Святой остров

      Обида. Жгучее чувство, подкрепляемое несбыточными надеждами и провальными ожиданиями. Она душит в тебе всё хорошее, принадлежащее Богу. Она извивается внутри, как змея, но не может быть уничтожена божественным светом.       Обида может быть не озвучена вслух. Она может теплиться внутри, отравляя собой всё существо.       Больше не молчи о своих проблемах.       Не молчи.       Биу молчал. Молчал, когда Байбл навещал его несколько недель в больнице, молчал по дороге оттуда и просто радостно улыбался. Молчал, по какой именно причине он оказался на острове.       У Байбла не было права злиться, ведь в этой ситуации страдал Биу — человек, которого он любил больше всего на свете. Но он считал, что это будет неуважительно к себе не испытывать подобных чувств.       Поэтому Байбл просто открыл дверь в старенький номер отеля и упал на кровать, совершенно непонимающий что делать дальше. Следом за ним прокрался Биу, который должен был уйти в свой номер. Больше всего на свете Вичапас хотел ничего не говорить. Теперь настала его очередь помолчать и переварить происходящее.       — Байбен... — Джакапан неловко мялся у подножия кровати, но Байбл лишь перевернулся на другой бок и уставился в стену. — Я должен был тебе сказать. Но мы были такими счастливыми. Я не хотел всё испортить.       — Скажи мне честно, ты мне не доверял? — даже не глядя на Биу, куда-то в стену сказал Вичапас. — Ты вообще мне когда-нибудь доверял?       Горло давили предательские слезы. Чувство, что Байбл совершает ошибку грызло его изнутри. Что, если он зря оступился и позволил Биу войти в его жизнь? Что, если их отношения так и будут построены на абсолютной лжи?       — Байбл, ты единственный, кому я доверял своё прошлое. Оно слишком омрачено, поэтому я не хотел, чтобы оно тебя затронуло. Я думал, что мафия перестанет искать меня. Что мы заживём нормальной жизнью и та история как-то забудется...       — Такие истории не забываются, Биу. — Вичапас аж привстал на локтях в кровати. — Мафия не забывает тех, кто переходит им дорогу. Никогда. Они будут мстить тебе и всем твоим близким. От них нужно избавляться сразу.       — Прости, я должен был сказать. Ты очень мне дорог. Я не хочу терять то, что есть сейчас, между нами.       Байбла аж внутри прострелило. Не только от его слов. Но и от того, что Биу забрался на кровать и присел на колени рядом с ним, нависая сверху. Дыхание сперло. Даже несмотря на то, что он смотрел сверху вниз на него с сожалением, Вичапасу сложно было обдумывать его слова и хотя бы как-то осознавать свои мысли.       Он такой красивый, когда раскаивается.       Эта мысль крутилась в голове огромной яркой строчкой, которые обычно мелькают в мелких забегаловках. Такими буквами, состоящими из ярких точечек неоновых ламп, побуквенно проплывающими мимо взгляда.       — Я хочу быть с тобой, Байбл. — Биу не оставлял надежды помириться. Его большие кошачьи глаза наполнялись слезами. Будто бы он ждал, что Вичапас оттолкнет.       Но как же такое возможно, когда ты уже по уши влюблен?       Байбл долго разглядывал его лицо подетально, изучая то глаза, то губы, то нос и лоб. Запоминал морщинки, родинки и бугорки. А потом запустил руку в его длинные волосы и заставил наклониться. Чтобы встретиться с ним губами.       Растерянные губы Биу нашли Байбла, неуверенно ответили. Руками он оперся о подушку, по обе стороны от плечей Вичапаса.       Поцелуй получился глубоким, но недолгим. Биу с неохотой немного отстранился от него, оставляя между их носами пару сантиметров. Одно движение и можно всё возобновить. Слиться в одно целое и раствориться в своих эмоциях.       — Я тоже очень хочу быть с тобой. — Рукой Байбл убрал прядку за ухо Биу, но она всё равно упорно выпала. — Даже если всё будет плохо, я буду с тобой.       На этот раз первым поцеловал Биу. Так, что лёгкие сжались до размера горошины, а потом раздувшимся шариком ударили в рёбра.       