Песочные часы.

Тигнари стоял в темной комнате. Хотя, четких очертаний она не имела, это был пол из чего-то напоминающего алюминий — чего-то холодного и не очень приятного для босых ног. Парень переминался с ноги на ногу, чтобы окончательно не околеть и слышал стук собственных коготков об искусственную поверхность. Фенек крутил головой из стороны в сторону, пытаясь разглядеть хоть что-то в черном тумане вокруг него. Когда все попытки увенчались провалом, Тигнари решил просто ждать пока что-то произойдет, вслушиваясь в каждый шорох. Сердце бьется… Удар… Два… Три… Тишина? Не бьется? — Слышно? — раздался голос. — Что я должен слышать? — на автомате спросил фенек. — Смерть… — послышалось в ответ. — Как же я её слышу? — всё в таком же состоянии полнейшего безразличия поинтересовался Тигнари. — Живые существа слышат смерть когда отходят на тот свет. — А как я пойму, что умираю? — продолжал задавать вопросы парень. — Услышишь её. — А как она придет? — смирившись с отсутствием четкого ответа, фенек решил потянуть узел упрямой недосказанности за другой конец. — А ей не надо приходить. — Как же? Откуда ей взяться? — до парня медленно дошло, к чему клонился сей диалог с абстрактным кем-то. — Она никогда не уходила, она всегда с тобой. — Смерть? Со мной? — каждым вопросом, Тигнари лишь подтверждал свою теорию. — Да. — Но где она? — Обернись. Фенек повернул голову и почувствовал как сердце пропустило удар. Он отчетливо понимал, с кем столкнется взглядом, но всё же это было слишком неожиданно, будто бы в сознании была лишь часть его головы, а другая испытывала испуг от непредсказуемых поворотов. На него смотрели два черных глаза; В этих глазах не было ни радужки, ни зрачков, это была просто черная пустота, такая, в которой даже свет не отражался. Хозяин этих безжизненных черных озер стоял на расстоянии вытянутой руки от Тигнари, но фенеку почему-то казалось, что между ними пролегает долина длинной в пару миль. Скомканные губы, больше напоминающие чернильную полосочку, наспех проведённую пятилетним ребёнком в черновике, растянулись в отвратительной ухмылке, больше похожую на животный оскал. Сам не догоняя, что он делает, Тигнари протянул руку к лицу, но в последний момент быстро одернул, почувствовав как за шиворотом разливается липкий страх. Парню показалось, что его мысли и реакции немного тормозят, не поспевая за движениями. — Ты? Ты смерть? — шепотом спросил Тигнари. Лицо в ответ лишь расплылось в ещё более широкой улыбке, показывая черные зубы. Но вместо того, чтобы что-то сказать, фигура издала резкий и противный писк, выпустив из рта струйку черной жидкости. Эмульсия с нерастворимыми в ней вкраплениями красных бликов выглядела отвратительно. Она вытекала изо рта чудища, приземляясь на пол в сопровождении мерзкого хлюпающего звука. Тигнари хотел убежать, спрятаться, провалится сквозь землю, но он остался стоять как вкопанный, будучи не в состоянии даже мизинцем пошевелить. Тем временем, тоненькая струйка превратилась в самый настоящий поток и забрызгивая всё вокруг лилась на пол. Через считанные секунды Тигнари почувствовал пальцами ног противную горячую жижу, которая всё прибавлялась и совсем скоро доставала костяшек на ногах. В нос ударил резкий запах кислоты, вызывая рвотный рефлекс. На языке моментально заиграл привкус железа от которого хотелось непременно избавится. Тигнари кинул взгляд на собственные ноги и в ужасе осознал, что этот тёплый кисель доставал ему до колен, всё продолжая прибавляться. Фенек наклонился, дабы понять, что это за жижа и в ужасе понял, что это была кровь. Самая настоящая кровь. Парень поднял голову и взглянул туда, где стояла фигура с пустотой место глаз, чей оскал растянулся на пол лица. Тигнари хотел вытянуть руки, в этот раз уверенно ухватится за плечи существа, но неведомая сила продолжала сковывать любые резкие и неправильные движения. Он хотел кричать, бить кулаками всё, что попадается под руку, хотел бежать, пока не упадёт без сил на другом конце света, лишь бы не здесь. В голове прокручивались шестерёнки, судорожно пытаясь найти выход из ситуации, но это казалось просто невозможным. Фигура медленно стала уменьшатся, и через некое время, когда горячая жидкость доставала Тигнари до пояса, она и вовсе скрылась под толщей мутной крови. В тот самый момент, как черная макушка