Песочные часы.

Они летели. Этот длилось вовсе недолго, но за это время Тигнари понял сразу несколько вещей: во первых, он наконец-то встретил человека, которому не наплевать на его чувства, человека не считавшего фенека куклой; во вторых, сейчас именно у человека, который его спас из спины торчал длинный, острый нож с грубой резьбой украшающей широкую рукоять; а, в третьих, они с ним летели в воду с высоты более чем вероятно переступившей отметку в десять метров, и это действительно пугало. Само осознание того, что если они ничего не сделают, то разобьются о воду заставляло шерсть на хвосте вздыбиться, а инстинкты — кричать и извиваться. Но его положение позволяло сделать буквально ничего, ведь как бы он не пытался движения отдавались страшной болью в суставах, мышцах и даже сама кожа будто вопила о прекращении любых попыток двигаться. Он не понял, когда почувствовал на себе руки, не понял, когда те самые руки сгребли его в охапку, заключив в плотных, крепких и надёжных объятиях. Грудь смуглого парня была накаченной и очень тёплой, Тигнари невольно осознал, что в этом положении — будучи так плотно, но одновременно с осторожностью кем-то обнятым, он чувствовал себя защищённым… Фенек осознал происходящие лишь тогда, когда почувствовал лодыжками воду — тёплую, нежную, искрящуюся, с дурманящим запахом падисар. Тело вплотную к нему прижатое наоборот — содрогалось, то ли от холода, то ли от боли. Фенек хотел узнать, что происходит, но тело отказывалось покидать горячие объятья, которые казались ему такими крепкими, будто смуглый парень намеревался сломать все его кости за раз. Внезапно что-то произошло, ведь хватка значительно ослабла, а фенек больше не чувствовал на себе руки, лишь тёплый воздух окружающий со всех сторон… Воздух? «Да, он такой тёплый, с лёгким запахом воды и цветов», подумал парень. Воздух?! Они ведь упали в воду, какой воздух под водой? «Действительно… » Но он подумает об этом позже, ведь сейчас самой главной задачей было разыскать так внезапно исчезнувшие прикосновения, тепло которых уже успело развеяться. Тигнари осторожно перекрутился, и теперь, находясь лицом ко дну, увидел такую картину: знакомый незнакомец медленно опускался вниз, охваченный бесконечной чернотой аквамариновых вод. Белые волосы, поблескивающие перламутром, нежно раскручивало лёгкое течение; смуглая кожа отдавала глубокими оттенками бронзового, красиво охваченная преломленным сквозь водяную гладь лунным светом; украшения на лице были успешно потеряны в бою, открывая фенеку вид на свежую царапину длиной во всю щеку; алые глаза слегка приоткрыты, позволяя увидеть бордовую радужку, нежно отражающую проблески света. Вокруг волос, красным ореолом растеклась кровь, медленно растворяющаяся в синеве холодной воды. *** Когда он пошатнулся из-за воткнутого в спину ножа, ещё там, на мосту, то смог разглядеть ужас в широко раскрытых глазах напротив; такое выражение лица было ему знакомо — безвыходность и чувство, будто в тебя сейчас прилетит тысяча отравленных стрел, без лишних предисловий забирая жизнь. Эта самая эмоция не была для генерала чем-то новым, он испытывал её всегда, но с годами миссий в море алых песков — успел привыкнуть. Это было вовсе нестранно, что парень шагнул назад, так сделал бы любой, но то, что фенек так резко рухнет вниз предвидеть было сложно. Сайно не думал ни секунды, сразу же прыгнув за ним. В такой ситуации, самым правильным решением было бы сгруппироваться, чтобы при неизбежном падении в воду не переломать все кости. Собственно, что он и сделал, схватив Тигнари и подставив собственную спину потокам холодного воздуха. Сайно видел перед собой лишь чёрные волосы и пушистые уши… Вдыхал нежный запах