Пальцами Байбл забрался ему под футболку, ощущая непривычно горячее тело. Разве оно было таким горячим в их ночь в доме его дяди?       Через силу Биу отстранился и прижался к его лбу, тяжело дыша. Ладонями он всё еще обхватывал лицо Байбла.       — Я хочу тебя, — Джакапан сказал это с улыбкой на лице и разочарованно покачал головой. — Но мне нельзя.       — Можно, — хрипотца в голосе Байбла слишком истинно выдавала его желания.       — Стой, я не хочу, чтобы ты предавал свои убеждения ради меня. Это будет слишком, если после будешь винить себя.       — Я чувствую, что Господь поймёт. И ещё, я знаю, на что я иду.       После этих слов Байбл приподнялся и стянул футболку через голову. Растрепанный Биу удивлённо смотрел на него и, казалось, даже не дышал.       Прости меня, если я что-то делаю не так. Но я не смогу жить без него.       С этой мыслью Вичапас медленно снял крестик с шеи и поцеловал металл, ещё сохраняющий тепло его сердца. Всё ещё преданный до конца Господу он не хотел разгневать его. Хотя в глубине души понимал, что, если Бог решил свести его вместе с Биу, значит всё что они делают ради любви — правильно.       Края футболки Биу медленно поползли вверх, пока он сам не откинул её куда-то на пол. Он был совершенен. Со своей белоснежной кожей, шрамом возле живота и многочисленными другими ссадинами и царапинами. На его теле хранилась история. Поистине ужасная и в то же время прекрасная.       Они раздевались медленно, прерывая это занятие поцелуями в губы и шею. Поэтому когда предстали голыми перед друг другом, Байбл не смог сдержать огонь, который вспыхнул на его щеках.       — Тебе не придётся ничего делать, — шепнул ему на ухо Биу, попутно целуя висок.       Там, где он прикасался, просыпались мурашки и сладкая истома. Где Биу оставлял поцелуй, там кожа зудела и просила нового поцелуя. Поэтому Байбл выгнулся, когда губы парня достигли линии пупка. Дальше — сплошной фейерверк из эмоций, судорожное сжимание волос на голове и грудной стон.       Всё произошло внезапно. Наверно, в тот момент, когда спина Биу выгнулась назад, а колени сильнее, чем нужно было упёрлись в кровать. Джакапан сидел на нём, как наездник и медленно поднимался то вверх, то вниз. Это заставляло всё внутри дрожать и тихо шептать его имя.       — Потрогай меня, — прошептал Биу и переместил руки Байбла с кровати на его ягодицы. — Не сдерживай себя.       Вот, где черта была окончательно преодолена. Потому что Вичапас правда не смог сдерживаться, ощущая цветочный запах на его теле в совокупности с запахом лубриканта. Это сводило с ума. Заставляло ногтями впиваться в кожу. И хотеть. Хотеть. ХОТЕТЬ.       На секунду он даже испугался своего желания. Что подумает Бог, когда застанет его за этим животным порывом?       Но как бы он не боялся этого... Нечеловеческого. Не мог противиться.       После одного резкого движения Биу уже оказался под Байблом, всё ещё довольно улыбаясь. Ему наверняка нравилось такое поведение. Он хотел власти над собой.       Значит вот что имел в виду тот парень, когда сказал, что Биу мазохист в сексе...       Происходящее было словно в тумане. Разум отсутствовал, были лишь чувства и их судорожные вздохи, которые касались разгоряченной кожи. Соединённые тела, просящие лишь об одном: никогда не расставаться.       И когда Байбл кончил, ему показалось, что весь мир схлопнулся, а потом вновь открылся перед ним во всей красоте.       Хотелось подарить Биу такое же чувство, поэтому наступила его очередь неумело действовать. На удивление, он не имел ничего против, а лишь подсказывал, как сделать лучше. И постоянно смотрел в глаза. А ещё трогал его плечи, хватался за них и просил быстрее.       Вечер закончился тем, что Биу лежал на его плече и переплетал их пальцы. Они молча слушали, как за окном бушует гроза и дождь стучит в окно. Как снаружи холодно и мокро, а здесь в этом небольшом номере так тепло и уютно.       Будто они вернулись домой. Только теперь дом для них уже не был местом. Это был человек, который находился рядом и дарил свои поцелуи в лоб.