исчезла, фенек смог вырваться из сковывающих объятий пропахшегося тухлятиной воздуха. Но он просто не знал, что делать, поэтому так и остался стоять. Вдруг парень увидел свет. Ярче всех звёзд галактики. Из под толщи крови пробивались ослепительно белые лучи, чье происхождение было для фенека загадкой. Не согласовав ничего с головой, руки потянулись вперед окунув пальцы в жижу. Интерес стоял превыше отвращения, потому Тигнари, задержав дыхание и плотно зажмурив глаза, нырнул. Когда руки нащупали гладенький пол, фенек принялся обшаривать его с лева на право, пытаясь отыскать источник света. Воздух в лёгких постепенно сжимался, больно пощипывая изнутри. Он слышал биение собственного сердца где-то в голове. Кисель моментально заполнил собой уши и нос, противным жиром ощущался на коже лица, просачиваясь в шерсть на хвосте и волосы. Вдруг, коготки зацепились за что-то мягкое и Тигнари ухватился за этот предмет, в надежде, что не упустит. Уже снаружи, сделав вдох долгожданного кислорода, фенек рассмотрел скользкий объект. Было похоже на старый, здутый резиновый мяч, легко поддающийся незначительному сжиманию и очень медленно возвращающий былую форму. Предмет был теплым, немного липким, идеально помещался в ладошках и к удивлению Тигнари, пульсировал. Прямо как сердце… «Ну да, это же и есть сердце», как само собой разумеется ответил внутренний голос. Ну да, действительно. Ооо! Это наверное Смерть оставила… Надо бы её найти. Фенек покрутился вокруг в поисках черной фигуры но потом резко затормозил, широко распахнув глаза в осознании. ЧТОООООО? Тигнари опять взглянул в ладони, тупо всматриваясь в светящийся орган. Хотелось расцепить пальцы, кинуть его куда подальше, обратно утопить в крови, разорвать на кусочки и растоптать в кашицу. Но он остался стоять. Просто стоять, чувствуя удары живого-мертвого сердца каждой клеточкой своего тела. Стук… Стук… Стук… Казалось, что оно не позволяло фенеку отпустить себя, с каждым ударом всё больше и больше приклеиваясь к ладоням. Вены пульсировали, пуская в оборот черно-пурпурную кровь. Увлёкшись Тигнари вовсе не заметил, что кисель был уже на уровне его груди и не останавливаясь продолжала прибывать. Ритм биения органа будто замедлял его собственное сердце, заставляя забыть обо всём и успокоится. Спустя некоторое время, также потраченного на завороженное разглядывание сияющего предмета, кровь достигла подбородка. Потом была уже в районе рта, от чего фенеку пришлось поднять голову вверх и начать судорожно делать мелкие вдохи, ощущая панику лишь где-то глубоко внутри, словно его прикрыло огромным пуховым одеялом которое притупляло все звуки и мельчайшие потоки воздуха. Он начинал было думать, как спастись но чужое сердце заставляло его мысли встать на месте, создавая временную пробку в голове. Каждая новая идея становилась в километровую очередь, пристраиваясь ровненько за предидущей. Задержав дыхание Тигнари нырнул, скрутился в калачик и медленно начал тонуть, продолжая сжимать теплое сердце в руках. Страх и вовсе пропал, а с ним и всё остальное. Течение усилилось унося парня куда-то далеко и награждая нежными прикосновениями, то по плечам, то по голове, то по губам. В какой-то момент прикосновения теплых потоков крови стали намного назойливей, кидая его из стороны в сторону и заставляя Тигнари мелко затруситься. До его ушек долизали приглушенные звуки, чье происхождение парень разгадать не мог но был на все сто уверен, что слышал подобное раньше. Когда Тигнари насилуя себя разомкнул глаза, черная безграничная комната, наполненная чужой кровью в которой он тонул, превратилась в светлую, с деревянным потолком, маленькими окошками и запылюжеными полками, на которых красовались горшки с весьма запущенными растениями. Тигнари нашел себя, лежащего на кровати в чьей-то старой мешковатой футболке, поверх уже знакомого рыже-коричневого пледа с китичками. Над ним навис человек с белой челкой и яркими рубинами в радужке глаз, гармонично посаженных на смуглом лице. Человек смотрел на него с тревогой и непрерывно что-то говорил, но до Тигнари слова долетали отрывками скомканной бумаги — бессмысленно и больно. Фенек никак не мог сконцентрировать внимание на мужчине. Звуки рикошетили от барабанной перепонки заставляя каждый раз вздрагивать. — Тшшшш, — наконец собрав мозги в кучку шепнул Тигнари. Он