свежих листьев белого лотоса, лесной влаги и смолистой коры деревьев; ощущал под пальцами призрачно тонкую, бледную кожу. Этот парень был настолько худым, что обнимая его, Сайно чувствовал каждую косточку, и даже мог сомкнуть руки так, что кончиками пальцев доставал до собственных локтей. Как только он почувствовал спиной воду, произошло что-то неописуемое: ушастого охватила лёгкая дымка, а затем, после падения в воду, вокруг Тигнари образовалась голубая пелена, слегка оттеняя его и без того бледную кожу голубым цветом. Пелена образовала пузырь воздуха, защищая эго от неудачного приземления. Это было последним, что он увидел перед тем как упасть во тьму. Рецепторы моментально залила вода, он больше не мог ни слышать, ни видеть адекватно, ведь в глазах всё поплыло. Пузырь, в котором оказался фенек был тёплым и нежным, будто и вовсе не из воды, так, что о его безопасности Сайно больше не так сильно беспокоился. Сайно подумал, что всё в итоге прошло не так уж и плохо: он вытащил дорогого друга Кавеха из лап Рахмана, получив при этом нож в спину, но это было меньшим из зол; вода, слегка мерцающая вокруг Тигнари — работа мастерских рук Нилу, с которой он обсудил все возможные исходы этой операции, в то время как она застегивала на его теле бесчисленные украшения. Под предлогом того, что он и сам выбраться сможет, если вдруг что случится — он уговорил девушку поставить безопасность фенека на первое место. Нож — бесцеремонно воткнутый в спину, отзывался адской болью. Он чувствовал, что теряя такое количество крови за столь короткий промежуток времени, далеко уйти не особо получится. Было сложно двигаться, а каждое сокращение мышц посылало в мозг сигнальную сирену. Где-то далеко он видел нежное пятнышко ярко голубого света, всё время отдаляющегося, что доказывало факт того, что он постепенно тонул. Правда, его больше волновало состояние Дехьи с Хайтамом; наёмников было не то, чтобы много, но они были достаточно сильными, к тому же, его настораживало то, что он не видел Рахмана… Смутное размышление прервала резкая боль, правда, в этот раз далеко не от ножа: лёгкие горели, в неприятно ощутимом протесте, не получив свежей порции кислорода. Сайно понял, что не заметив насколько сильно его поглотили мысли — начал тонуть. Ему стоило срочно что-то делать — пока воздух в лёгких и вовсе не кончился — но с виду мелководная река, оказалась достаточно глубокой, так, что он был не в состоянии от чего-либо оттолкнуться. Но не успев даже как следует пораскинуть мозгами о сложившейся ситуации, он подметил что-то неладное: тот нежный бирюзовый свет, который до этого лишь отдалялся, сейчас с гораздо большей скоростью надвигался прямо на него. Парень подумал: «логично, что так резко начать всплывать он точно не мог. Это означало лишь одно — за ним возвращаются…» Но кто? Дехья и Аль-Хайтам с большой вероятностью до сих пор украшают увечьями наглые рожи наёмников; Нилу была занята образованием щита вокруг Тигнари, что, насколько Сайно было известно, стоило титанических усилий… А Кавех… Кавеха он даже не видел, что было даже к лучшему, ведь парень ему и так не доверял, а если бы он увидел как фенек летит с моста, то и живого места на Сайно не оставил бы. Остается только… «Остаётся лишь друг Кавеха — лисичка, с запахом леса в густых волосах», отрапортовал внутренний голос. ЧТООООО?! Он распахнул глаза и с изумлением осознал, что пятно яркого света, которое раньше виднелось гораздо дальше, сейчас болталось в воде прямо у него перед носом. Сайно сумел разглядеть очертания длинных ушей, крупного хвоста, тоненькую фигурку украшенную поблескивающими каплями янтаря. Воздух в лёгких и вовсе закончился, отчего грудную клетку рассекли