* * *

      Гудок машины с улицы. Запах хвойного мыла. И затекшая шея. Это комбо заставило распахнуть глаза и наткнуться на изученные тысячу раз за ночь губы.       Биу улыбнулся. Тревожность медленно отступила. Он не один. Под его боком спал парень, который вчера подарил всего себя. Это заставляло кожу вновь покрываться мурашками.       Одна из рук Байбла лежала под шеей Биу, от чего видимо, она и затекла, но парень перестал обращать внимание на такую мелочь. Одной рукой он убрал спавшую чёлку на лоб Вичапаса и на некоторое время задержал руку на его лбу.       В этой голове жили мысли о нём. О Биу. Хорошие и плохие. Они таились, бились о стенки черепушки и позже выходили изо рта словами. Такими же хорошими и плохими. Мысли были разными, но сердце чувствовало одно.       Другой рукой Джакапан коснулся груди Байбла, ощущая под ней размеренное биение сердца. Вот оно. Сердце вело Байбла за Биу. Вот кому он обязан всем.       — Спасибо, что выбрало меня, — шёпотом произнёс Биу и невесомо коснулся губами груди парня.       От этого прикосновения Байбл заерзал и издал протяжный стон. Рука, лежащая под шеей Биу начала панически искать его плечи.       Такой же тревожный.       Он прильнул обратно к сгибу его локтя, чтобы показать, что рядом. Этот жест был похож на то, как слепой котёнок тычется носом в брюхо матери. Неуклюже и так сильно желая тепла.       — Доброе утро, Байбен. Пойду схожу вниз, поищу нам что-нибудь поесть, — шепнул Биу ему на ухо, а Байбл протестующе замычал и сильнее прижал его к себе. — Нам всё равно придётся спуститься.       — Не уходи. — Совершенно голый он жался к Биу и чуть ли не обвивал его ногами.       Эта картина, со спавшим в сторону одеялом невероятно возбуждала. Джакапан держался изо всех сил, чтобы не наброситься на него такого: ещё сонного и ничего не соображающего.       — Я быстро. — Биу чмокнул Байбла в лоб и ласково убрал его руки, попутно укрывая одеялом. — Ты даже заснуть обратно не успеешь.       Видимо, уже успел, потому что, когда Джакапан снимал с себя его ноги, тот посапывал и что-то бормотал во сне. Смесь реальности и сна для него была такой тонкой, что он пару раз ещё позвал Биу, а потом успокоился, обняв подушку.       Тихо посмеиваясь, Биу оделся и аккуратно закрыл за собой дверь, чтобы не разбудить парня. Вниз он спускался с переполняющим ощущением счастья внутри. Будто ему подарили пару крыльев и теперь Джакапан не ходил по земле, как все смертные, а совершал сальто прямо в воздухе.       На ресепшене его встретила вчерашняя девушка с тату дракона во всю руку, которая явно не любила свою работу, но всё равно по возможности старалась помочь постояльцам. И что самое важное, она совсем ничего не спрашивала, когда они вечером по уши мокрые влетели с Байблом в этот отель. Она лишь молча протянула ключи от комнатки и предупредила, что в этом номере нет ручки на окне. Биу уже мысленно проникся к ней нежностью.       Или это всё чувство, которое они делили с Байблом на двоих?       — Доброе утро! Не подскажите, где здесь можно взять хороший завтрак? — Биу облокотился о стойку и улыбнулся, хотя девушка, листающая журнал даже не выглянула из-под него.       — Через дорогу, красавчик. — Она подняла свои глаза, густо подведенные черной подводкой, и махнула в сторону кафешки с яркой вывеской «Best sunset».       — Благодарю. — Биу развернулся, чтобы уйти и почти открыл ручку двери, как позади послышался щелчок.       Так снимается пистолет с предохранителя.       — Не так быстро. Мы запарились тебя всю ночь пасти.       С левой стороны из подсобки вышел «уборщик», а сонный дедушка на посту охраны больше не казался таким безобидным с кривой ухмылкой на лице и ножом в руках.       Биу попятился назад. Шрам на животе фантомно заныл. Сердце мигом подскочило к горлу. А глазами он вцепился в лестницу, ведущую на второй этаж.       Только бы Байбл не проснулся. Только бы не спустился сюда. Хотя Биу не знал, что хуже: чтобы Байбл появился прямо здесь или остался лежать беззащитным в своём номере.       — Кхун'Дин уже заждался тебя.       Это было последнее, что он услышал, прежде чем затылок пронзила резкая боль.