вытянул руки и положил обе ладони на рот мужчины, что в последствии привело к гробовой тишине. В огромных бордовых глазах застыло удивление а белые брови изогнулись безмолвно озвучивая достаточно логичный вопрос «кхм, прости, а что ты делаешь?». — Сайно? — с удивлением прошептал фенек. — П…прости, я не хотел, — быстро убирая руки со рта генерала сказал фенек. Дело в том, что к тому моменту как он понял, кто перед ним сидит, было слишком поздно. — Всё в порядке, — заметив как поник фенек, сказал Сайно. Он подтянул руку Тигнари к себе и стал смущенно всматриваться в порезы и мелкие синяки, которые словно обручальные кольца смерти украшали тонкие пальчики. — Ты наверное голоден? — поинтересовался парень спустя некоторое время. Когда Тигнари неуверенно кивнул на лице генерала растянулась гримаса отображающая горькую вину, но он ничего не сказал, просто поднялся и поманив фенека пальцем, ушел в другую комнату. Немного подумав, Тигнари со скрипом поднялся и проследовал за Сайно. Первое, что бросалось в глаза на кухне — это окно. Оно было огромным но с грустью пустовало, показывая вечную занятость своего хозяина и отсутствие времени на нормальный ремонт. На него хотелось повесить какую-то занавеску, как минимум для того, чтобы прикрыть маленькую кухню от молний, то и дело мечущихся по небу и словно назойливые дети, норовящие заглянуть в комнату. Под окном располагались маленький столик и одинокий стул. Вся правая от входа стена была столешницей из светлого, матового дерева. В ней фенек насчитал аж одиннадцать ящичков и маленьких дверец разной длины. На противоположной стене красовалось приличное количество полок и шкафчиков с простенькими деревянными ручками, в цвет остальной мебели. Сайно в спешке подвинул застывшему посреди комнаты Тигнари, стул и коротким жестом пригласил присесть. Пока фенек заземлялся, подгибая под себя ноги и оборачивая коленки хвостом, Сайно принялся греметь посудой. Через некоторое время, которое Тигнари провел наблюдая за рельефными мышцами смуглой спины, кухню заполнил запах жаренного мяса, теплого риса и сладкий цветочный дух. Фенек не знал сколько времени он вот так просидел, ведь очнулся лишь когда перед ним осторожно приземлилась тарелка с наваленной на неё горкой поблескивающего маслом риса. Сам Сайно стоял, оперевшись спиной на столешницу и держа в руках тарелку, изучал Тигнари взглядом от которого щеки фенека залились коралловым цветом. — Приятного аппетита, — совершенно обыденно произнёс парень, словно это вовсе не он — человек, в течении получаса ловивший на себе любопытные взгляды. От вида еды, ещё и в таком количестве, Тигнари моментально поплохело. Голод раздирал желудок кровожадным монстром но фенек даже дышать боялся, не то что, взять ложку и есть. — Это всё мне? — еле слышно спросил он. — Естественно! Не моё же, — молниеносно ответил генерал. — Но если тебе мало, в кастрюле осталась ещё порция риса, — заверил он фенека. В ответ на это, Тигнари лишь вылупив глаза уставился на Сайно. — Я что-то не так сказал? — взволновано уточнил парень. От вида его лица, фенек не выдержав прыснул, частично успевая спрятать смешок в кулаке. Из-за того, что Сайно так и сидел со стыдливым замешательством на лице, Тигнари прорвало на широкую улыбку, первую за долгое время. Сайно смотрел на эту улыбку и не верил собственным глазам. Грустный ребёнок которого безжалостно мучали, всегда наблюдающий за миром сквозь призму боли, сидел напротив него и своей улыбкой заслеплял все городские огни и зашедшее за горизонт солнце разом. В ту минуту Сайно решил, что будет делать всё возможное лишь бы видеть эту сияющую улыбку, показывающую остренькие клыки, хоть немного чаще. Генерал успокоился лишь убедившись, что фенек будет есть. Под напором зверского голода и пристального алого взгляда, Тигнари принялся наминать рис с мясом, мысленно благодаря Сайно за такую доброту и всю проделанную работу. Молнии в окне продолжали сверкать, извиваясь электрическими змеями, каждый раз заставляя сердце Тигнари выполнить двойное сальто с плохо сбалансированным приземлением. Фенек старался не выказывать своего страха и похоже, спокойно ужиная облокотившись на край стола, Сайно ничего не замечал. Они в тишине доели свои порции, после чего генерал отправил Тигнари в комнату, заверяя при этом, что уберет всё сам а потом