Калейдоскоп (мафия-ау)

Когда влюбляется Венис, его энергия словно бы заряжает всех окружающих, улыбка имеет всё шансы успешно посоревноваться с полуденным солнцем, а легкое ощущение предвкушения, так и проецируемое вовне, щекочет нервы окружающим. Наблюдая за влюблённым сыном, Вегас чувствует, что у него едет крыша. Ловя шальной взгляд Пита за обедом, он понимает, что не только у него не всё в порядке с выдержкой... Макао проклинает их троих, сбегая прямо из-за стола. Когда влюбляется Прапай, лихорадит всех. Начиная с папочки Порша, который не может смириться с тем, что вот уже второй его "ребёнок" взлетает на крыльях любви, и заканчивая Танкхуном, знавшим, как всегда, чуть больше, - от Пи'Чая, который лично был свидетелем судьбоносной встречи. Кинн же на всё настроен философски. Их наследник появился в семье довольно непривычным образом, уж тут Кинну удалось-таки обскакать Вегаса, всего лишь усыновившего своего сводного брата. Так что пол гипотетического избранника сына интересовал Кинна в самую последнюю очередь, важнее проверить и пробить по всем каналам, с кем связан, как связан, что хочет от их сына. Поспорить с Поршем и братьями, сколько дней займёт завоевание Паем очередной крепости. Не выиграл, кстати, никто. Скай динамил Прапая, Прапай страдал, а значит, страдал весь дом. Весь опыт Кинна, энтузиазм Порша и хитроумие Танкхуна разбивалось прибоем о скалы с именем Скай. - Я умываю руки, - сказал как-то Кинн, когда стало ясно, что напором Ская не взять. - Ты едешь в командировку, Прапай. Отдохни, подумай. Поспи, потрахайся, я не знаю. - Пап, у тебя один рецепт. Поверь, хуй не животворящий, несмотря на весь твой опыт. Порш подавился водой и уставился на Прапая возмущённо. - Что, Оптимус, хочешь возразить? Все-таки животворящий? - Пай! Следи за языком! Прапай, дерганный и нервный вот уже третью неделю, отвернулся. Он надеялся, что в Японии действительно станет легче, на расстоянии от неприступного Ская. Не стало. На семейный совет во главе с Танкхуном собрались все, даже Пит с Вегасом подтянулись в ответ на панические вопли всеобщего старшего брата в чате клана. - Это что, я вас спрашиваю! - Танкхун прижал изящные пальцы к вискам и обвёл всех страдающим взором. Пи'Чай сострадательно погладил его плечи, едва заметно разминая. Ему до сих пор было немного неловко присутствовать на семейном сборище, но Танкхун был неумолим. - Что это вообще за Скай, откуда он взялся и какого чёрта наш Пай так подсел на него, как на кофе??? - Слушай, ты же сам проводил расследование, ты чуть ли не лучше нас знаешь, что это за человек, - Кинн потер виски, устало прислонясь к Поршу. Тот только проворчал что-то невнятное - с одной стороны, он гордился сыном, выросшим в упорного мужчину. С другой - уже сам хотел потрясти этого Ская за грудки, дабы выяснить, с чего ему не приглянулся такой замечательный во всех отношениях Прапай. - Он, Прапай, за ним ухаживал! Ты видел когда-нибудь, чтобы Прапай за кем-то ухаживал в болезни? - фыркнул Танкхун. - Так он ещё и работать в те дни успевал, не правда ли, Кинн? Что ему не так?! Вегас внес некоторое разнообразие в возмущение Танкхуна: - Ваш Пай - игрок. - Наш!!! - расфыркался Танкхун, и Вегас ухмыльнулся. - Наш. Наш Пай игрок, весь в отца. И если Скай об этом знает - а догадаться не сложно - то его может просто воротить от кобелиной природы дорогого племянника. - Прапай изменился, - негромко возразил Порче, которого тоже заставили явиться на сборище. Ким, дремавший рядом на диване и сквозь сон поглаживающий колени Че, на которых и устроился, вообще не понимал, к чему этот сыр-бор. Прапай - Терипаньякул да ещё и Киттисават, пусть не по рождению, но все качества этих семейств впитал в себя с похвальной целеустремленностью, достойной, если спросить Кима, лучшего применения. Скай в каком-то смысле обречён, пусть даже и трепыхается пока. Тем временем спор набирал обороты. Танкхун показательно рыдал на плече Пи'Чая, Кинн хлебал виски как воду и только Порш молча хмурился, переглядываясь с младшим братом, когда в один момент зазвонил его телефон. Звонкий голос Прапая, чётко слышимый через громкую связь, положил конец балагану. - Мы встречаемся, пап, мы встречаемся! Он меня поцеловал! Ким вздохнул и устроился поудобнее на коленях Порче. У него начинала зверски болеть голова.