* * *

      Запах тухлятины. Помойки. Под носом словно взорвалось пропавшее яйцо.       Биу закашлялся и очнулся. Ему в лицо тыкалась палка с дохлой крысой на конце. Жуткое зрелище, особенно когда все её внутренности измазывали шкурку.       Он отскочил настолько, насколько позволили связанные руки и ноги. А вслед услышал издевательские смешки и аплодисменты. Гадские слова про то, какая же он последняя дрянь.       — Я думал тебе нравятся крысы. — Самый противный голос, который Биу хотел бы больше никогда не слышать. — Ты же один из таких.       Биу взглянул из-под спавшей чёлки на толпу людей, среди которых Кхун'Дин курил сигару. Здесь же была и девушка с тату дракона на руке, и «уборщик» вместе с «охранником». Они все были участниками мафии и потешались над его тупостью.       — Как хорошо, что Мок нашёл тебя. Ты так тщательно скрывался, и я мог бы похвалить тебя за изобретательность, только я уже сильно устал от тебя. Сначала ты мне задолжал денег, потом исчез и заставил искать тебя. Знаешь, сколько ты мне неприятностей доставил? — Кхун'Мок подошёл к нему ближе и высокомерно посмотрел ему прямо в глаза с высоты своего роста. — Я не отпускаю таких, как ты. Я избавляюсь от них.       Кхун'Дин плюнул Биу в лицо, но тот не переставал злобно смотреть снизу вверх. Джакапану было всё равно что с ним станет. Даже если люди Кхун'Дина будут колотить его башкой о бетон. Оттуда всего лишь выскочат чертики и погрызут каждому здесь щиколотки.       — Я сотый раз говорю, что не брал эти наркотики. Меня надурили. Но ты не хочешь верить человеку, который пол жизни положил на продажу твоей дури! — гаркнул Биу, за что получил сильный удар ботинком в рёбра.       Кхун'Дин присел перед ним на корточки. Внимательно изучил лицо Биу, а затем схватил за волосы и оттянул вверх, чтобы зафиксировать голову в одном положении. Джакапан даже не вскрикнул. Если это будет последняя минута жизни, то он не будет кончать её как испуганный щенок.       — Если бы ты хотел исправить ситуацию, ты бы нашёл деньги. Ты бы в лепёшку разбился, но сделал бы всё, чтобы остаться со мной. Но ты выбрал бросить всех нас и греть свою задницу на Пхукете. Да, твоя смерть ничего не решит. Мне не вернуться мои деньги. Но, знаешь, что? — Кхун'Дин оттянул волосы ещё сильнее, от чего казалось, ещё совсем немного и с него снимут скальп живьём. — Твои жалкие органы всё ещё годны на продажу.       Все вокруг загоготали. Кхун'Дин наконец высвободил его волосы из мёртвой хватки и «дружески» похлопал по щеке.       — Кхун'Дин, а я знаю, что нужно сделать, чтобы ещё больше с него выжать. — Подала голос девушка с тату дракона. — За него может дать денег парнишка, с которым они заявились в отель. Ставлю сотку, что этот сопляк его парень. Для любимых деньги быстро находятся, да?       Нет. Нет. НЕТ.       Биу казалось, что он кричит, но вместо этого молча наблюдал за реакцией Кхун'Дина. Надеялся, что тот сочтёт этот план идиотским и просто остановится на извлечении сердца из его жалкой груди. Но тот закивал и одобряюще заулыбался.       — Звони этому парню.       — Не трогайте его! — Теперь Биу подал голос и забился на полу раненой ящерицей. — У Байбла нет денег. Он ничего не сможет вам дать!       — Да? А Мок сказал, у его отца есть свой храм. Не так уж и мало, согласись?       Девушка с тату дракона уже нашла Байбла в списке контактов в его телефоне. Биу уже проклял тот факт, что пока он лежал в больнице, Вичапас решил купить ему смартфон. Тогда это казалось возможностью круглосуточно переписываться, не ограничивая себя лишь часами посещения пациентов. А сейчас это верная смерть для них обоих.       