придет. Фенек послушно потопал в спальню, ведь Сайно настоял на том, что Тигнари должен спать на кровати а сам он пойдет на диван в гостиной. Пара окошек в полутёмной комнатушке, встретили Тигнари угрюмым взглядом беспросветных кобальтовых небес, непрерывно извергающих ледяной дождь и электрические заряды влекущие за собой гром. Он осторожно уселся на мягкий матрас укрыв коленки рыжим пледом. Помещение отличалось простотой и какой-то опустошенностью, чтоли. Кровать — есть, стеллаж — есть, тумбочка — присутствует, всё то, что нужно для жизни но чего-то все равно не хватает. Тигнари окинул взглядом собственное окружение и решительно сделал вывод, что на пол под кровать не помешал бы коврик а растения на полках срочно требовали ухода. На кровать можно было бы определить ещё пару декоративных подушек и более мягкий плед. Он понимал, что никогда не осмелится высказать мысли вслух, доброму но всё же совершенно незнакомому человеку, но как говорится, мечтать не вредно. Тигнари пытался не обращать внимание на раскаты грома и непрерывный стук капель о деревянные оконные рамы. Парень медленно опрокинул голову на подушки за собой и вздохнул, усталость брала свое. Перед глазами носились горшки с цветами, подушки и мягкие ковры. Затем, в забавном танце, начали кружится пушистые стеллажи и сияющие электрические пледы с деревянными китичками. Потом, из черноты сна выпрыгнула ненавистная улыбка Хозяина и яркая молния, словно надрез скальпеля разделяющая небо на две неровные части. Вот она летит, парит в воздухе, словно пурпурная роза, красивая но опасная. Ты думаешь, что держишь ситуацию в руках, ведь молния она лишь природное явление и не более, но на самом деле ты до самого конца не будешь знать, кто ты, бабочка или птица и кому из вас суждено умереть. А она всё ближе, краем глаза фенек видит ослепительный снежно-белый блеск и в следующую секунду в плече вонзаются безжалостные клыки боли, пуская агонию по венам словно перелитую кровь. Он хватается за плече, боязно щупая место удара. Глаза застелает пелена невыносимой боли, пускающая плясать по внешнему миру черные точки. Ноги становятся ватными и Тигнари гулко опускается на пол, о чем позже ему будут напоминать лишь зеленоватые синяки, будто цветы рассыпанные по бледным коленкам. — Тигнари, проснись! Услышав знакомый голос, фенека передернуло. Пурпурная Роза взмахнула ядовитыми крыльями, покидая его сознание также быстро как и появилась. Тигнари распахнул глаза и на момент ему показалось, что перед ним, на краю кровати сидит сама Смерть. За окном блеснула очередная молния, подсвечивая силуэт генерала и заставляя фенека зажмурить глаза, плотно прижав ушки к голове. Сердце стучало в бешеном ритме. Скользкий страх собрался комом внизу живота, заставляя дыхание сбиться. Плече раздирало от боли, которая километровой волной накрывала всё тело принуждая содрогаться. Тяжесть сна, холод в помещении и громкая эксплозия погоды в небе вскружили голову и Тигнари почувствовал на щеках горячие ручейки безысходности. Словно сквозь невидимый барьер, до ушей дотягивались собственные надрывистые всхлипы. Вокруг плеч обвились чьи-то теплые пальцы, непременно подтягивая вперёд. Тигнари словно безвольная кукла, послушно поддался, позволяя заключить себя в крепких объятиях. — Не нужно плакать, — на ушке почувствовался горячий шепот, заставляющий шерсть на хвосте встать дыбом. Услышанный голос был бархатным и глубоким, словно шуршание песка в гигантской раскалённой пустыне. Тигнари прижался спиной к теплой и накаченной груди генерала, в попытке спрятаться от внешнего мира и холода, преследующего его по пятам. — А это что? — удивлённо спросил Сайно. — Не Азиза ли? Сильно болит? — на место удивления пришло хорошо читаемое волнение. На старый, слегка показавшийся из-за растянутой футболки, шрам, осторожно легла чужая рука. Всё ещё хлюпающий и дрожащий, фенек повернул голову к Сайно. — Не болит, — тихо заверил он. — Это старое, наемница здесь ни при чем, — вдруг вспомнив как Сайно расправился с врагами, Тигнари стало страшно за Азиру. Женщина не проявляла к нему особой любви и даже покалечила, но фенеку по неизвестной причине стало за неё страшно. Он украдкой глянул на Сайно но вслух произнёс лишь: — Туда попала молния. Я был ещё ребенком и толком ничего не помню, — это была естественно самая