мучительные ощущения, напоминающие покалывания и жжение в области ближе к глотке. Голова кружилась, он слышал как в голове пульсировала кровь, а мысли постепенно превращались в несвязную кашу. Инстинктивное желание вдохнуть свежую порцию кислорода, заставило рот слегка приоткрыться, выпуская остаточные пузыри. От назойливых мыслей о том, что это конец, его спасли руки — бледные, тонкие, с длинными пальцами и острыми костяшками… Эти руки ухватили его за плечи и резко потянули на себя. На удивление, следующим, что сделал Сайно был вдох. Да. Он дышал, дышал свободно и легко, будто и не было секундой раньше никакой боли и головокружения. Как же приятно было, вот так просто дышать… Тонкие руки всё ещё сжимали его плечи, и, сконцентрировавшись, парень уткнулся взглядом в взволновано его изучающие, огромные зелёные глаза, обрамлённые густыми чёрными ресницами. Сайно окинул взглядом всё вокруг себя: он и фенек находились в пузыре из воздуха, явно предназначенного для одного человека, поэтому будучи внутри вдвоем, стояли на совершенно шуточном расстоянии друг от друга — не более пятнадцати сантиметров. Воздух внутри был чистым, с еле заметной ноткой падисар. Они оба не касались дна шара ногами, будто левитируя в нескольких сантиметрах от поверхности. — Развернись, — тихо попросил парень. Генерал сначала не понял, откуда исходил этот звук. Но взглянув на фенека, подметил лишь твёрдую уверенность, застывшую в яркой радужке. Манипуляция по извлечению ножа и его плоти была болезненной, но достаточно быстрой. Тонкие пальцы нежно ощупали кожу вокруг лезвия — трепетно изучая каждый её миллиметр. Рука, с удивительной уверенностью легла на рукоять, и, не сдвинув её ни на дюйм в сторону, резко дёрнула. Парень почувствовал покалывание и просто тупую боль, откликающуюся в каждой мышце спины. «Он будто сделан для такой работы», подметил голос внутри Сайно. Действительно… В глазах слегка помутнело от резких ощущений, но эта непрозрачность мигом улетучилась, когда тоненькая рука осторожно протянула ему нож. Лезвие было на две трети украшено подтёками его собственной крови, от вида которой хотелось выкинуть этот предмет куда подальше, что он и сделал. Оба парня сопровождали оружие взглядом, пока оно прошло сквозь стенки пузыря издав характерный «блумбс», и исчезло в синеватых глубинах. Позади послышался шумный вздох и шуршание о стенки шара. Сайно резко развернулся и узрел фенека, который обессилено осел на дно пузыря. Выглядел он ещё хуже, чем раньше: хвост, уши и волосы были слегка влажными, от виска стекала капелька пота, а всё тело заметно подрагивало. Какими бы уверенными не показались Сайно прикосновения парня, когда тот извлекал из него нож, это определённо вытянуло из фенека оставшиеся силы. Парень тяжело и отрывисто дышал, а вскоре генерал понял почему: очевидно, сила Нилу иссякла, ведь шар начал уменьшаться, а воздух стал более разряженным, это натолкнуло парня на мысль, что им срочно нужно выбираться. — Ты сможешь задержать воздух, на пару секунд? — поинтересовался Сайно. Не услышав ответа он присел рядом с фенеком. Его уши были плотно прижаты к голове, тонкие пальцы с изящными коготками судорожно обхватили трясущиеся коленки. По щекам текли прозрачные слёзы, подсвеченные нежным сиянием непрерывно уменьшавшегося пузыря. — Эй, ты чего? — генерал вовсе не имел представления о том, как обращаться к плачущему человеку. Если его не хотят или не могут услышать, нужно делать всё самостоятельно… — Спокойно, не бойся, — как можно нежнее попросил генерал, ещё больше сокращая расстояние между ним и фенеком. Он осторожно протянул к парню обе руки: одну под спину, другую по коленки, так, чтобы было легче его поднять. Сначала опешивший