Святой остров

      «Господи, помилуй. Господи, помилуй. Господи, помилуй».       Шёпот затихал в белых стенах больницы, пока Байбл сидел в коридоре и сложив руки, не переставал молиться. Он раскачивался из стороны в сторону, нарушая тишину скрипом старого стула, чем, непременно, раздражал молодых медсестёр на стойке регистратуры.       Напротив сидел отец. Он так же был занят молитвой, но периодически поглядывал на сына, который уж слишком активно выпрашивал у Бога исцеления для Биу. Наверно, заметил что-то неладное, но Байбла это уже мало интересовало. Сейчас важным было только одно: чтобы Биу пришёл в себя.       Мимо прокатила коляску медсестра. Пациент на ней потянулся вниз к земле, будто трепал собаку по голове и хлопал в ладоши, когда его вымышленный пёс приносил такой же вымышленный мячик. Пару раз Байбл услышал странную кличку. А затем и громкие возгласы о том, что ему надо срочно на улицу выгулять собаку.       Прошла ещё пара пациентов, с виду совсем обыкновенных, только одна женщина пританцовывала во время ходьбы, будто перепрыгивала через что-то, а другая, более молодая девушка, всегда смотрела в пол и завивала пальцами свои длинные тёмные волосы.       Под взглядом Байбла она вздрогнула и отшатнулась назад. Вичапас тоже мог бы отшатнуться, потому что сейчас увидел уродливый шрам, который начинался у уголка рта и заканчивался у виска. Будто она намеренно сотворила это с собой. Выглядело, как половинная сумасшедшая улыбка.       Из палаты, куда недавно расположили Джакапана, вышел доктор. Они с отцом, как по команде вскочили со своих мест и окружили с обеих сторон.       — Мы вкололи ему успокоительное, сейчас пациент заснул. Ничего не угрожает его здоровью, но на крайний случай мы зафиксировали его конечности ремнями. Как только проснётся, должен прийти в себя. — Доктор внимательно смотрел то на Байбла, то на отца Даниэля. — У него тяжёлая форма шизофрении, вы знали об этом? В таком состоянии ежедневно пьют специальные нейролептики. У него есть такие дома?       В руки Вичапаса попал листок с наименованиями препаратов. По вытянувшемуся лицу отца стало ясно, что что-то из этого списка у Биу было. Только отец забрал эти таблетки под предлогом, будто они работают так же, как наркотики.       Внезапно Байбла накрыла волна злости. Они с отцом лишили Биу единственных таблеток, которые ему помогали и собственноручно столкнули в этот кошмар. А ведь парень знал, что Джакапан ничего не принимал, хоть и выглядел периодически странно.       — Да, такие имеются. Как скоро вы можете его выписать? — сухо спросил отец Даниэль, забирая из рук Байбла рецепт со списком всех препаратов.       — Через неделю, а может, через две. Смотря на то, увеличится ли количество галлюцинаций у пациента и насколько они будут опасными для него, либо для окружающих.       Далее доктор объяснял что-то про природу шизофрении, но множество медицинских терминов Байбл просто не знал, поэтому стоял и сканировал взглядом закрытую дверь. Чувствовал, как подрагивают пальцы, а переносицу щиплет.       Почему он не сказал? Почему не попросил помощи вовремя?       — Доктор, можно к нему? — Байбл даже не узнал свой голос. Какой-то сдавленный, напуганный.       — Можно, но не долго. Есть вероятность, что он проснётся и успокоительных, которые мы ему вкололи, будет недостаточно.       Когда доктор ушёл, Байбл повернулся к отцу Даниэлю, который изучал лист с перечисленными таблетками для Биу. Хмурился, качал головой и вздыхал.       — Все ещё уверен, что он принимает? — Байбл ещё никогда не испытывал такую злость по отношению к своему отцу. — Верни ему их сегодня же. В сумке у Биу я нашёл только пузырёк с названием, но там явно не то, что должно быть. Что ты ему подсыпал?       — Ничего плохого, просто витамины. Я не знал, что у него всё так серьёзно.       — Пап, пора бы тебе научиться доверять людям. Ты чуть не убил его! — последнюю фразу Вичапас чуть ли не выкрикнул, но затих, чтобы не привлекать к себе внимание медперсонала.       