настоящая ложь, ведь ночные кошмары на постоянной основе содержали лишь два воспоминания, одним из которых была яркая молния, боль и раскат грома которого он уже почти не слышал, отключаясь. — И да, я знаю, что шрам выглядит ужасно, — быстро добавил он, опережая то, что по его мнению хотел сказать Сайно. — Нет. — А? — твердый тон генерала сбил фенека с толку. — Я сказал нет. Это шрам ужасным не выглядит, наоборот, он мне даже нравится, — без тени насмешки в голосе сказал Сайно. — Напоминает бооольшое дерево и много-много его веток, — немного подумав добавил он. В ответ фенек лишь ошеломленно молчал, продолжая тихонько шмыгать носом и моргать влажными от слез ресницами, поэтому Сайно опять заговорил, уже не так серьезно, очевидно пытаясь разрядить обстановку: — У меня вон шрамы повсюду и поверь, далеко не такие красивые как твой, — в голосе генерала, фенек уловил насмешку и ностальгический оттенок грусти одновременно. — Вот например этот, — Сайно высвободил фенека из объятий и встал на ноги рядом с кроватью, показывая продолговатый рубец на пол живота. Тигнари лишь хлопал ресницами и с удивлением глазел на старую, затянувшуюся рану. — А ещё тут есть, — генерал подошел поближе, демонстрируя струящийся от локтя до кисти бледный след — явно свежий, ведь ещё не до конца затянувшийся. Фенек прошелся глазами по руке, вверх до предплечья и обнаружил там свежую кровь. От неожиданности Тигнари вскинулся, пулей слетая с кровати на ровные ноги и притягивая к себе руку Сайно. Немного выше татуировки зияло ранение длинной примерно в шесть дюймов. Оттуда постепенно сочилась кровь, окрашивая смуглую кожу вокруг в темно бордовый. — Не двигайся, — приказным тоном сказал Тигнари направляясь в другую комнату за бинтами и только в дверном проеме он вспомнил, что вовсе не знал где Сайно хранил аптечку. — Эээм, Сайно… а где…, — но не успел Тигнари озвучить свой вопрос, как генерал усмехнувшись ответил: — Кухня. Правая дверца над раковиной. — Ага, спасибо, — немного пристыжено кивнул Тигнари, направляясь по заданному «адресу». Когда фенек вернулся, Сайно сидел на краю кровати и улыбался. — Надеюсь, — начал он, — что от того, что я сел, хуже мне не станет. — Это мы посмотрим, — ляпнул Тигнари прежде чем подумать. — Вытягивай руку, — приказал фенек, приземляясь на кровать сбоку от парня. Несмотря на скромные запасы медикаментов генерала махаматра, которые он был в состоянии называть «аптечкой», перевязка прошла успешно и парни в тишине сидели на кровати, Тигнари — довольный, что мог быть полезным, Сайно — насупленный оттого, что сам не смог о себе позаботится и удивленный из-за резкой перемены в поведении фенека. Сайно будет ещё долго вспоминать как его руки касались тонкие и холодные пальчики, иногда задевая коготками, отчего фенек шептал быстрые извинения. Будет вспоминать насупленные черные бровки и подрагивающие в такт движениям ушки, звон золотистой серьги. Будет всегда помнить огромные зелёные глаза, внимательно изучающие его ранение и длинные реснички, всё ещё немного влажные от слёз. — После такого дождя всё на улице будет пахнуть свежестью ещё долго, — заполняя тишину собственным голосом, сказал Сайно. — Да, — монотонно протянул Тигнари, довольно вслушиваясь в блаженную тишину за окном. — А вот ты знаешь, какие существа самые грязные во всём Тейвате? — Аа? Нет, какие? — спросил фенек, всё ещё не до конца вдупляя, что ему пытаются донести. — Крио слаймы! — сияя сказал генерал. Но увидев недопонимание залегшее морщинками на лбу фенека, он продолжил, — они ведь никогда не попадают под толщу воды, всё время лишь прыгая на поверхности. — Это тоже шутка? — неуверенно спросил Тигнари. — Неужели не похоже? — погрустневший Сайно потупил взгляд. Увидев такую резкую перемену настроения у генерала, Тигнари поспешил заверить его, что это было смешно а он просто не успел как следует подумать и отреагировать. Но про себя фенек подметил, что Сайно стоит поработать над своими шутками. Ещё немного просидев в гробовой тишине они молча согласились, что пора бы и на боковую. Сайно отправился в гостиную, кинув на прощание классическое «если понадоблюсь, зови». Тигнари понимал, что не будет по пустякам тревожить Сайно но при этом кивнул в знак понимания. Фенек лежал, засыпая, и вспоминал тёплые руки и шум дождя, который больше его не так уж и пугал…