Пошли гудки. Биу надеялся, что Байбл не ответит, но тот поднял трубку со второго гудка.       — Биу, ты где?! Я весь отель перерыл в поисках тебя. Почему не отвечаешь на мои звонки? У меня сердце чуть не остановилось, — взволнованно говорил Байбл, а его прерывистое дыхание было слышно по всей заброшке.       — Сердце остановится у твоего парня, если ты через два часа не принесешь нам три миллиона бат! Всё уяснил? — жёсткий голос Кхун'Дина заставлял дрожать, но только не Биу.       — Не слушай его! Беги оттуда! — заорал Джакапан что было мочи.       — Что с Биу?! Вы сделали ему больно? Где вы? — голос Байбла стал ещё более беспокойным.       — Я предлагаю тебе честную сделку. Жизнь твоего парня взамен на деньги. И мы расходимся. Машем друг другу ручкой и больше не пересекаемся. Покрой долг Билда, тогда будем в расчете. Жду через два часа в заброшенной швейной фабрике. Не придёшь — я сломаю ему все кости и заставлю смотреть, пока буду вскрывать брюхо.       Кхун'Дин, довольно улыбаясь, нажал на кнопку сброса и хлопнул в ладоши.       — Подождём, господа. Давно я так не развлекался. Заставим их обоих понервничать.       — Я зарою тебя, если что-то случиться с Байблом! — рявкнул Биу, а мужчина лишь усмехнулся в ответ.       — Смотри как бы ни зарыли тебя.       Всё что теперь оставалось — продолжать лежать на холодном бетоне. И ждать. Медленно умирать от ожидания, молясь, чтобы у Байбла не хватило смелости заявиться на заброшку, под завязку набитую людьми с оружием.

* * *

      Он был готов разорвать всех там голыми руками.       Прости, Господи.       Никогда прежде Байбл не испытывал такой ненависти к людям. Всегда старался «переваривать» свои чувства, переформировывая их в полезные для себя и окружающих дела. Теперь так стало плевать. Кристаллически плевать на кучку людей, которые шантажом пытаются добиться своего.       Сломаю им кости, если хоть пальцем тронут Биу.       В висках бешено стучало. Пока Байбл бегал по банкам, чтобы обнулить карточку матери, в горле стоял ком. Это чертово чувство, что он не успеет, давило хуже, чем бешено бегущая стрелка часов.       Не могло же всё кануть в бездну, когда едва началось хоть что-то хорошее. Биу начал лечиться. По-настоящему принимать таблетки, вести дневник наблюдений, который велел ему заполнять лечащий врач и больше улыбаться. Впервые за две недели Биу увидел хотя бы какой-то просвет. Это было заметно по его взгляду, который больше в панике не метался по стенам палаты. Он больше не искал свои галлюцинации. Потому что они в кое то веки оставили его.       Тут Байбл вспомнил, что наверняка Биу ещё не успел принять свои таблетки с утра. Как это может отразиться он не знал, но сердцем чувствовал, что ничем хорошим.       До окончания установленного времени оставалось полчаса. Вид заброшенной швейной фабрики вселял жуть и заставлял поскорее зайти внутрь, чтобы не смотреть на зияющие чёрные окна, напоминающие бездонные дыры глазниц.       — Явился. — Откуда-то из двух соседних помещений вышло двое мужчин с пистолетами в руках. — Безоружен?       Байбл бросил сумку с деньгами на пол, подтолкнул её ногой, а сам поднял руки, чтобы показать, что чист. Один из бандитов внимательно изучил его карманы, а второй порылся в сумке.       — Идём, Кхун'Дин уже заждался тебя.       Всё так же молча Вичапас последовал на второй этаж здания. Он старался выглядеть спокойным и хладнокровным, хотя внутри всё в панике переворачивалось вверх тормашками.       На втором этаже располагалось что-то вроде арены, где по кругу были расставлены диваны и стулья, а в середине лежало что-то скрюченное в позе эмбриона. Только когда Байбл подошёл на пару шагов ближе, то понял, что это Биу. Было бросился к нему, но руки охранников, упирающиеся ему в грудь, не позволили этого сделать.       — Что с ним? Биу живой? — Байбл начал кричать, на что один из мужчин в дорогом костюме усмехнулся, одновременно выпуская сигаретное облачко в воздух.       С бетонного пола послышался какой-то каркающий кашель. Тело перевернулось на другой бок, уже лицом и застыло. То ли в страхе, то ли от неожиданности.       — Байбен...       Из уголка его губ шла кровь, а грудь под измазанной в грязи мятой футболкой медленно поднималась. Казалось, что ему тяжело дышать. Что ещё немного и он задохнётся.       — Заберите деньги и оставьте его! — потребовал Байбл, а Кхун'Дин, нарочито долго начал отсчитывать купюры.       — Как забавно, что с нами может делать любовь, да? Ты готов отдать всё, ради своего любимого. — Мужчина посмеивался, переводя взгляд то на лежащего Биу, то на стоящего поблизости Байбла. — Мне не к чему знать откуда ты взял эти деньги, хоть почку ты продал, но какого быть с таким как он, а, парень? С проблемным выродком, который просирает наркотики за несколько лямов.       — Не называй его так, — огрызнулся Байбл и сверкнул глазами. — Какое тебе вообще дело до того, с кем я?       — Просто делаю тебе одолжение, приятель. С такими, как Билд ты всегда будешь в дерьме по самые уши. — Кхун'Дин подошел ближе и похлопал его по плечу, при этом оглядываясь на Биу, который всё ещё лежал на холодном бетоне. — Надеюсь, больше не свидимся.       Босс и его свита покинули комнату, оставив после себя пустые бутылки из-под дорогого алкоголя, табачный дым и стойкий запах элитных духов. От всего этого вида тошнило, но Байбл не хотел переваривать слова, сказанные Кхун'Дином и бросился к Биу.       — Ничего, ничего, всё хорошо. Я здесь, — Быстрыми движениями он развязывал верёвки, а Биу лишь беззвучно плакал и ни в какую не хотел смотреть на него.       Даже, когда руки его были свободны, он сидел на бетоне, широко расставив ноги и уперев лицо в ладони. Он игнорировал все слова Байбла, просьбы объяснить, что с ним.       — Он прав, Байбл. — Джакапан поднял своё заплаканное лицо и засмеялся, будто мог видеть себя со стороны. — Со мной ты в полном дерьме. Видишь, что тебе пришлось сделать. Отдать за меня миллионы. За мою жалкую жизнь. Она не стоит того.       Байбл нешуточно разозлился на эти слова. Даже повернул лицо Биу к себе за подбородок, когда тот снова хотел отвернуться.       Глаза нелюбившего себя мальчика. Всеми брошенного и оставленного наедине со своими иллюзиями.       — Это были деньги, которые мне копила мама на колледж. Там осталось ещё, поэтому не переживай. Даже если бы они сказали принести за тебя и сердце, я бы сделал это. Правда, лично бы не смог передать. — Вичапас усмехнулся и на лице Биу промелькнула улыбка. — Потому что моё сердце теперь твоё, Биу. И мне всё равно какие проблемы будут нас преследовать.       Биу зарыдал ещё сильнее и прижался к нему, как побитый котёнок. Всхлипы и рыдания ещё долго раздавались в стенах заброшенного здания. Байбл сжимал пальцами его плечи и понимал, что больше не сможет отпустить. Как бы ни было больно рядом.       — Поедем домой.       — У нас нет дома. — Биу отнял своё лицо от его плеча и вздохнул, чтобы произнести ещё пару слов. — Куда нам возвращаться?       — Мы сами найдём свой дом. Поедем в Чиангмай?       — Что? Но как же храм? Как же твой отец? А обязанности? Ты же...       Байбл не дал ему закончить, прислонив большой палец к его губам. Таким тёплым, но измазанным в крови.       — Я всё решил. Я хочу прославлять Бога иначе. Но перед этим я хочу попрощаться с отцом.