Вмиг лицо отца Даниэля почернело. Он подошёл ближе к сыну, сжимая в руке листок с рецептом.       — Я делал всё, чтобы защитить храм Божий. Чтобы защитить тебя. Как ты этого не понимаешь?       — Хотел защитить, при этом рискуя чужой жизнью. Это подло, пап. Биу не сделал тебе ничего плохого.       — За это я буду просить прощения у Господа, но, думаю, он поймёт меня. Я делал всё ради того, чтобы уберечь сына. И только. — После этих слов, отец развернулся и последовал прямо по коридору. Через пару метров повернулся и помахал рецептом в воздухе. — Я куплю всё необходимое для него.       Тяжёлый вздох из груди вырвался каким-то тяжёлым стоном. Как же он устал. Устал от добрых намерений своего отца, которые были не такими уж и добрыми.       Этот лежащий на больничной кровати парень оказался здесь так же из-за его добрых намерений.       Биу всего лишь мирно спал, но грудь Байбла сдавило тисками, будто тот умирал прямо на его глазах. Хотя, отчасти это практически случилось пару часов назад.       Теперь, переодетый в больничную одежду Биу был укрыт белоснежным одеялом, из-под которого выглядывали руки, по локоть замотанные бинтами. Байбл с болью в сердце вспоминал, что было под ними.       Царапины. Глубокие длинные царапины. Если бы Вичапасу сказали, что такое могут сделать обыкновенные человеческие ногти, он не поверил бы. Биу раздирал кожу на руках до мяса, до крови, которая была повсюду. На крыльце дома, на руках Байбла и на так быстро приехавших санитарах.       Со стороны это выглядело как припадок. Биу всего трясло, он старался изодрать кожу везде, где только можно, но особенно сильно страдали руки. Байбл держал его за них, пока Тонг держал за ноги, а отец вызывал скорую. И всё это время Биу бредил, спрашивал про какую-то тень, говорил про то, что ни за что не попадает в ад. А ещё плакал. Очень много плакал, от чего его и без того красное лицо делалось пунцовым, а белки глаз краснели.       Это был кошмар. Вичапаса до сих пор потрясывало от этих воспоминаний. Ещё больнее было смотреть на замотанные в бинты руки Биу, запястья у которых сковывали кожаные ремни. Ведь этот так несправедливо. Он болен. Он просто нуждается в помощи.       На маленьком табурете Байбл придвинулся ближе и положил свою руку на костяшки пальцев Биу. Поглаживал, будто успокаивал не только его, но и себя.       — Ничего, тебе станет лучше. Тебе обязательно станет лучше.       Твердил, как мантру, а у самого к горлу подкатывал ком, а переносицу щипало. В голове, словно вспышки фотокамеры всплывали моменты: вот Биу говорит про сиреневую Луну, а вот признается, весь мокрый, прямо на свой доске в море, что его жизнь лишь сплошная чёрная полоса.       Так вот она какая, эта чёрная полоса. Скорее, как чёрная змея, которая не даёт Биу спокойно дышать.       — Тень... — хриплый шёпот заставил Байбла поднять голову. — Где ты, Тень?       Подрагивая ресницами, Биу вертел головой из стороны в сторону и становился всё более беспокойным. Будто потерял что-то и никак не мог найти.       — Это я, Биу. Байбл. Я здесь. — Рука автоматически сильнее сжала костяшки его пальцев.       Взгляд Джакапана сфокусировался на нём, а после на губах дрогнула еле заметная улыбка. Из уголка глаза потекла слеза, заливаясь в ухо и он заерзал из стороны в сторону из-за неудобства.       — Не плачь, ты не один. — Байбл нежно провёл рукой по его виску, вытирая мокрую дорожку и уши.       — Тень живет в тебе. Он в тебе, Байбл. — Биу хотел поднять руку, чтобы коснуться него, но его ограничили ремни. Тот уставился на них, как на само собой разумеющееся условие и хмыкнул. — Боятся меня. Точно боятся, раз я здесь.       Одним беглым взглядом он оценил помещение вокруг себя, которое включало больничную кровать, маленький стул, тумбочку и решётки на окнах. А ещё белоснежные стены, из-за которых казалось, что сидишь в стерильной коробке.       — Как ты... себя чувствуешь? — аккуратно спросил Байбл и так же осторожно перенёс руку к его лбу, чтобы понять, нет ли жара.       