — Это ведь странно — познакомиться с девушкой, просто потому что она неплохой вариант для пары. — В твоём случае сработало бы, ты же сын вождя — неповторимый Нетейам Салли, у тебя явно поклонниц хоть отбавляй. — усмехаясь говорила Исси, — Но я не могу взять и полюбить девушку, зная, что для неё я уже любим, просто за то, что я Нетейам Салли, когда она не разу не говорила со мной, не знает какой я внутри, но уже любит, я думаю, что это не та любовь, при которой ты готов совершить связь, — пронзительно говорил Нетейам, переводя взгляд на девушку. Исси сидела и, упираясь на руки, наблюдала за звездами. В её красивых глазах отражались тысячи огоньков. — Ты невероятно прав, Салли, — томно сказала девушка, не отводя взгляда от звёзд, — Я думала ты глупее, такой же как твой братец. — усмехнулась Исси, Нетейам также поспешил ответить, — Какая честь казаться не таким глупым, как мой брат для вас, Исси. — серьёзно сказал оматикайец и оба на’ви рассмеялись. От смеха руки Исси подкосились, и она упала спиной на мох, от чего яркий свет озарил поляну. Всё еще посмеиваясь Нетейам лёг на бок в сторону девушки. Исси боковым зрением заметила это и приняла аналогичное положение. Теперь на’ви разглядывали друг друга. Девушка хлопала длинными ресницами, вновь изучая старшего сына Салли. Хвост игриво метался позади. Нетей вдыхал цветочный запах девушки, пытаясь впитать его в память как можно дольше. — Кстати, Исси, ты прости за утреннее, я был слишком увлечён беготнёй от брата, что не контролировал, то что творю, — под этим парень подразумевал, как неуважительно закрывал ей рот и что-то указывал, Исси на это лишь слегка улыбнулась, от чего на щеках проявились ямочки. Нетейам обратил на них внимание, — Надеюсь теперь ты будешь контролировать. — немного игриво произнесла Исси. Нетейам лишь улыбнулся. Нависла тишина. Лишь слегка слышалось шуршание ящерок где-то в земле. Тогда Нетейам решился на рискованный шаг. Казалось это самый рискованный шаг в его жизни. Он начал медленно, очень медленно приближаться к лицу Исси. Исси это заметила, однако поддалась искушению и приближалась лицом к лицу Нетейама. Хвосты обоих начали буквально жить своей жизнью, а носы задергались, впитывая запах друг друга. Между лицами на’ви осталась пара сантиметров. Глаза разглядывали незаметные издалека черты. Точки на лицах, представляющие собой незамысловатые узоры идеально украшали лица обоих. Характерные полосы голубого цвета. Рисунок радужки глаз. Всё казалось невероятно привлекательным. Исси мысленно проводила линию, захватывая светящиеся точки на лице парня. Дойдя линией до губ она аккуратно сократила расстояние и соединила их губы вместе, прикрыв глаза. Нетейам также закрыл глаза. Его губы начали медленно обвивать пухлые губы девушки. Невероятное ощущение сопровождало обоих, пока их губы нежно соприкасались друг с другом. Через какое-то время нежных ласк Нетейам аккуратно протолкнул язык к губам Исси. Она ответила взаимностью. Губы покрылись слюной, что невероятно заводило. Языки осторожно переплетались в месте соприкосновения их губ. Рука Нетейама опустилась на щёку девушки. Ладонь Исси невольно накрыла руку парня. В один момент стало не хватать воздуха. Исси отстранилась, жадно глотая углекислый газ. Пришло осознание о содеянном. Исси тут же подскочила на ноги, — Твою Эйву, что я творю, нет, нет, — причитала Исси, хватаясь за голову. Нетейам встал и хотел обнять девушку, но она лишь оттолкнула его руками в грудь, — Нет, Нетейам, я не могу так. — сама не зная причину, воскликнула Исси. Сердце бешено колотилось, не давая покоя, — Прошу, прости меня, Нетейам. — сказала девушка и покинула поляну. Запрыгнув на толстую ветку дерева, она перешла на бег, пытаясь не о чём не думать. Ей хотелось вернуться домой, упасть в объятья матери, послушать её совета. Теперь все эти обыденности повысились в цене в сотни раз. Это был её первый поцелуй. Исси не знала, что с ней происходит. Как такие приятные ощущения переросли в истерику. Думать, а уж тем более рассуждать было тяжело, она ещё быстрее понеслась в родную хижину.