парень, смирился и бессильно обмяк на руках Сайно. Посадив парня себе на бедра, генерал заставил молнию, из глубины души подняться наверх каплей клубящейся электро энергии, которая пролетев по всей длине тела вышла наружу небольшой искрой на кончике указательного пальца. — Обхвати мою шею руками и приготовься, — попросил Сайно, подметив то, что управлять собственной энергией и удерживать на руках тело может быть не так просто. Поскольку фенек безмолвно подчинился и оплетая пальчиками его шею, плотно прижался к смуглой груди, Сайно пришел к выводу, что он готов. Почему-то от этих прикосновений становилось как-то не по себе, а сердце начинало набивать бешеный ритм, но генерал пообещал своему внутреннему голосу разобраться с этим позже. Сайно коснулся пальцем стенок, уже очень сильно уменьшившегося пузыря, и пустил по ним собственную энергию. Вода вокруг заискрилась нежными оттенками лилового, но это была лишь крупица основной силы парня. Пузырь исчез за считанные секунды, оставляя после себя лишь еле заметное свечение воды вокруг них. Ледяная вода залила уши, нос и глаза, что по сравнению с тёплым воздухом пузыря казалось ужасно неприятным. Двигаться было достаточно сложно, ведь поверхности, от которой можно оттолкнуться не было, так что пришлось выгребать собственными силами. Они медленно выплыли на поверхность и облегчённо сделали глубокий вдох, наполнив лёгкие ночным воздухом. Сайно медленно поплыл к берегу, стараясь удерживать голову полностью доверившегося ему фенека над водой и одновременно самому не пойти ко дну. Он не особо помнил как выйдя из воды, к нему подлетел Кавех с заплаканными глазами и Нилу, шепчущая тому на ухо успокаивающие слова. Слегка припоминал, как кивнул Аль-Хайтаму и Дехье, сидящим на парапете с перевязками по всему телу. Лучше всего помнил лишь обмякшее тело под сердцем, которое он нёс на руках до самого лазарета. Помнил золотистую серьгу в форме листиков, свисающую у основания правого уха, которая реагируя на каждое движение нежно звенела. Помнил нежный запах леса и мягкий хвост, щекочущий ноги при каждом шаге. *** — Ты не достоин ничего, продажная шлюха! — плюнул ему в лицо хозяин, держа в руках электро сферу. Ну вот, он опять что-то натворил… — Я не слышу тебя, падонок! Ты должен повторять за мной! — ревел мужчина. Тело болело, запястья растертые до крови пекло адским огнём, ломило шею, а на ногах он и вовсе еле держался. Но Тигнари знал, что в таких ситуациях нужно просто со всем соглашаться и не поступать опрометчиво. — Я продажная, ничего нестоящая шлюха, — эхом отозвался парень, опустив при этом глаза в пол. — Неправильно! — рыкнул мужчина сунув клубок элементалтной энергии ему под ребра. Тело пронзила такая боль, что ноги стали ватными, а перед глазами пронеслась пелена страданий. Он слышал как в голове шумит кровь и как один за одним хрустят ребра. Он чувствовал будто сейчас рассыпется на мелкие кусочки, состоящие из боли и страданий. По щекам потекли влажные дорожки из горьких слёз, дыхание сбилось, мысли перемешались, и постепенно превращаясь в кашу полностью забили голову, ощущаемые белым шумом. — Я, продажная, ничего не стоящая шлюха! — как можно чётче проговаривал каждое слово фенек. — Плохо! Плохоооооо! Отвратительно! — мужчина залился громким, истерическим смехом и протянул руку к Тигнари. Эта рука была ужасна: чёрная, ненормально большая и холодная, она обхватила шею фенека и начала душить, поднимая вверх. На него уставились два глаза, кое как посаженных на изуродованном лице — отвратительном нечеловеческом лице, которое чернело с каждой секундой. Парень не мог вдохнуть, то и дело обессилено сипая ногами в воздухе. Вокруг, проникая из всех щелей он