Биу прильнул к его ладони, как котёнок, не дожидаясь, когда она опустится ему на лоб. Внутри всё замерло. Не то, чтобы Байбл боялся непредсказуемости его действий. Он просто хотел понять, что с ним и как самому действовать в этой ситуации.       — Я будто спал несколько суток. Всё такое размытое, слишком яркое. Я думал, что умер. Меня удалось зашить?       Холод пробрался ещё глубже. Сковал так крепко, что Вичапас не мог пошевелиться.       — Ты не умирал, Биу. Тебе просто резко стало плохо во дворе, у тебя случился припадок, ты хотел... — Байбл шумно сглотнул, с ужасом вспоминая пережитые события. — Вскрыть ногтями себе вены.       — Это я помню. Там чесалось. Везде ужасно чесалось. После того, как ушёл Тень... — Биу осёкся, с беспокойством посмотрел на Байбла. — Ты наверняка ничего не понимаешь.       Вичапас отнял руку от лба Биу, положил обе себе на колени и сжал. Потом разжал. Потом снова сжал. Это незамысловатное действие заставляло мысли собраться воедино.       — Объясни мне, что с тобой. Я уже знаю от врача, что у тебя болезнь. Шизофрения. Почему ты мне не говорил? Я бы позаботился о тебе. — В голосе сквозила обида. Байбл старался не выдавать её, но по лицу Биу стало ясно, что тот всё понял по одной интонации.       Некоторое время Биу молчал. Разглядывал обстановку вокруг себя, изучал ремни, сковывающие его запястья. В общем, делал всё, лишь бы не смотреть парню в глаза.       — Помнишь, я говорил, что моя мама погибла в пожаре? — Внезапный вопрос заставил Байбла вздрогнуть и тут же отозваться о том, что он действительно помнит. — Это я поджёг дом.       Биу посмотрел ему прямо в глаза. В этих огромных карих озёрах не было ничего, кроме нескончаемой боли. Казалось, столько внутри её не может вынести ни один человек, но парень как-то вынес.       — Всё началось с того дня, когда мой папа повесился. Тогда ко мне пришёл Тень и сказал, что теперь мы будем вместе. Так и было. Потом маме стало плохо из-за смерти папы, у неё была сильная депрессия. Я поджёг дом, когда она спала. Меня так заставил сделать папа. Сказал, что она не должна видеть меня таким, не должна целыми сутками плакать, не ходить на работу и выпивать. Она должна была уйти вслед за папой. И я выполнил его просьбу. — Голос Биу дрожал, по щеке потекла первая слеза, но он не останавливался. — После смерти мамы я остался с бабушкой, которая сдала меня в психушку. Там было отвратно, Байбл. Хоть я и хотел вылечиться, но не таким способом как там. Это было скорее унижение, чем лечение. Поэтому я сбежал оттуда и от бабушки тоже. Не знаю теперь, что с ней. Да и не хочется знать как-то.       Биу немного помолчал, дал себе обдумать что-то, самому же кивнуть на свои мысли и позже продолжить. Словно в голове он собирал полный пазл и не хотел пропустить ни единой детали.       — Дальше мне пришлось жить самому по себе со своими припадками. Иногда они становились такими страшными, что мне казалось, будто я не открою глаза на следующий день. Но я всегда открывал.       Теперь Биу плакал ещё сильнее. Из его носа текли сопли и вся эта смесь и слез, и соплей делала его лицо красным.       — Я открывал глаза снова и снова. Просыпался в петле, на краю крыши, с осколком стекла и исполосованным животом. Я думал, что умру, но не умирал. — Джакапан хмыкнул и покачал головой. — Прикол в том, что я не боялся умереть. Но когда я услышал твой голос, мне впервые захотелось остаться. И я очень рад, что разбитое небо всё-таки не превратило меня в кашу.       — Прости, — Байбл хлюпнул носом и быстро смахнул слезы.       — За что? — улыбка на покрасневшем от слез лице Биу выглядела особенно жалобно.       — Отец думал, что ты наркоман. Забрал у тебя таблетки и заменил их на витамины. Велел следить за тобой, если ты снова будешь принимать. Но я же не знал, что ты болен. — Байбл сжал волосы на голове и потянул их. — Какой же я был слепой. Я думал, что ты нюхал кокаин, что ты балуешься с наркотиками. Что ты бываешь странным только из-за них. А оказалось... Я как последний...       — Тебе не нужно винить себя. Во всём этом виноват только я один. Ещё втянул тебя в эту свою болезнь... Я ведь и говорить не хотел, чтобы не испортить тебе жизнь. Ведь зачем тебе быть рядом с тем, который может в любой момент убить себя.       Услышать от него такое было особенно страшно. Ведь Биу мог действительно не открыть глаза после этого припадка.       Мысль о том, что его могло бы не стать, заставила переносицу защипать. Слезы лились сами по себе, пока Байбл смотрел в такие же полных слез глаза и понимал, что не хочет его отпускать. Ни на час, ни на минуту, ни вообще на целую жизнь.       — Обними меня и перестань уже рыдать, — Биу улыбнулся краешком рта и засмеялся, но тут же закашлял из-за слизи во рту.       Именно так: в неловкой позе, Байбл обнял парня, обеими руками цепляясь за его спину, от чего тому пришлось немного приподняться. Запах медикаментов бил в горло, но успокаивал. Биу льнул к нему всем телом, видимо, заменяя руки, которые всё ещё оставались прикованными к кровати и не имели возможности обнять в ответ. Он просто молча ткнулся носом Байблу в ямочку возле ключицы.       — Больше не молчи о своих проблемах. Я не хочу, чтобы ты страдал в одиночку. — Губы Байбла были в сантиметре от виска Биу, от чего его тёмные волосы щекотали верхнюю губу.       В ответ на его слова Джакапан промычал что-то невнятное. Этот ответ вполне устроил Байбла. Главное, что они вместе. И больше не позволят друг другу упасть.

* * *

      Время посещения больных уже давно закончилось, но они с Биу продолжали лежать на одной койке и громко смеяться. Точнее, Байблу пришлось пристроиться головой на коленях Биу, чтобы не травмировать его связанные руки и закинуть ноги на стоящий рядом стул. Поясница неимоверно затекала, он постоянно сползал куда-то в сторону, но почему-то не хотел уходить.       — Господин, время посещения закончилось. Пожалуйста, покиньте палату. — Внутрь ворвалась медсестра и разрушила их тёплый мирок. — Кхун'Биу пора принимать таблетки и готовиться ко сну.       — Он не просто господин, он мой парень. — На эти слова Байбл покраснел до кончиков волос, пока чуть ли не сваливался с койки. Медсестра лишь многозначительно улыбнулась и поставила поднос с лекарствами на прикроватную тумбу.       Внутри разливалось приятное тепло от такой простой фразы «мой парень». Его. По-настоящему его.       Глаза, лежащего на кровати Биу, довольно заблестели. Как же хотелось в этот момент наброситься на него с объятиями и поцеловать прямо в эти припухшие розоватые губы. Такого мягкого, раскрасневшегося и податливого.       — До завтра, мой парень. — Пока Байбл говорил эти слова, улыбка медленно натягивалась от уха до уха, а краснеющая молодая медсестра уже не знала куда деть свой взгляд.       — До завтра, Байбен. Я буду ждать тебя. — Биу приподнял руку на столько, на сколько мог и пошевелил пальцами, что обозначало взмах руки.       Байбл махнул в ответ и скрылся за дверью, которая вела в пустующий коридор психиатрический больницы. Прислонился к ней спиной и улыбнулся. Как же было легко на груди. Как же хотелось обнять всех вокруг и поделиться со всеми своей любовью.       Именно с таким приподнятым настроением он вернулся домой, где всё ещё не спал отец. Очевидно, он ждал сына для того, чтобы поговорить. Настроение тут же рухнуло ниже плинтуса. Почему-то последним, что хотелось сейчас Байблу это говорить с отцом.       — Как себя чувствует Биу? — спросил отец, в то время как Байбл повернулся к нему спиной, чтобы достать из холодильника лимонад.       — Выглядит намного лучше. Видно, таблетки и правда начали помогать.       — Я правда не хотел причинять ему боль. Если Биу выжил после своего припадка, то у Бога большие планы на него.       Байбл молчал. Почему-то он не мог просто так расстаться с обидой на отца. Она клокотала где-то внутри, и именно она заставляла сжимать стакан с лимонадом так сильно, от чего костяшки пальцев белели.       — А какие планы у тебя на него, Байбл?       Стакан непривычно громко приземлился на деревянную поверхность стола. Байбл повернулся к отцу лицом, который уже встал из-за стола и смотрел прямо в глаза сыну с каким-то подозрением. Под этим взглядом парень чувствовал себя некомфортно.       — Байбл, скажи, ты снова впустил чёрта к себе в сердце? — Отец сделал шаг навстречу Байблу, но тот отступил назад, будто боялся, что до него дотронутся.       — Что ты имеешь в виду? — голос вышел хриплым и уставшим и парень прикусил губу изнутри, потому что боялся подобного разговора уже очень давно.       — Господь всё знает. Может я не знаю, но Он всё знает.       Отец говорил это как само собой разумеющееся. Конечно, так и было. Бог знал о его связи с Биу и одобрял это. Только Бог не мог сказать то же самое его отцу. Да и Байбл уже начал сомневаться в том, что даже если бы сам Господь сказал ему об этом, тот бы не поверил.       Он будто бы знал больше. Делал из Байбла какого-то несмышленого мальчика, который ещё не понимает, что делает и которому не поздно свернуть с этого пути.       Но если для того, чтобы попасть в рай, Байблу придётся отказаться от части себя, то, может, этот рай ему и не нужен?       — Любовь побеждает ненависть, пап. — На глазах Байбла блестели слезы, но он произнёс эту фразу без запинки и быстрым шагом направился наверх в свою спальню.       Сказанное ещё долго крутилось у него в голове. А ещё постоянный поток мыслей о том, что при отказе от обязанностей перед отцом и Храмом он станет спокойнее. Бог будет жить в его сердце, куда бы он ни пошёл. И впервые за долгое время Байблу захотелось сбежать с этого острова. Вдвоём с Биу.

* * *

      Выписка Джакапана из больницы была настоящим праздником для Байбла. Спустя долгих две недели реабилитации, во время которой Вичапас всегда был рядом, они могут быть вместе.       В Храм Вичапас доставил Биу на мотоцикле и пока тот обнимал его сзади за талию, много раз думал о том, чтобы свернуть в другую сторону и поехать куда глаза глядят. Только они вдвоём навстречу новой жизни и свободе.       Но Джакапан был ещё слаб. Таблетки делали его медлительным и чувствительным. Он часто касался лица Байбла и говорил, что через его глаза видит Тень.       Теперь парень знал кто это такой и знал историю их непреднамеренного знакомства. Как раз перед отъездом в Америку он познакомился с боевым мальчиком, который на долгие годы стал для него символом смелости. Биу не знал о том, что Байбл не просто помнил их встречу, а помнил всё до мельчайших подробностей.       Едва они заехали на территорию, навстречу им помчался Тонг и уже чуть ли не висел на шее у Биу. Тот улыбался во все тридцать два и не мог скрыть своей радости.       — Я так рад, что тебе стало лучше. Без тебя тут зелень полная, — Тонг потрепал Биу по волосам.       — И я скучал по тебе.       — Слушай, чувак, тут приехал один парень на дорогой тачке. Всем показывает твоё фото и говорит, что ищет тебя.       Байбл не понимал, о чем речь, но тут же после слов Тонга со стороны пляжа вышел высокий парень в темном костюме. На кусочек его груди, выглядывающий из разреза рубашки, падал солнечный свет, а зачесанные назад длинные волосы были мокрыми словно после душа.       — Биу, как давно мы не виделись! — радостно воскликнул незнакомец, но выражение лица Биу не изменилось. Наоборот, он сложил руки на груди и нахмурился, явно не желая разговаривать с этим человеком.       Байбл вышел вперёд и встал рядом, чтобы при необходимости отправить этого богатого паренька подальше отсюда.       — Зачем ты приперся сюда, Мок? — спросил Биу и склонил голову набок. — Заинтересовала чужая вера?       — Да вот мои знакомые мне напели, что здесь живёт один очень странный паренёк. Пришёл вот посмотреть на диковинку. — Так называемый Мок улыбался своими белоснежными зубами и постоянно поправлял волосы, явно намереваясь продемонстрировать свои недешевые часы. — Хорошо ты спрятался, Биу.       — Не вешай мне лапшу на уши, Мок. Я знаю зачем ты здесь. Можешь возвращаться назад к своему хозяину.       — Только если с тобой.       — Только если через мой труп. — Теперь вперёд выступил Байбл, загораживая Биу своим плечом.       — Нифига себе, ты уже обзавёлся парнем? А он знает, что у тебя не все дома? Хотя... — Мок поскользил взглядом по рукам Джакапана, на которых остались шрамы от глубоких царапин. — Мне кажется он и так в курсе. Предупрежу тебя, чувак, у Биу специфические предпочтения в сексе. Он настоящий мазохист. Придётся попыхтеть, чтобы ему угодить. Да, Биу?       Байбл держался из последних сил, чтобы не врезать Моку. Хотя бы не на Священной земле.       — Заткнись уже. Мы давно с тобой расстались, нахрена ты приехал? — Биу уже начинал заводиться.       — Пи'Дин хочет вернуть тебя. За твою поимку назначили большую цену. Уж не знаю, куда ты запихал его наркотики, но он в бешенстве. — Мок довольно улыбался, а тем временем лицо Джакапана становилось темнее тучи.       Байбл перевёл на него непонимающий взгляд. Снова эта тема про наркотики. Да и к тому же здесь замешаны какие-то опасные люди. Вичапас надеялся, что Биу объяснит ему всё, но тот лишь толкнул Мока в грудь от чего тут чуть отшатнулся назад, но не перестал улыбаться.       — Их украли, черт тебя дери! Слышишь?! Вон, спроси у Вата на какие шиши он купил новое помещение под бар. Или ты думаешь, я жру их что ли? — такой ярости Биу Байбл ещё не видел.       — Мне плевать что ты с ними сделал. Меня интересует только то, что дадут мне, если твоя милая мордашка окажется в руках Пи'Дина. — Мок подошёл ближе и большим пальцем провёл по щеке Биу, будто оставляя маленький порез. — Он сделает из тебя отбивную, малыш.       Байбл сам не понял, как его кулак встретился со скулой Мока, а тот от шока чуть не рухнул на траву. Схватился за свою челюсть и сплюнул большой сгусток крови.       — Вали отсюда. Здесь тебе не рады, — рявкнул Байбл и толкнул парня в плечо, чтобы тот немедленно направился к своей машине.       — Ух, ты выбрал себе парня с характером, Биу. Посмотрим, сколько он выдержит рядом с таким, как ты. Ты не самый приятный сюрприз, малыш.       После этих слов Мок запрыгнул в свой тонированный джип и покинул территорию Храма. Некоторое время они с Биу так и стояли на месте, глядя вслед уезжающей машине.       Байблу хотелось заплакать. Открылся новый секрет Биу, который был не менее страшен, чем предыдущий. И Байбл боялся предположить о том, что он ещё не знает.       — Нам нужно уезжать отсюда. Срочно. Скоро здесь будет вся мафия Таиланда. — Биу суетился и бегал из стороны в сторону, но Вичапас даже не двинулся с места. — Ты слышал меня, Байбл?       — Кто ты такой, Биу? — Вичапас повернулся к нему лицом, где на глазах блестели слезы. — Почему за тобой гонится мафия?       Джакапан виновато опустил взгляд и поджал губы. Байбл был готов услышать всё что угодно, лишь бы он не молчал. Не заставлял додумывать самому и придумывать самые кошмарные исходы.       — Я наркоторговец. Но я не принимаю, Байбл! — Как будто эта фраза облегчила ситуацию. Байбл лишь тяжело вздохнул и взъерошил волосы, чтобы понять, что им делать дальше. — Я тебе всё объясню, Байбен, только, пожалуйста, давай уедем отсюда.       Он умолял. Дёргал его за руку, а по щекам лились слезы.       Биу мог умереть во второй раз. Смерть не отпускала его. Тот припадок был только началом. Верхушкой айсберга.       — Тебе повезло, что я не хочу, чтобы ты умер, — сухо произнес Байбл и потащил Биу за собой к мотоциклу.       Повезло, что отца не было дома. Сегодня очередная его поездка в город, так что до вечера его не будет на месте. Иначе как ему объяснить всю ситуацию, которая произошла на заднем дворе?       Никогда прежде Вичапас не бил людей. Даже если они выводили его из себя, он находил в себе спокойствие и подставлял другую щеку для удара. Но только не когда жертвой был Биу. Ради него Байбл был готов уничтожить всех обидчиков. И эта новая черта характера пугала Байбла.       И всё-таки больше его пугало то, что как бы далеко их не унёс мотоцикл, мафия будет искать их. Они охотятся за головой Биу, а значит Байбл должен сделать всё, чтобы его не нашли.       Всё такой же преданный даже после того, как понял, сколько секретов Биу скрывал от него.       Вот что значит любить. Чувствовать предательство, но всё равно заботиться.