* * *

      Как сказать, что ты уезжаешь навсегда? Как, смотря ему в глаза отрекаться от храма, от утренних литургий и от звона колоколов?       От такого любимого и родного звона колоколов... Когда весь мир и ты в этом звуке, словно в куполе и нет ничего вокруг.       Сейчас в Байбле был какой-то нехороший звон. Он сам просил отца поговорить, но молчал и не знал, как подобрать слова. Всё это время Биу стоял рядом, а отец сидел за столом и смотрел на них, как на двух провинившихся детей. Не кричал, не закатывал истерику из-за их длительного отсутствия. Просто молчал и это молчание убивало больше всего.       — Я хочу уехать в другой город, пап.       — С ним? — взгляд отца переместился на Биу, который от неожиданности внимания к своей персоне, вздрогнул.       — Да, пап. Я хочу восхвалять Господа по-своему. Не здесь. Это твоё место, а не моё.       — Ты хочешь спать с ним и всего-то, — обрубил отец Даниэль и встал из-за стола, отправляя складки на рясе. — С твоим сердцем играет дьявол, а ты этого не замечаешь.       — Ну, не так уж я похож на дьявола, — вклинивается Биу, а ледяной взгляд отца вцепляется в его лицо.       Он приближается. Недостаточно близко, чтобы поднять на него руку, но достаточно, чтобы заставить смотреть прямо в глаза.       — Я знаю о том, кто ты. Ты лгун. Воспользовался моей добротой только, чтобы спасти себе жизнь от мафии. А я винил себя за то, что лишил тебя таблеток. Ты опасен для этого места. Ты опасен для Байбла!       Последнюю фразу он выкрикнул так, что, казалось, посуда в шкафчиках наверху задрожала. Дрогнуло небо и этот импульс коснулся Биу, потому что он потупил взгляд, наверняка предаваясь воспоминаниям.       — Перестань! Биу единственный, кто помог мне осознать, кто я и единственный, кто по-настоящему понимает меня. Он не закрывался от меня и не пытался переделать, как это делал ты! — Байбл уже перешёл на крик, хотя слезы сами по себе начали капать с его щёк. — Ты стыдился меня всегда. И я уверен, что мечтал, чтобы у тебя был другой сын.       Повисла тяжёлая тишина. Раскрасневшийся отец приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать, но не мог. Он так и стоял, как выброшенная на берег рыба, а Байбл не мог унять дрожь внутри себя. Будто бы там случилось землетрясение сразу на двенадцать баллов. Будто он снова стоял перед отцом после той рождественской ночи с Марком и хотел исчезнуть.       Биу аккуратно взял его за руку, переплетая их пальцы. Это возвращение в реальность позволило напомнить, что ему вообще-то двадцать шесть лет и детство осталось далеко позади, как и страхи оттуда.       — Мне мерзко на вас смотреть. — Отец дёрнул ноздрей, будто бы учуял неприятный запах и смотрел прямо на их пальцы, переплетающиеся воедино.       Господи, почему он не может увидеть? Господи, почему Ты не можешь открыть ему глаза, как открыл их мне?       — Прости, пап, что я такой. Но Господь любит меня. Любит так же, как любила бы мама, если узнала. Прости, что не оправдал твоих ожиданий. Надеюсь, однажды ты сможешь меня понять.       Отец молчал, поджав губы. Молчал, когда Байбл выходил из дома за руку с Биу. Он не издал ни звука и даже не заплакал. Показалось, что это такой ультиматум — не разговаривать с сыном, который предал его.       Байбл не знал, вернется ли сюда. Сможет ли отец снова с ним разговаривать или прогонит, как и дядю? Есть ли вообще смысл что-то добиваться от него?       Когда они спускались с переноской, в которой сидел Грей, их внизу ждал Тонг. Почему-то на глаза снова навернулись слезы. За всё это время он так сильно привязался к людям, которые здесь находились, что просто не хотел оставлять их.       — Вижу вы собрались в дальнюю поездку. — Тонг кивнул на рюкзак и переноску в руках Байбла и улыбнулся, когда увидел немало сумок у Биу.       — Мы уезжаем в Чиангмай, — объявил Джакапан.       — Надолго?       — Возможно, навсегда. — И когда Байбл произнёс эти слова переносицу предательски защипало. — Но мы постараемся навещать вас.       Тонг выглядел расстроенным. Со своими волосами, с которых почти слез пепельный цвет, мозолями на загорелых руках он казался брошенным. Не только ими — Биу и Байблом, которые бежали из Пхукета в поисках лучшей жизни, но и всем миром.       — Мы заберём тебя отсюда, когда сами там обустроимся, — пообещал Байбл и сам даже не понял, для чего он это пообещал. То ли для успокоения своей совести, то ли ради желания сделать чужую жизнь капельку лучше. Тонгу было не место в православном храме, среди священников и правил. Он должен был стать свободным.       — Мне всю жизнь здесь куковать. Не стоит, ребята.       — Нет. Мы не оставим тебя здесь просто так. — Байбл прямо на весу начеркал в блокнотике, куда он обычно выписывает свои горячо любимые молитвы, свой номер телефона и передал его Тонгу. — Я позвоню через два дня после обеда на телефон, который лежит у меня в тумбочке во втором ящике. Будь на связи.       У Тонга глаза были на мокром месте. Байблу никогда не понять каково человеку, который потерял всё и сейчас имеет возможность обрести для себя новое будущее.       — Почему ты всё ещё не в лике святых? — пошутил Тонг и засмеялся, сквозь текущие слезы.       — Потому что он слишком скромничает, — хихихнул Биу и толкнул его в бок.       Прощались недолго. Тонг объявил, что долгие проводы — лишние слезы и скрылся за храмом, при этом на прощание не забыв сказать Байблу, что очень благодарен ему. Хотя Вичапас и сам не знал, получится ли у них устроиться в Чиангмае.       Отец не вышел из дома даже когда он заводил мотор и уже выезжал с территории храма. Мимо пронеслась вывеска на тайском, гласящая о том, что это Храм Святой Троицы, единственный русский храм на Пхукете. Первое наследие, от которого Байбл добровольно отказывался.       В голове, как фрагменты из киноплёнки проносились воспоминания о том, как этот храм только начинал строиться. Как они с мамой сидели на одиноком пляже и под звуки стройки разговаривали о новом мультфильме. Как папа приходил к ним и звал на ужин. Как они сидели в доме, вдыхали запах свежесрубленного дерева и много разговаривали о будущем.       — Ты в порядке? — голос Биу возле уха заставил отвлечься от своих мыслей и смотреть прямо на дорогу.       — Да... То есть, нет. Это сложно, Биу.       — Остановись здесь. Поговорим.       Они свернули к пляжу, мимо которого проезжали много раз, когда ездили в город. Он отличался тем, что не прятался в деревьях и передавал всем мимо проезжающим, блеск своей водной глади.       Байбл бесцельно шёл к морю, будто оно притягивало его, манило к себе. Если бы не рука Биу, которая остановила его, он бы так и зашёл в воду по пояс.       — Ты правда думаешь, что уехать это хорошая идея? Я же вижу, что тебе плохо. — Джакапан смотрел ему прямо в глаза, будто только по ним хотел найти ответы.       — Отец... Почему-то я надеялся, что он примет меня. Не знаю, почему. — Байбл посмотрел на море, которое было за плечами Биу и помотал головой. — Но сейчас это не важно.       Биу тяжело вздохнул. Этот вздох утонул в шуме набегающих на берег волн. Он переживал.       — Мы ещё можем вернуться, Байбен. Как мы будем жить в Чиангмае? Чем зарабатывать себе на жизнь? Здесь нам кормил храм, а там... — Биу на некоторое время замолчал и отвел глаза. — Это я привык ночевать где попало, но такой судьбы для тебя я не хочу.       — Я давно хотел уехать. — Эта новость явно удивила Биу, потому что чёрные брови резко поползли вверх и почему-то это движение распространилось внутри новым приливом нежности к нему. — Пока ты лежал в больнице, я много чего изучил про твою болезнь и наткнулся на клинику в Чиангмае. Они искали персонал по уходу за больными с навыками позитивного общения. В общем, им нужен был кто-то, кто смог бы воодушевить их пациентов и показать, что жизнь не будет перечеркнута их диагнозом. И я подумал, что смогу им помочь благодаря Господу. Я чувствовал, как он направил меня к ним.       — Тебе мало одного душевнобольного? — хмыкнул Биу и положил обе руки ему на плечи.       — Мне тебя более, чем достаточно. Только обещай не ревновать. — На эти слова Джакапан лишь улыбнулся и закатил глаза. — Я звонил в клинику, они очень хотят познакомиться со мной и... с тобой тоже.       Мигом выражение лица Биу поменялось, и он отступил на шаг назад, обнимая себя за плечи. В глазах блестел какой-то неподдельный страх, будто эти слова заставили его вспомнить прошлое.       — Почему и со мной?       — Биу, ты можешь лечиться там. Тебе необязательно жить в клинике постоянно, но там смогут хорошо тебе помочь, когда станет слишком плохо. — Вичапас сам подошёл ближе и осторожно обнял Биу, позволяя ему спрятаться в своих плечах. — Я буду всё это время рядом, Биу. Слышишь? Я не отпущу тебя.       Тихий всхлип послышался на уровне его груди. Сердце невольно затрепетало в грудной клетке.       — You will be mine? — горячий шёпот Биу ему в шею.       — Yes, I'm yours. — Такое мягкое, на выдохе.       Пора начинать всё сначала. И да будет Бог на их стороне. Аминь.