услышал скрипучий звук — его звали по имени. — ТИГНАРРРРИ ШЛЮЮЮХАХАХА! Ахахахаха! — писклявый голос напоминал скрежет гвоздей по металической пластине. Для чувствительных ушей фенека этот голос был отвратительным, хотелось просто выдрать орган слуха из головы, дабы не слышать этот кошмар называемый звуком. — Бессстыжая шлюха Тигнаррри! — продолжал выть голос, будто нарочно продлевая звук «р» в его имени. Тем временем рука на горле сжималась всё сильнее, чуть ли не ломая позвоночник. Голову охватил искренний ужас, забивая все рецепторы и заставляя сердце участить ритм до отметки «не пора ли выпить успокоительное?». Фенек уже принял собственную смерть, как вдруг откуда то из уголка сознания, в это кошмарное помещение пробился робкий солнечный лучик. Глубокий голос, напоминающий горячий пустынный ветер, позвал его по имени. И ещё раз. И ещё. И ещё. В итоге этот голос был единственным звуком доносившимся до Тигнари. Парень как можно сильнее сконцентрировался на этом голосе: бархатный, тёплый, как неумолимый поток воздуха способный разрушать всё вокруг, но при этом оставляя Тигнари нетронутым. Парень прикрыл глаза и почувствовал как внутри разливается мягкое тепло, медленно поглощающее темноту, будто заглушая боль испытываемую фенеком. Безликая тварь в отчаянии завыла и откинула парня на пол, а потом с грохотом исчезла оставляя после себя лишь неприятный запах ржавчины. *** Фенек распахнул глаза, резко подскочив на кровати и нос в нос столкнулся со смуглым парнем. Эго дыхание было очень нестабильным а сердце грозилось пробить грудную клетку. Перед глазами до сих пор виднелись зловещие чёрные глаза, в которых отражался он сам — напуганный, потерянный, избитый жизнью мальчишка. Фенек огляделся по сторонам, но не обнаружив нигде безликую тень — слегка успокоился. Он находился в небольшом помещении с низкими потолками, растениями раскиданными повсюду и широкими окнами, сквозь которые в комнату ненавязчиво заглядывал лунный свет. От этой комнаты веяло странным чувством, будто он в конце концов нашел то самое, что люди называют домом. Будто всё то, что происходило с ним ранее было просто ночным кошмаром, и не было никогда хозяина, двух лет танцевального рабства и огромного огненного удава, оставившего ему шрам напоминающий пояс. — Всё в порядке? Ты плакал во сне, вот я и решил тебя разбудить… — позвал его парень. «Вот оно, что… Значит это был его голос, заглушивший всё остальное…», подумал фенек. Да, этот человек определённо его спас, и уже не раз. Он заглянул в кроваво-красные глаза увидит там собственное отражение, но в этот раз, слёзы на глазах высыхали а на заднем плане не было темноты, вечно ходившей за ним хвостиком. Тело фенека шатнулось вперёд, шарахая жирный крест на здравый смысл, и Тигнари обнял беловолосого. В этот раз не для того чтобы защитить, а просто в качестве безмерной благодарности, ведь выразить мысли словами у него бы не получилось. Алоглазый парень на секунду застыл, и не зная куда деть руки, положил их на спину фенека. Тигнари тотчас же охватил уже знакомый запах — солнца, тепла и сильного пустынного ветра. Он чувствовал себя защищённым, будто спрятался от грозы в священный храм. Но на самом деле, он спрятался от черноты собственных страхов, от той скудной части его прошлого которую он помнил. Это получилось настолько инстинктивно, что фенек не до конца осознавал, что делает, хотелось просто и дальше прятаться, лишь бы темнота не нашла его. Тем временем Тигнари слышал как громко, и по непонятной причине часто, бьется сердце беловолосого. Этот звук его успокаивал, и через несколько минут вот такого сидения он уснул, так и продолжая сжимать руками смуглую талию сидящего на краю кровати парня.